Ссылки для упрощенного доступа

Чайники


В реформу здравоохранения Обама вложил весь политический капитал. Ради нее он поставил под удар свою партию, которой предстоит расплачиваться за верность президенту на выборах уже этой осенью. Известие о том, что законопроект принят Конгрессом, "Нью-Йорк таймс" вынесла в шапку на восемь колонок – как Пирл-Харбор.

Почему скучная государственная повинность, занимающая промежуточное место между канализацией и почтой, раскалила и расколола страну?

Дело в том, что самая передовая и расточительная в мире американская медицина стала невыносимым бременем для всех, кроме тех 10%, которые ее не могут себе позволить. Все развитые страны тратят на медицину каждый десятый доллар, Америка - каждый пятый, а скоро - и каждый четвертый. Вкладывая несусветный капитал в свое здоровье, страна оказывается неконкурентоспособной, бюджетный дефицит - катастрофическим, перемены - неизбежными и реформа - необходимой. Вот почему одни приветствуют медицинскую реформу, считая, что хуже уже быть не может, другие считают, что - может. Громче всех свое возмущение выражают так называемые "чайники".

Как известно, американская революция открылась маскарадом. Переодетые индейцами бостонцы выбросили в гавань груз чая с английских кораблей. Распря с британцами началась с налогов, которые метрополия взимала с колоний, не спрашивая, на что тратить выдавленные из них деньги.

Налоги - это язык, на котором государство ведет диалог со своими гражданами. Революция начинается, когда они перестают понимать друг друга. Напоминая об этом, противники Белого дома создали союз ряженых, назвали его в честь бостоноского чаепитя Tea Party и оказались политической силой, с которой скоро придется считаться всем. Уже сегодня половина американцев одобряет идеалы чайников, причем, треть - горячо.

Катализатором чайного движения оказалась все та же медицина. Реформа, говорят ее противники, ставит между врачом и пациентом правительственного чиновника. Сейчас его место занимает агент страховой компании, что тоже не сахар. Но государство, уверены чайники, заведомо хуже. Все, до чего оно дотягивается, перестает работать, приносит убыток и портит нравы. При этом то, с чем государство справляется, незаметно, как водопровод, а то, что не получается, считается не прощенным грехом Вашингтона.

В Америке, впрочем, столицу никто не любит. Ее терпят как необходимое зло: не Лондон и Париж, не Москва и Пекин, а раздувшаяся Канберра. Неорганический, умышленный город, где политика заменяет историю и власть живет без любви и ласки.

"Мы любим свою страну, - говорят американцы, - но нам никогда не нравится собственное правительство".

Америка стоит на этом парадоксе. Он был заложен в ее фундамент отцами-основателями, создавшими новый тип не доверяющего самому себе государства. Зная историю Старого Света, они больше всего боялись повторить его судьбу. Если в Европе государство - апогей цивилизации, вырвавшейся из варварской анархии, то в Америке оно - самодур, норовящий подмять под себя все живое. Закон и порядок были идеалами измученного историей Старого Света. Новый больше ценит свободу, в том числе - и от выбранного им правительства.

"Эффективное государство, - предупреждал Трумэн, - вырождается в тиранию".

Предпочитая демократию, Вашингтон обходится ржавой властью - неповоротливой, медлительной, нерешительной. Это - не вырождение, как думают критики и реформаторы, а фундаментальный принцип. Власть такой и была задумана: хочешь править, носи вериги. Каждый президент обещает их сбросить, но не может, потому что они работают уже третий век. Созданная в 18 веке на глухой окраине мира политическая система провела Америку через гражданскую войну, две мировые и одну холодную, вытащила из Великой депрессии, оседлала прогресс и спасла страну от революций. Кроме той, что обещают Америке разъяренные медицинской реформой чайники, но, надо полагать, что все обойдется.

Смотреть комментарии (17)

Форум закрыт, но Вы можете продолжить обсуждение на Facebook-странице Радио Свобода
 

Материалы по теме

XS
SM
MD
LG