Ссылки для упрощенного доступа

Правозащитник Алексей Соколов – о пытках и убийствах заключенных


Алексей Соколов в коридоре Ленинского районного суда. 2 августа 2009 года
Вышел на свободу правозащитник Алексей Соколов, руководитель Свердловской областной общественной организации "Правовая основа". Он боролся против пыток в местах заключения; в частности, занимался общественным расследованием убийств и истязаний заключенных в Копейске 31 мая 2008 года

27 июля, когда суд в Вельске решал судьбу Платона Лебедева, вышел на свободу правозащитник Алексей Соколов. Суд удовлетворил его ходатайство об условно-досрочном освобождении. Соколов – руководитель Свердловской областной общественной организации "Правовая основа"– боролся против пыток в местах заключения; в частности, занимался общественным расследованием убийств и истязаний заключенных в Копейске 31 мая 2008 года.

Правозащитники и общественные активисты считают фабрикацию уголовного дела против Соколова – а его обвинили в грабеже и разбое – местью правоохранительных органов за его деятельность. Обвинение было построено только на показаниях уголовников, отбывающих наказание. В поддержку Соколова выступали уполномоченный по правам человека Владимир Лукин, адвокаты Анатолий Кучерена и Генри Резник, председатель подкомитета по правам человека Европейского парламента Хейди Хаутала, российские и международные правозащитные организации.

Первое интервью Алексей Соколов, вернувшийся в Екатеринбург из Красноярского края, где он отбывал наказание, дал Радио Свобода:

– Я на седьмом небе от счастья, что, наконец, встретился со своей семьей, дочерью, женой. Хочу поблагодарить Льва Александровича Пономарева, Людмилу Михайловну Алексееву, Amnesty International, Frontline, Союз солидарности с заключенными и других правозащитников и общественные организации, которые мне помогали. Произвол, который творился в отношении меня на протяжении следствия, суда, потом при отбытии наказания, я вынес только благодаря этой поддержке. Благодарю и тех, кто поддержал мою семью. Моя жена неоднократно пыталась устроиться на работу, но ей говорили: "А, так вы жена Соколова" – и отказывали в предоставлении рабочего места. Эти два года она была рядом со мной, ездила ко мне в Красноярск. Хочу сказать спасибо всем людям, которые мне помогали.

– Вы ведь и прежде подавали на УДО, но ваши ходатайства отклоняли. Вы ожидали, что на этот раз вас освободят?

Я и находясь в колонии, боролся за права заключенных и думал, что мне откажут в УДО. А получилось наоборот. Удивлен, что меня все-таки выпустили
– Да, я подавал ходатайство в ноябре, мне отказали, потом отказали в кассации в апреле. В мае отказали в ходатайстве по изменению вида наказания. 14 июля у меня подошел очередной срок для подачи на УДО. Естественно, я воспользовался этим правом, но указал, что прошу рассмотреть ходатайство без моего участия, без адвокатов, в услугах дежурного защитника не нуждаюсь. То есть я не надеялся, что меня могут отпустить. Может, принималось решение на федеральном уровне? Последняя голодовка, которую я объявил против произвола сотрудников администрации, когда мне запретили звонить, была начата 8 июля, я закончил ее только 16 июля после того, как поговорил с Львом Пономаревым и он меня настоятельно попросил, чтобы я не издевался над своим здоровьем. Я и находясь в колонии, боролся за права заключенных и думал, что мне откажут в УДО. А получилось наоборот. Удивлен, что меня все-таки выпустили.

– Вас арестовали после того, как вы представили в Москве документальный фильм "Фабрика пыток или Педагогический опыт" о том, как в местах лишения свободы издеваются над заключенными. Как возник этот замысел, кто снимал избиения?

