Ссылки для упрощенного доступа

Ни малейших потёков "попсы"


Виктор Цой
15 августа – 20 лет со дня гибели в автокатастрофе Виктора Цоя, культовой фигуры российской рок-музыки, лидера группы "Кино". (Фрагмент программы Марины Тимашевой "Поверх барьеров – Российский час")

На так и не написанной картине Васнецова "Три богатыря на Невском": Борис Гребенщиков, Майк Науменко, Виктор Цой – Цой, конечно, младший в дозоре. И его биография помогает понять, что такое "молодёжная культура", есть ли в этом словосочетании какой-то смысл, а если есть, то какой.

Так вот, если Гребенщиков и Майк – интеллигенты, то Цой, по определению главного питерского звукорежиссера Андрея Тропилло ("Трагедия не может быть попсовой…") – "пэтэушник".

Напоминаю: он начинал свою карьеру среди ленинградских панков, тоже вполне пэтэушных, которые назывались "звери" и в свободное от хулиганства время как бы музицировали в манере "Секс Пистолз". Наследием этого периода стали песни в репертуаре "Кино": "Мама анархия","Звери" и "Мои друзья".

О "друзьях" Цой поет в третьем лице и несколько отстраненно: "Кто-то занял туалет, уже давно разбив окно, А мне, признаться, всё равно". В панковской компании он не задержался, видимо, она оказалась для него слишком негигиеничной: Цой вообще-то всегда чурался митьковско-подзаборных традиций, это одна из немногих (ну очень немногих) отечественных рок-звезд, кого я ни разу не видел пьяным. Он предпочитал сухое вино портвейну, не говоря уже про панковский напиток одеколон. Кроме того, вовремя познакомился с Гребенщиковым. Какового предательства ему так и не мог простить главный питерский панк Андрей Панов по кличке "Свинья":

– Конечно, мы для него недостаточно культурные, он теперь в компании Гребенщикова… (нецензурные эпитеты опускаю).

Посещение Свиньёй и Нехорошим одного из первых московских концертов уже самостоятельной группы "Кино" чуть не закончилось дракой.

Теперь давайте подробнее про эти концерты. "Кино" представляло собой акустический дуэт Виктор Цой – Алексей Рыбин, плюс необязательный ударник с бонгами, иногда еще дискотечная колонка, через которую подключали гитару. В роли рекламного агента обычно выступал Гребенщиков: "Пригласите обязательно "Кино", не пожалеете…" Многие потом жалели. Понять почему можно с помощью самиздатовского журнала "Ухо". Там была напечатана (на папиросной бумаге, 10 закладок под копирку) статья "Романтики в лайковых перчатках". "Киношникам" поставили в вину: первое, внешний вид, "как они выходят выступать: в кружевах, жилетках, бабочках, только что не во фраках". А это ведь напяливалось не просто так, а в подражание последнему англосаксонскому рок-поветрию, "неоромантикам". Не то чтобы рецензенты "Уха" были против моды, все прекрасно понимали, что вся рок-музыка – "депеша эта с Запада", и распространилась у нас именно как мода, но преувеличенное внимание к внешней атрибутике, "модничество", оно не приветствовалось. Кроме того, подражать панкам в наших условиях можно было легко и непринужденно, смотри старую песню Володи Сигачёва из ДДТ "Мой дедушка панк", а неоромантики советской сборки выглядели как Эллочка Людоедка в мексиканском тушкане. И вторая претензия журнала "Ухо" к "Цою и Рыбе" касалась уже содержания песен: то, что они "нанизывают цепочку впечатлений и простейших реакций трехлетнего ребенка. Вот очень мелодичная (хорошая!) песня "Солнечные дни":

"Может быть, эта песня
Избавит меня от тоски
По вам, солнечные дни..."

Слушаешь, слушаешь куплет за куплетом, да, холодно, "Я ношу шапку и шерстяные носки"... Ну и что дальше? А ничего. Просто ребята рассказали нам под музыку, что зимой холодно, а летом жарко".
Живой рок вырвался на большие площадки, в том числе и группа "Кино", которая на удивление легко стряхнула с себя бюрократический мусор

Но тем не менее популярность "ребят" от концерта к концерту росла. И следующая статья о них в том же "Ухе" была уже вполне позитивная. Почему? Да потому что раннее "Кино" – это и есть "молодежная культура" в изначальном смысле слова, свободное фольклорное самовыражение очередного вступающего в жизнь поколения в тех формах, которые ему присущи и отличают его от старших братьев и "папаш". Заметьте, что и традиционные народные песни не всегда балуют нас изысканной сложностью и глубиной. Модничество – тоже один из симптомов болезни, которая, к сожалению, проходит.

И поскольку Цой был человек, от природы одаренный, и у него имелись хорошие старшие товарищи, музыканты "Аквариума" или тот же Тропилло, и вся тогдашняя рок-н-ролльная среда была достаточно культурная, то очень быстро от "простейших реакций" он перешел к отражению действительности в художественных образах. "Почему я молчу, почему не кричу, молчу? Электричка везет меня туда, куда я не хочу" – это образ, чёрт возьми.

Но так уж сложилась его судьба, что вся последующая биография "Кино" – балансирование между "служеньем муз" и шоу-бизнесом. О первом свидетельствует такой замечательный диалог внутри группы, нищей, неприкаянной и не имеющей шансов ни на какое официальное признание.

" – Не может же так всю жизнь.

– Может, – грустно сказал Цой…

– Так что же теперь?

– А ничего. Играть надо. Музыку делать. Для своих…" (Рыбин А. "Кино" с самого начала. Смоленск.: Смядынь, РИЦ Иванова А. "Ток", 1992, с. 60).

Я уверен, что никто специально к этому не стремился, но получилось очень близкое к оригиналу воспроизведение аввакумовского: "Долго ли муки сея, протопоп, будет? – До самыя до смерти".

С другой стороны – вид на "Кино" с улицы Рубинштейна, где размещался рок-клуб, а суть этого эксперимента обкома партии и управления ГБ состояла, напомним, в том, чтобы создать "молодежную музыкальную культуру" из песен ни о чем. Но в модненькой упаковке. В штанишках и с причесочками, соответствующими не позапрошлому, а самому последнему выпуску иностранного глянцевого журнала. И в главной роли не поэт и артист, а пустой тусовщик. Да, именно то, что много лет спустя назовут "попсой". Генерал О.Д.Калугин додумался намного раньше всех "креативных" продюсеров с "фабрики звезд". И нельзя не признать, что Цой с песнями типа "Раньше я тебя любил, но Сердце больше не поет, И с момента нашей первой встречи Скоро будет целый год" отлично в его программу вписался. Особенно умилял припев: "Ты выглядишь так несовременно рядом со мной".

Но потом началась перестройка, канцелярские "инструкции по упорядочению" пошли в макулатуру, живой рок вырвался на большие площадки, в том числе и группа "Кино", которая на удивление легко стряхнула с себя бюрократический мусор. Песня "Перемен!" стала одним из гимнов последней российской недореволюции.

А на заключительном этапе своей биографии группа Виктора Цоя включается в механизм, который тогда называли "советской эстрадой", их директором становится Ю́рий Айзеншпи́с. Сейчас это имя ассоциируется с "Димой Биланом" и прочими поп-звездами. Я хотел их перечислить и понял, что более ранних уже никто не помнит, хотя в 90-е они мелькали на экране примерно так же часто, как президент Ельцин. А песни Цоя до сих пор знают наизусть. Но в "Кино" Айзеншпис выполнял свои профессиональные обязанности по организации концертов, телевизионных выступлений, и делал это хорошо. А художественной частью занимался Цой. Как в любом нормальном театре, где есть режиссер – и есть администратор. И именно в этот как бы (формально) "эстрадный" период Цой создает самые совершенные, самые взрослые и человечные свои песни. На них не заметно ни малейших потёков какой бы то ни было "попсы".

Последние полтора года истории группы "Кино", на мой взгляд, довольно-таки убедительно свидетельствуют о том, что в нашей стране всё-таки существовала некоторая, отличная от нуля вероятность формирования нормального, цивилизованного шоу-бизнеса, когда коммерческого успеха добиваются артисты, действительно выдающиеся в своём жанре (как Пол Маккартни или Майкл Джексон).

Но история, как известно, не имеет сослагательного наклонения. Она совершилась так, как совершилась.

Смотреть комментарии (8)

Форум закрыт, но Вы можете продолжить обсуждение на Facebook-странице Радио Свобода
 
XS
SM
MD
LG