Ссылки для упрощенного доступа

Признание Америки. Часть 2.


Ирина Лагунина: В конце прошлой недели мы начали рассказ о новых исследованиях периода истории, когда Соединенные Штаты отказывались признать Советский Союз. В 20-х годах прошлого века кампанию за признание развивал в США видный законодатель Уильям Бора. Американский историк Ричард Спенс утверждает, что, возможно, Бора не устоял перед искушением и оказался в центре шпионской паутины, тщательно сплетенной советской разведкой. Слушайте продолжение исторического расследования Ричарда Спенса и Владимира Абаринова "Признание Америки".

Владимир Абаринов: В начале 20-х годов прошлого века в Европе вдруг появилось большое количество фальшивок, изобличающих правительство большевиков в разных неблаговидных делах. Создавалось впечатление, что над их изготовлением трудится какая-то подпольная артель. Именно это и утверждала советская пресса. Вот цитата из книги "Антисоветские подлоги", изданной в Москве в 1926 году.

"История фальшивых документов, циркулирующих по всему миру и направленных против Советского Союза, указывает на то, что фальсификаторами преимущественно являются представители русской контрреволюционной эмиграции. Трудно сказать с достаточной точностью, выполняли ли фальсификаторы определенные заказы, шедшие сверху, или соответствующие министерства иностранных дел в своей практике использовали уже готовое предложение. Факт тот, что в течение последних 2 — 3 лет Советский Союз констатирует следующие явления: во-первых, обильный поток всяких, в разных местах опубликованных, фальшивых документов, имеющих целью осложнить и ухудшить взаимоотношения между Советским Союзом и рядом стран, с которыми он находится в тех или иных политических взаимоотношениях, и, во-вторых, обилие раскрытых в последнее время фабрик фальшивых документов и разоблаченных, в связи с этим, представителей контрреволюционной эмиграции".

Владимир Абаринов: Одной из самых первых и громких фальсификаций такого рода были так называемые «документы Сайссона», заполучить которые сумел уже знакомый нам сотрудник Американского Красного Креста в России Раймонд Робинс. О том, что это за документы, рассказывает Ричард Спенс – профессор университета штата Айдахо, специалист по истории большевизма.

Ричард Спенс: Робинс был связан с Американским Красным Крестом. Другой американской организацией, которая работала в то время в России, был так называемый Комитет общественной информации, созданный администрацией Вильсона, когда США вступили в войну. Комитет общественной информации был главным образом пропагандистским ведомством. Его первоначальной задачей было преподнести американской публике в выгодном ключе участие США в войне. Но представители комитета работали также и в России, пытались сделать войну популярной и там. Одним из этих представителей, появившихся как раз в тот момент, когда большевики взяли власть, был человек по имени Эдгар Сайссон. В конце 17-го года циркулировало много слухов о том, что большевики взяли деньги у немцев и крайне заинтересованы сохранить это в тайне. И когда Сайссон проявил интерес к таким материалам, перед ним предстал не кто иной, как Раймонд Робинс и сказал: «Я могу достать вам эти материалы». Робинс раздобыл досье, которое содержало документы, демонстрирующие связи между отдельными лицами и банками и передвижение денежных сумм из Германии через Швецию большевикам в Россию. Сайссон ухватился за эти материалы. Они были опубликованы в США и в тот момент восприняты как подлинные. Но вскоре при ближайшем рассмотрении выяснилось, что документы не аутентичны, что это подлог. По этому поводу возникает целый ряд вопросов. И прежде всго – почему Робинс, во всем остальном проявивший себя как человек, симпатизирующий большевикам, взялся помогать Сайссону в приобретении документов, которые дискредитируют советский режим? Ответ заключается в том, что в конечном счете бумаги Сайссона дискредитировали не режим, а всю идею подкупа большевиков немцами. На самом деле, как нам известно сегодня, информация, содержавшаяся в бумагах Сайссона, была правдивой. Большевики таки получали деньги от немцев. Но в документах имелись многочисленные мелкие неточности, из-за которых они и были признаны фальшивкой. Таким образом, целью аферы с документами Сайссона было отмыть советский режим от обвинений в получении немецких денег.

Владимир Абаринов: Американскому комитету общественной информации бумаги обошлись в 25 тысяч долларов. Другой пример аналогичной фальшивки – письмо председателя исполкома Коминтерна Григория Зиновьева английским коммунистам, содержавшее инструкции по организации политической борьбы. Копия письма была получена британской разведкой от рижской резидентуры. Ричард Спенс.

