Ссылки для упрощенного доступа

Очередной поединок человека с шахматным компьютером завершился вничью


Программу ведет Андрей Шароградский. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Юрий Жигалкин, который беседовал с международным гроссмейстером, трехкратным чемпионом США по шахматам Львом Альбуртом.

Андрей Шароградский: Последняя четвертая партия матча между экс-чемпионом мира по шахматам Гарри Каспаровым и компьютерной программой завершилась вничью, матч также завершился вничью с общим счетом 2:2. Условия поединка были необычными: шахматную доску заменяло трехмерное изображение на экране, а ходы объявлялись голосом без передвижения фигур. Сразу же после завершения матча наш корреспондент в Нью-Йорке Юрий Жигалкин связался с международным гроссмейстером, трехкратным чемпионом США по шахматам Львом Альбуртом и попросил его поделиться своими наблюдениями за игрой.

Юрий Жигалкин: Гроссмейстер, ваши первые впечатления о только что закончившемся матче?

Лев Альбурт: С точки зрения шахмат: шахматы были достаточно интересными, в особенности первые три партии. Этот матч подтвердил мою теорию, что с убыстренным контролем времени компьютер играет очень хорошо, и даже очень сильному гроссмейстеру нелегко выиграть. Хотя я думаю, что некоторые другие гроссмейстеры из первой десятки играли бы более успешно, чем Гарри, который испытывает слишком большой пиетет перед компьютером. Но главный мой вывод такой, что если бы играли с компьютером в нормальном контрольном времени - два с половиной часа на сорок ходов, на котором мы все росли, на котором Каспаров играл матч с Карповым в Нью-Йорке в 1990-м году, то не только Каспаров легко бы обыграл компьютер, но и любой шахматист первой тридцатки обыграл любой компьютер.

Юрий Жигалкин: Должен сказать, что, наблюдая за этой партией по телевизору, я, в принципе, ощутил то же самое. Гроссмейстеры, которые комментировали этот матч, по-моему, больше были озабочены чисто психологическим состоянием Каспарова, чем качеством игры машины.

Лев Альбурт: Каспаров - профессионал и умеет держать удар. У него какое-то необычное отношение к машине, я бы сказал, чисто любовное, он любуется ее игрой. Мне кажется, он игру машины переоценивает. Но опять же, это мое мнение, в чем-то субъективное, в чем-то объективное, взятое из его высказываний и из его книги, где он довольно часто ссылается на компьютер, причем почти всегда в плане таком почтительном, даже любовном - "мой железный друг" или что-то в этом роде. В то же время почти не указывает на случаи, когда "железный друг" играет полную чушь, как, допустим, играл "железный друг" с ним же в третьей партии. Вторая партия - пример того, как выигрывает компьютер у сильнейшего шахматиста мира. В лучшей позиции, но не имея слишком много времени, поэтому торопясь, чтобы не попасть в сильный цейтнот, Гарри теряет элементарный удар, который, если бы ему показали эту позицию в книжке, увидел бы любой второразрядник. Третья же партия - пример того, как наоборот легко переиграть компьютер. Гарри запирает, создает большую цепь, чего, скорее всего, он не сделал бы с шахматистом живым, потом спокойно перебрасывает своего короля в безопасную зону, выигрывает пешку, выигрывает партию. Но в чем-то даже это интересно, потому что создает дополнительное шахматное напряжение. Позиции создаются весьма необычные, тем и интересные.

Юрий Жигалкин: Но по большому счету, у меня сложилось впечатление, опять же в результате комментариев, которые были произнесены в этом последнем матче, что здесь столкновение не интеллектов, а, скорее всего, столкновение нервов и машины. То есть, если нервы человека не подведут, то выдающийся шахматист обречен на победу.

Лев Альбурт: Нервы - это часть нашей игры. Сильный шахматист должен уметь провести партию безукоризненно, и обычно Гарри на это способен. Но здесь опять-таки нужны эти два с половиной часа на сорок ходов классические, они во многом определяют разницу между игрой быстрой и не совсем серьезной, как сейчас (Ботвинник назвал это оглуплением шахмат), и серьезной игрой. В серьезной игре при нормальном контроле в первые три партии, я думаю, Гарри выиграл бы три из трех.

Юрий Жигалкин: Какое место, как вы считаете, может занять компьютер в будущем шахмат?

Лев Альбурт: Компьютер уже занял место в шахматах: его используют для подготовки, его используют для хранения информации, с ним играют. Для любителей компьютер играет потрясающе сильно. Для любителей компьютер уже непобедим, если только его искусственно не оглупить, не сделать так, чтобы он делал ошибки. В компьютеры заложены разные данные. То есть, одному можно завысить значение открытой линии, и компьютер будет жертвовать пешку, чтобы держать открытую линию. Другому можно завысить значение диагонали, он может отдать открытую линию, чтобы занять диагональ.

Юрий Жигалкин: Из того, что вы говорите, складывается ощущение, что ему уготована вспомогательная роль, а не самоценная?

Лев Альбурт: Ну почему? Я бы очень хотел, чтобы компьютеры играли в турнирах, именно там проявится их реальная сила. Не в искусственной обстановке матчей, в которых где-то условия в пользу компьютеров, где-то в пользу человека. Есть турнир, люди играют, просто интересно - а что сделает компьютер, если его пустить в такой же турнир? Пока что компьютеры играли хорошо на турнирах быстрых, но не суперхорошо. Играл компьютер на чемпионате Голландии, он там занял третье или четвертое место.

Российский Открытый (Международный) фестиваль документального кино АРТДОКФЕСТ / Russian Open Documentary Film Festival “Artdocfest”
XS
SM
MD
LG