Ссылки для упрощенного доступа

Парки как чертежи для сверки


Йеллоустонский национальный парк
В августе, когда даже президент уходит в отпуск, американцы бросают города, чтобы прильнуть к лону природы в одном из 59 национальных парков страны. В год их посещает почти столько человек, сколько живет в США – 279 миллионов. И это, конечно, не проходит бесследно. Чтобы спасти природу от нашей любви, администрация парков вводит суровые меры. Так, в преддверии главного отпускного месяца Йосемитский парк, страдающий от 4 миллионов посетителей, собирается ограничить ежедневный доступ до 20 тысяч туристов, отменить прокат лошадей и велосипедов, закрыть бассейны и даже разрушить каменные мосты. Характерно, что две трети опрошенных согласны терпеть любые неудобства ради того, чтобы Америка сохранила оазисы девственной природы.

Как и все в Новом Свете, американские парки питаются контрастами. В данном случае – между природой и культурой. В сущности, здешний парк – всегда гипербола. Это либо дикая природа национальных парков, либо утрированная искусственность Диснейленда.

Последнему в Старом Свете соответствует регулярный французский парк, свирепо укрощающий и подчиняющий природу культуре. Дворцовый парк – зашифрованная схема организации людских масс. С помощью кустов, деревьев, аллей, клумб, фонтанов и беседок любую толпу – от придворных до туристов – можно превратить в красочную процессию. Высокая цель этого социального шедевра абсолютизма – внести порядок в хаос, заполняя досуг уроками цивилизации. (Не отсюда ли странный советский гибрид – "Парк культуры и отдыха"?)

Диснейленд – дальний родственник Версаля и Петергофа. С ними его роднит пафос искусственности и страсть к дисциплине. Увеселительный парк – конвейер аттракционов, где не терпят произвола – посетителю самому тут и шагу не ступить. Диснейленд – городок в табакерке, хитроумная заводная игрушка. В его механическом апофеозе не остается ничего случайного, естественного – даже массовиков-затейников здесь заменяют роботы. Став индустрией уже не развлечений, а эмоций, Диснейленд, похоже, послужил прообразом другого парка: "Парка Юрского периода". Этот фильм настолько идеально пригнан к мозжечку зрителя, что крики ужаса и вздохи облегчения тут вырабатываются механически, как на американских горках.

Прямая противоположность – национальные парки США. Их рождению страна обязана двум квазирелигиозным принципам: Первозданности и Нерукотворности. Такому благочестию способствовала не только скромность, но и бедность. Помимо природы в молодой Америке не было ничего такого, что стоило бы хранить с тем душевным трепетом, с каким Старый Свет бережет, скажем, свои великие соборы. Лучший кафедральный собор Америки – известная под этим названием роща исполинских секвой в заповедном лесу Калифорнии. Тут Джозеф Штраус, строитель моста "Золотые ворота", звал соотечественника "преклонить колени перед этими деревьями, ибо за ними стоит сам Бог". Характерно, что все чудеса Нового Света, а их здесь тоже считают семерками, созданы не людьми, до людей и не для людей.

Национальные парки не случайно впервые появились в Америке. Они родились из комплекса вины, свойственного всем чужакам и пришельцам. Поэтому и туристы приезжают сюда не хозяевами, а гостями. Пример тому – изюминка того же Йосемитского парка: закат, собирающий тысячи благоговейных паломников. Они приходят сюда следить за игрой лучей на бледных скалах, каждая из которых носит свое имя – "Эль Капитан", "Три Брата", опять-таки – "Кафедрал". Зрелище это всегда проходит в сокровенной, как у алтаря, тишине. Зато завершается оно благодарными аплодисментами. Спрашивается – кому?

Важно, однако, что религиозное поклонение природе сочеталось в Америке с прагматичной мыслью. Ральф Эмерсон, например, надеялся, что в его стране "законы и общественные институты в какой-то мере будут соответствовать величию Природы". За этим скромным пожеланием проглядывает дерзкая, если не еретическая мысль.

– Человеку, – считал Эмерсон и другие трансценденталисты, – в Новом Свете выпал шанс построить такую цивилизацию, которая ведет свой отсчет не из глубины веков, а со Дня Творения.

Но если встать на эту величественную точку зрения, то национальные парки – материал для сверки. Они – своего рода чертежи утопии, обещавшей гармоническое слияние социальной жизни с природой, а не с историей, как в Старом Свете.

Естественно, что, имея дело с такими перспективами, администрация национальных парков вынуждена планировать свою деятельность с размахом. Так, в уставе Адирондакского парка, занимающего пятую часть огромного штата Нью-Йорк, есть и такой пункт: "Природа заповедника должна сохранять свой первозданный облик навечно”. Представить только, кем считают себя чиновники, рассчитывающие проследить за выполнением этой инструкции.

Смотреть комментарии (1)

Форум закрыт, но Вы можете продолжить обсуждение на Facebook-странице Радио Свобода
 
XS
SM
MD
LG