Ричард Спенс: Письмо Зиновьева, появившееся в Великобритании в 1924 году, - тоже очень похожий случай. Оригинал так никогда и не обнаружился. Все, что мы имеем, - это написанная от руки копия. Предполагается, что оригинал хранится где-то в Москве. То есть документ даже не подделывают, не делают вид, что это подлинник, а говорят: это копия, снятая кем-то с оригинала, который находится где-то еще. Естественно, не существует никакого способа проверить подлинность. С другой стороны, это отнюдь не значит, что содержание документа, того же письма Зиновьева - ложь. Разве в Англии не было советских агентов, влияющих на британскую компартию? Разумеется, были, никто с этим всерьез не спорит. Так что эти обвинения никак не назовешь беспочвенными. Это интересная тактика. Если вы хотите что-нибудь скрыть, и вы боитесь, что эта тайна вдруг обнаружится, и вы не уверены, что можете этому воспрепятствовать, один из способов обелить себя – это раскрыть вашу тайну или часть тайны самому, но так, чтобы способ разоблачения дискредитировал обвинение.

Владимир Абаринов: Характерная отличительная особенность всех этих подделок – тот факт, что все они были копиями. Поскольку множительной техники тогда не было, документы переписывались от руки. На этом рынке фальшивок подвизался и уже знакомый нам по первой части расследования эмигрант, бывший действительный статский советник Владимир Григорьевич Орлов, утверждавший, что его агенты в Москве сильно рискуют, копируя документы – похитить же оригиналы положительно невозможно.

Ричард Спенс: Один из тех, кто обвинялся в подделке этих документов, Владимир Орлов, оправдывался тем, что эти документы – реконструкция. "Я воспроизвел документы, - говорил он. - Но то, что в них сказано, - правда". Это очень похоже на то, что произошло с бумагами Сайссона.

Владимир Абаринов: В первой части нашего расследования мы приводили документы, дающие взаимоисключающие характеристики Орлова. Теперь пришло время познакомиться с ним поближе. Владимир Григорьевич Орлов, по его собственным словам, происходил из старинного дворянского рода. Он родился в 1882 году в Рязанской губернии, но детство провел в Царстве Польском. В старших классах гимназии его одноклассниками были известные впоследствии террористы Борис Савинков и Иван Каляев – убийца великого князя Сергея Александровича. Дружба с Савинковым впоследствии возобновилась. Окончил юридический факультет Варшавского университета. Работал судебным следователем в Польше. С началом мировой войны назначен военным прокурором в действующую армию. В этом качестве Орлов принял участие в расследовании ряда громких дел о государственной измене и шпионаже, в том числе дела полковника Мясоедова, приговоренного к смертной казни через повешение, и военного министра Сухомлинова, приговоренного уже при Временном правительстве к бессрочной каторге. Все обвинения против Мясоедова и Сухомлинова впоследствии оказались ложными.
Февральская революция застала Орлова в Могилеве, в ставке верховного главнокомандующего. Он был свидетелем и участником прощания Николая II с офицерами ставки. А вскоре после большевистского переворота Орлов объявился в Петрограде и поступил на должность следователя ВЧК. Сам Орлов утверждал, что сделал это по заданию бывшего начальника штаба ставки генерала Алексеева, но подтвердить это было некому – Алексеев умер в сентябре 1918 года.
На новом месте работы Орлова ждал сюрприз – встреча с бывшим подследственным. Отрывок из книги Орлова «Двойной агент».

"Человек, который так пристально наблюдал за мной, медленно подошел, по-прежнему не сводя с меня глаз. Я побледнел. Где я видел это лицо раньше?
Господи! Теперь я вспомнил. Он был моим подследственным, его судили в Варшаве до войны. Конечно, это был он. Я даже вспомнил его фамилию — Дзержинский. Перед моим мысленным взором возникла виселица, и я понял, что со мной покончено. Все это промелькнуло перед моим затуманенным взором за считанные секунды.
— Вы Орлов? — спокойно спросил меня самый могущественный человек Советской России. Выражение его лица при этом нисколько не изменилось.
— Да, я Орлов.
Дзержинский протянул мне руку:
— Это очень хорошо, Орлов, что вы сейчас на нашей стороне. Нам нужны такие квалифицированные юристы, как вы. Если вам когда-нибудь что-то понадобится, обращайтесь прямо ко мне в Москву".

Владимир Абаринов: По словам Орлова, в качестве сотрудника ВЧК он спас «из когтей советского правосудия» более тысячи бывших царских офицеров, но в конце концов был разоблачен и вынужден бежать за границу. Через Финляндию и Польшу он добрался до Одессы, занятой войсками Деникина, и получил назначение в контрразведку Добровольческой армии. Летом 1920 года он выехал по командировке в Европу и в Россию больше не вернулся. Он осел в Берлине в качестве сотрудника резидентуры разведки Белой армии генерала Врангеля, эвакуированной из Крыма в Турцию.
В своей книге Орлов характеризует сам себя как непримиримого врага большевиков.

Из книги Владимира Орлова "Двойной агент":

"Сегодня, когда я обращаюсь к событиям, произошедшим более чем двадцать пять лет назад, и вспоминаю многочисленные преступления, в расследовании которых принимал участие, прихожу к выводу, что большевики, стремящиеся к мировому господству, не научили нас ничему новому в том, что касается провокаций, заговоров, предательства, искажения фактов или убийств. Все это совершалось и раньше отдельными личностями; сегодня же это неотъемлемая часть административной системы, которая действует на территории, составляющей одну шестую часть земной суши".

Владимир Абаринов: Ну а кто же он был на самом деле? Профессор Ричард Спенс.

Ричард Спенс: Когда я писал статью, я видел в Орлове главным образом беспринципного наемника, профессионального двойного, тройного агента, который работал на кого угодно. И я думаю, что таково же было общее мнение о нем в то время. Ему не верили люди в кругах белой эмиграции. Можно также найти подтверждения того, что даже его работодатели, иностранные разведки – немецкая, совершенно точно британская, тоже не доверяли ему. Британцы в конце концов расстались с ним, потому что пришли к выводу, что его информация ненадежна. Интересно, что человеком, который убедил британскую разведку нанять Орлова, был Сидней Рейли. Рейли и Орлов были очень близки. Рейли и сам ведь был сомнительной фигурой: он никогда не знал в точности, на кого он работает и какова будет задача. Орлов – точно такая же личность. Он, похоже, работал на всех одновременно. С другой стороны, имеется такая книжка, даже не книжка, а брошюра, изданная в 1997 году женщиной по имени Нэтали Грант. У Нэтали Грант, которая родилась в Риге, в 20-е годы работала там в американской дипломатической миссии и была замужем за бывшим офицером польской разведки по имени Рышард Врага, было очень твердое и в некоторых отношениях довольно спорное мнение о советской дезинформации и советском шпионаже. Она написала книжку под названием «Убийство в Тиргартене» с подзаголовком: «Политическая жизнь Владимира Орлова, агента разведки и дезинформатора». В нашем общении с Нэтали Грант я часто не соглашался с ней, но ее выводы всегда были очень интересными. Она считала, что Орлов с самого начала до самого конца был агентом большевиков, что его антибольшевизм был мнимым и что он был сотрудником того, что она называет советским бюро дезинформации в Берлине в 20-х годах прошлого века.

Владимир Абаринов: Из книги Нэтали Грант «Убийство в Тиргартене». Вашингтон, 1997 год.

"В качестве обитателя тайного мира разведки Владимир Орлов заслуживает особого внимания, потому что долгое время успешно внушал доверие разведывательным службам стран, враждебных друг другу. Оставаясь в тесном сотрудничестве с представителями немецкой разведки, он в то же время сумел убедить своих британских кураторов в том, что разделяет их взгляды. Он работал на Москву и способствовал распространению советской пропаганды, хотя публика в течение многих лет видела в нем пламенного антикоммуниста.
В одном отношении Орлов ничем не отличается от всех прочих известных двойных агентов. Их истинные мотивы, толкнувшие их на путь дезинформации и шпионажа, невозможно установить.
Была ли это алчность – первое, что приходит в голову при мысли о шпионаже? Была ли это жажда денег, комфорта, удовольствий, которые может позволить себе состоятельный человек? Быть может, желание вознаградить себя за бедное детство в польской деревне? Возможно, но все это не главный мотив его поступков. Он не объясняет его дружбы с Феликсом Джержинским и его работы в ЧК.
А может быть, он был человеком без принципов, который находил развлечение и удовлетворение в той власти, которую давала ему его преступная деятельность? Кроется ли его тайный мотив в желании манипулировать людьми при помощи мошенничества и обмана? Или его главной мотивацией была идеология?".

Владимир Абаринов: Владимир Орлов стал главным действующим лицом кампании дискредитации американского сенатора Уильяма Бора, выступавшего за дипломатическое признание Вашингтоном Советского Союза.

Смотреть комментарии (1)

Форум закрыт, но Вы можете продолжить обсуждение на Facebook-странице Радио Свобода
 
XS
SM
MD
LG