– Когда ко мне поступали материалы о пытках, убийствах подследственных, я обращался в различные государственные организации, в том числе на федеральном уровне. Но все бумаги возвращались в Екатеринбург прокурору по надзору, который выносил постановления, что факты не доказаны. Я был этим крайне удивлен: ведь были материалы, доказательства. Но потом узнал, что в 2005 году этому прокурору администрацией ГУФСИН по Свердловской области была выделена двухкомнатная квартира. Тогда я решил на основании материалов, которые у меня были, снять фильм о том, как фабрикуют уголовные дела, убивают и пытают заключенных. Я получил кадры избиений заключенных в одной из колоний. Съемки были сделаны сотрудниками пресс-службы ГУФСИН по Свердловской области и распространялись с целью оказания давления на заключенных: если они себя не будут вести так, как требует администрация, то с ними будут происходить такие вещи. После этого фильма фабрику пыток закрыли, но впоследствии открыли ее снова.

Когда я получил мандат общественной наблюдательной комиссии, я первым делом направился в ИК-2 и узнал, что эта фабрика функционируют, туда опять начинают водить подследственных для выбивания показаний. И я начал задавать вопросы. Тогда против меня возбудили уголовное дело, потому что я им мешал, вскрывал всю эту систему, которой пользовалась нерадивые и коррумпированные сотрудники как оперативной службы ГФСИН, так и МВД по Уральскому федеральному округу. Не секрет, что туда водворялись бизнесмены, у которых отбирали бизнес, или брали под "крышу", они платили потом. Я говорил, что фабрикуются уголовные дела, невиновных привлекают, но никто меня не слышал. Я сделал фильм, а потом показал на своей судьбе, как фабрикуются уголовные дела. Люди увидели, что любого человека можно взять, с помощью заключенных выбить показания, и человека осудят только на основании этих показаний.

Общественности рассказали сказку о том, что в колонии был бунт. Но я доказал, что никакого бунта не было, а было убийство беззащитных заключенных, их просто зверски забили
– Несмотря на то, что ваше дело привлекло внимание правозащитников, вас приговорили к пяти годам строгого режима…

– Один из телевизионных каналов, который помогал в освещении процесса, задал вопрос прокурору: кроме показаний заключенных, еще что-то есть в уголовном деле? Прокурор не могла ничего ответить, потому что против меня были только показания уголовников, которые отбывают наказание в местах лишения свободы.

– Еще один фактор, который повлиял на вашу участь – то, что вы занимались общественным расследованием событий в Первоуральске, где на дискотеке погибли четверо подростков. Вы определили, что в этом есть вина правоохранительных органов.

– Это была последняя капля для ГУВД Свердловской области, после этого дали отмашку фабриковать в отношении меня уголовное дело. Мы выступили 23 апреля, а уже в конце апреля следователь взял в ИК-5 города Нижний Тагил первые показания у заключенных по моему делу.

– Когда вы были в колонии, начался суд над сотрудниками ФСИН, повинных в убийствах заключенных в Копейске. Эту историю вы предали огласке, и эксперты говорят, что если бы не ваше расследование, дело никогда бы не дошло до суда и не были бы осуждены виновные.

– В колонии у меня была возможность посмотреть новости РЕН-ТВ об осуждении гуфсиновских сотрудников не только младшего состава, но и высшего, в том числе генерала и его заместителя за убийство четырех заключенных. Это дело действительно я раскопал, потому что общественности рассказали сказку о том, что в колонии был бунт. Но я доказал, что никакого бунта не было, а было убийство беззащитных заключенных, их просто зверски забили. Это было ужасно. Мы снимали в морге и были потрясены. Люди так не поступают, не раздирают друг друга – так только собаки разрывают кошку, а тут люди в погонах от имени государства забивают беззащитных людей. В некоторых учреждениях исправительной системы является нормой ударить, избить человека. Это нам в наследство осталось от советских времен. Когда я смотрел по РЕН-ТВ новостной выпуск, когда увидел, что этих сотрудников все-таки привлекли к ответственности, у меня от счастья появились слезы на глазах. Ради такого, мне кажется, стоит страдать. Не все так плохо в нашей стране, все-таки мы можем доводить до суда дела против лиц, которые творят произвол от имени государства. Мне это было очень приятно.

Фрагмент программы "Итоги недели"

Ваше мнение

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG