Ссылки для упрощенного доступа

Фильм Дмитрия Кубасова "Бабочки" и рождение нового кино

Дмитрия Кубасова зрители знают как исполнителя одной из главных ролей в фильме Филиппа Гранрийе "Озеро" и автора документальных фильмов, в том числе коллективного проекта "Зима, уходи", посвященного московским акциям протеста 2012 года.

Его новый фильм "Бабочки" снимался в 2013 году: тогда Павел Костомаров, Алексей Пивоваров и Александр Расторгуев запустили проект "Реальность": добровольцы получали камеры, снимали свою жизнь, материал отдавали, и режиссеры монтировали из него фильмы. По такому методу сделаны два великолепных фильма "Я тебя люблю" и "Я тебя не люблю".

Дмитрий Кубасов
Дмитрий Кубасов

Одним из добровольцев оказался молодой человек Алексей, который отправился со своей камерой в город Плёс на кинофестиваль имени Андрея Тарковского "Зеркало". Там он познакомился с 18-летним Гришей, и у них возник роман. "Бабочки" – фильм об этой любовной истории, внезапно начавшейся, быстро достигшей кульминации и завершившейся уже в Москве. А статистами в этой драме выступают ничего не подозревающие о ней гости фестиваля "Зеркало" – в том числе сестра Андрея Тарковского и режиссер Павел Лунгин – все, кто встречается Алексею на пути.

"Бабочки" – захватывающий фильм. Согласно правилам проекта, это проникновение в такой слой реальности, которого в документальном кино, возможно, и не было прежде. Дмитрий Кубасов считает, что мы присутствуем при рождении нового кинематографа, и наш разговор посвящен законам этого метода, когда герой сам творит фильм о себе, а режиссер выступает в роли монтажера.

– Вы считаете, что новое кино рождается благодаря технологиям, которые каждому позволяют стать режиссером собственной жизни?

В принципе так, но не каждому. Если бы это было так просто, каждый бы и был режиссером.

– В YouTube каждый блогер – режиссер.

Безусловно. Но для меня кино это то, что показывают в кинотеатре, когда есть экран, темный зал и аудитория. Я ничего против YouTube не имею; бывает, что там даже интереснее, чем в кино. И это все благодаря новым инструментам, которые появились в нашем распоряжении, камеры, которые снимают очень качественно, очень маленькие, они позволяют очень глубоко и близко увидеть человека, не теряя в изображении. Это было невозможно сделать даже 10 лет назад.

– Как из этого хаоса селфи возникает кино, которое можно смотреть в темном кинозале?

Мы избавляемся от традиционных этапов создания фильма

Благодаря этим инструментам мы в какой-то степени избавляемся от традиционных этапов создания фильма: сценария, работы с актерами в традиционном смысле. Когда существует огромное количество уже отснятого материала, меняется последовательность действий. Ты снимаешь очень много материала для того, чтобы запечатлеть жизнь человека на длинном отрезке времени, и этот фактор времени физически ощутим в итоге. Затем, когда этот материал собран и ты монтируешь фильм, сценарий пишется на монтажном столе. Фактически ты заново создаешь фильм, когда не нужно ничего искусственно придумывать, когда уже все снято, и дальше ты можешь этот сценарий смонтировать и получить очень сильное ощущение близости, создать ритм.

– Исчезает и сценарист, и режиссер, их роли выполняет монтажер, который становится главной фигурой процесса?

Фактически да. Но так как съемки фильма и монтаж это очень связанные вещи, герой остается главным. Это самое важное решение в начале выбрать героя, чтобы в нем не ошибиться. Если ты ошибешься с героем, материал станет слабым, и не сможешь на монтаже исправить это никак. Соответственно, режиссер нужен: и в выборе героя, и на этапе съемок.

– То есть тут все роли меняются. Кастингом занимается режиссер, а главная его задача – это монтаж...

Да, безусловно. Стадия монтажа и раньше имела главное значение, потому что это стадия, близкая к рождению фильма, встрече фильма со зрителями. Остаются технические вещи, покраска и работа со звуком, тоже, безусловно, творческие, очень важные элементы. Но что касается самого фильма с точки зрения ритма и оболочки, то, безусловно, это монтаж.

– В финале фильма в списке благодарностей я с большим удовольствием обнаружил имя Филиппа Гранрийе, великого режиссера, с которым вы работали как актер и учеником которого вы себя называете. За что вы его благодарите в фильме "Бабочки", каков его вклад?

Я показывал фильм Филиппу, он написал мне письмо. Это было очень важное письмо и вообще важная связь, которая не прерывается. Я очень ценю эту связь, все свои фильмы показываю ему, он показывает мне свои, очень рад, что нас есть возможность дискутировать. Он сказал в этом письме очень важные для меня вещи, написал, что полюбил героев, ему очень понравился монтаж и ритм.

Зрителей кинофестиваля в Плёсе приветствуют песней "Барыня"
Зрителей кинофестиваля в Плёсе приветствуют песней "Барыня"

– Вы с Филиппом создаете новое кино, а ваш фильм кажется сатирой на старое кино, он ведь снят на кинофестивале. Весь старый кинематограф, такой ветхий, с его ритуалами… Эта сцена с сестрой Тарковского, с людьми, перед которыми танцуют "барыню", кажется неожиданной комедией. Не знаю, намеренно или случайно это получилось, но таково мое впечатление.

Год начался с двух трагедий и вытек в фильм "Бабочки"

Я не вкладывал в это такой элемент. Я очень уважаю поколение этих людей, считаю, что это был великий кинематограф. Фильм снимался в 2013 году, в начале года умер Алексей Герман, потом Алексей Балабанов. Год начался с двух больших трагедий и вытек в фильм "Бабочки", исходной точкой были два ухода великих режиссеров. Это боль, которую я вкладывал... Очень было больно, хотелось как некую дань и Алексею Герману, и этому поколению, скорее запечатлеть то, что они никогда не будут забыты, очень важны для нас. Вот это был посыл.

2013 год – это расцвет проекта "Реальность", метода, который использовали Костомаров, Пивоваров и Расторгуев. А потом что-то случилось, вся колоссальная затея замерзла. И вот теперь появляется ваш фильм. "Реальность" жива? Может быть, еще что-то возникнет из ее материалов?

Я очень бы этого хотел. Возможно, мы были очень амбициозны, просто не смогли физически справиться с этим монстром "Реальностью". Нас буквально захлестнул этот материал, потому что две с половиной тысячи людей пришло к нам, и несколько сотен стали что-то снимать про себя. Когда рыба идет на нерест, много факторов, которые не дают бедным рыбам, чтобы все эти природные процессы произошли, так же этот материал, который сотни людей приносили нам, мы просто физически не успевали проконтролировать. А для меня принципиально было важно сделать из этого кино, потому что я воспринимал "Реальность" именно как шаг в сторону развития кинематографа, хотел видеть "Реальность" в кинозале, а не на пространствах интернета. Безусловно, это тоже интересное пространство, но хотелось более глубокого взгляда. Мое внимание было приковано к главному герою фильма "Бабочки", я полюбил этот материал, который приносил Леша, он был действительно грандиозный. Точно знаю, что в тайниках "Реальности" хранятся сумасшедшие материалы героев, которые к нам приходили. Несколько десятков героев приносили очень сильный материал, я надеюсь, что когда-нибудь что-то из этого может вырасти. Но думаю, что уже не моими руками.

Почему работа над фильмом растянулась на несколько лет, хотя весь материал 2013 года? Чисто технические вещи или какая-то история за этим?

Простая моя личная история, потому что, когда был отснят фильм "Бабочки", через месяц начался съемочный период следующего фильма. Так совпало, что у меня два фильма были в виде материалов, они схлестнулись между собой, и мне нужно было разводить их таким образом, чтобы сделать сначала один фильм, а потом другой. "Бабочки" монтировались полтора года.

– Вы говорили в одном из интервью, что на месте Леши и Гриши могла бы быть гетеросексуальная пара. Это действительно так, потому что это классическая история любви, история соблазнения, наверное. Есть фильм "Прощай, молодость!", который трижды снимался в Италии в разные годы, с тем же сюжетом. Но я знаю, что вы специально искали однополую пару. Почему?

Я больше года жил с мыслью о том, чтобы сделать фильм об однополой любви

Мне очень интересно было зайти на эту территорию. В документалистике было много прекрасных фильмов на эту тему, но мне казалось, что можно сделать из этого кино, не используя элементов актуальной документалистики, я имею в виду закадрового текста, такой истории, которая происходит где-то на расстоянии от нас. Возможно, эта тема жила во мне до "Реальности", я жил больше года с мыслью о том, чтобы сделать фильм об однополой любви, но не понимал, как можно к ней подойти. Когда к нам на кастинг в "Реальность" пришел Алексей, человек из этого мира, у меня сразу возникло ощущение, что так я хотел бы об этом рассказать, зайти на территорию с помощью Леши, вместе с Лешей.

– Это был 2013 год, самое начало гомофобной кампании, которая сейчас привела к тому, что в одном из регионов России геев арестовывают, пытают и убивают. "Бабочки" ведь тоже политическое кино, как и "Зима, уходи", скажем, хотя никто не произносит ни слова о политике, все заняты только развлечениями… Можно сказать, что это политическое кино поневоле...

Здесь вопрос, как договориться, что мы подразумеваем. Герой моего фильма Евгений Алехин, говорил, что все политика, даже поход в магазин "Пятерочка" это некий политический акт. В этом смысле политика нас окружает, мы сами ее создаем, мы живем в политике, мы создаем политику, мы ее жертвы.

Гриша мальчик из маленького городка, из известной семьи, и вот его роман с Лешей видят зрители Московского кинофестиваля. Гриша смотрел фильм, не боится ли он, не боитесь ли вы за него?

Надеюсь, что Гриша увидит фильм, и думаю, что здесь нет повода бояться. Это лишь кино, это не факты, которые влияют на судьбу человека, потому что кино это иллюзия, вымысел так или иначе. Зрители воспринимают это не как защиту прав, не как некий политический акт, а как сказку, и не возникает этого ощущения, что за кого-то может быть страшно.

– Алексей принимал участие в монтаже, видел ли он фильм, и как у него дела?

Зрители воспринимают это не как защиту прав, не как некий политический акт, а как сказку

Алексей не принимал участия в монтаже. Я считаю, что в какой-то момент после съемок нужно остаться один на один с материалом. Я не знаю, как это получается у Коэнов или у Дарденнов, но это такой интимный процесс, нужно остаться одному. Есть разные ситуации, но в этом фильме мне казалось, что было бы лишним пускать в этот процесс героев. Человек смотрит на себя супернеобъективно это ситуация, которая не позволяет делать фильм. Поэтому при монтаже мне важно было быть одному. Когда фильм уже был сделан, у меня не было такого ощущения, что нужно срочно показать его героям. Эти люди стали героями фильма именно киногероями. Разница между ними в жизни и тем, что получилось, очень сильная. Все равно получается конструктор, это разные пространства, разные территории. Когда фильм был сделан, где-то спустя год Леша написал, что он его посмотрел. Леша был и на показе на Московском кинофестивале. Он занял очень, мне кажется, верную позицию по отношению к этому фильму: поверил этому фильму, поверил мне. Герои всех моих фильмов испытывают очень сильный стресс, когда смотрят на себя первый раз, это нормально. Это поступок очень смелый вообще согласиться сниматься в документальном кино о себе. В самом начале мы друг друга проверяем, можем ли мы идти вместе. Когда люди, не начав сниматься, говорят: "Дима, я не готов, я не могу дать того, что ты хочешь", я такую позицию тоже уважаю. Все эти вещи проговариваются до съемок или во время съемок. Бывают такие ситуации, когда снимаешь фильм, в процессе съемок герой начинает понимать, что не готов идти за фильмом, не готов идти за мной. Леша несколько раз видел этот фильм, и он мне говорил, что очень сильные изменения произошли с принятием себя в этом фильме после первого показа. Очень важно, что на Московском фестивале он посмотрел фильм вместе с аудиторией, увидел, что нет ничего враждебного, он разделил себя в фильме и себя как человека, живущего в реальности. Потому что все равно это кинореальность. Что касается его жизни, я знаю, что они с Сашей Расторгуевым ездили на съемки в Мурманск, Леша пытается что-то понимать в кино, писать музыку. Я ему очень благодарен.

– Тут возникает вопрос авторства. Вы его называете героем, но он при этом и оператор, и в какой-то степени режиссер, и в какой-то степени монтажер, и актер... Где в такого рода фильмах кончаются полномочия "героя"?

– Леша находится в ипостаси оператора, киногероя, но я бы не сказал, что монтажера.

– Он же не весь материал, который снимает, вам отдает, он тоже отбирал что-то?

Это поступок очень смелый – согласиться сниматься в документальном кино о себе

– Нет, он отдавал все, что снимал, такие были условия. Это очень большой массив материала, отбирать не хватило бы времени. Тебе не хватает времени смотреть даже во время съемок. У нас было условие, что запрещено удалять что-то, как-то монтировать. Герои, которые в "Реальность" приходили, отдавали все, что снимали. Я бы исключил этап монтажа, а все остальное, что делал Леша – это действительно авторство. Он соавтор этого материала, но не сказал бы фильма, потому что фильм рождался без участия Леши.

– Ваш фильм, что довольно удивительно, показали не на Берлинале, например, где половина фильмов об однополых отношениях, а на Московском кинофестивале. Как публика реагировала?

Московский кинофестиваль уважаемый мною фестиваль, с ним у меня была личная история: в 2010 году фильм Филиппа Гранрийе "Озеро" был на Московском кинофестивале в программе Андрея Плахова. Я не пропускаю это событие, всегда смотрю хорошее кино, хорошего кино на Московском кинофестивале очень много. Это единственная возможность посмотреть эти фильмы на большом экране, в хорошем зале. Я смотрел фильм "Бабочки" вместе со зрителями, наш показ был в 12 ночи, в "Октябре", пришли 250 человек, это было большим сюрпризом. В час ночи в Москве уже закрывается метро, а зрители пришли в 12, было понятно, что они на метро не успевают. Но зал был полным в такое позднее время. Я остался посмотреть, как фильм смотрится. В нескольких сценах были аплодисменты, была такая невероятная реакция, энергия между экраном и зрителями, это было прекрасно. После показа была такая эйфория, я был счастлив.

– И несмотря на то, что, как вы говорите, остался замечательный материал в архивах проекта "Реальность", вы не хотите им заниматься. Почему?

Потому что каждым фильмом ты заканчиваешь очень большую свою личную историю, что-то с тобой происходит, ты как будто переворачиваешь страницу. Я с каждым фильмом стараюсь двигаться дальше, усложнять себе задачу, что-то новое придумывать. В 2013 году мне очень важно было попробовать этот метод, поработать с ним, через себя это пропустить, посмотреть, насколько возможно этот способ применить, сделать из этого фильм, а дальше всегда хочется что-то менять. Фильм, который будет следующим, совсем другой. Это было счастье делать "Бабочки", я знаю, что это больше никогда не повторится, это такая счастливая грусть от того, что больше этого не будет никогда, не получится туда вернуться. А дальше, чтобы развиваться, конечно, хочется ставить какую-то новую задачу. Я поставил такую задачу, следующий фильм будет другим. Это даже не решение, а желание двигаться дальше, просто движение. И это движение тесно связано с самим собой.​

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG