Ссылки для упрощенного доступа

Жюри 74-го Венецианского кинофестиваля вручило главный приз "Золотой лев св. Марка" "Форме воды" Гильермо дель Торо. Совсем без наград остался фильм Абделатифа Кешиша "Мектуб, моя любовь. Песнь первая", но, к счастью, в истории кино остаются не только фестивальные призеры.

Трехчасовое полотно Абделатифа Кешиша, автора "Кускуса и барабульки", "Черной Венеры" и "Жизни Адель", – энергетический взрыв второй половины фестиваля, то ли фильм, то ли экстатический эротический танец длиной в 187 минут; надеюсь, что прокатная версия будет не короче, а напротив, еще длиннее – приведут в порядок титры, в которых сейчас отсутствуют все кредиты по использованным произведениям – и музыкальным, и кинематографическим. В итоге, кажется, без подсказки почти никто не идентифицировал русский немой фильм, который смотрит главный герой «Мектуба», начинающий сценарист, потенциальный режиссер и неисправимый синефил Амин: в этом коротком фрагменте из «Арсенала» Александра Довженко возникает титр «Армия противника атаковала веселым газом наших доблестных воинов» и кадр с отравленным солдатом, чья нездорово улыбающаяся башка торчит из окопа Первой мировой. Эта цитата – единственное вторжение боли, грязи, войны в солнечный и, что неожиданно, совершенно аполитичный мир Кешиша. Если, конечно, не искать политический подтекст в том, что на экране – 1994-й год: средиземноморская Европа, где локализовано действие, еще не столкнулась с волнами миграции, юг Франции населен исключительно мирными и счастливыми выходцами из Туниса – Кешиш вновь, как и в "Кускусе и барабульке", снимает свою родную этническую среду. А героем делает парня, увлеченного фотографией и мечтающего о кино, – но из этого точно не следует вывод об автобиографичности картины и совпадении взгляда камеры со взглядом героя.

Основная интрига "Мектуба" – с кем, наконец, переспит Амин

В синефилии Амина важнее другое: он – затворник, комфортно чувствующий себя в одиночестве кинозала и темной проявочной комнаты (1994-й – это еще и никакой цифры, только классическая фотопечать с пленки). И он – вуайерист, предпочитающий не нырять в бурлящий жизненный поток, а наблюдать за ним. Отсюда и его невинность – Амин не брезгует вечеринками, но избегает и алкоголя, и секса: с пышными красотками, заполняющими сочное, напоенное ренессансной силой пространство фильма, он ведет себя как друг, предоставляющий жилетку для девичьих слез. В отличие от своего кузена – пляжного плейбоя; собственно, основная интрига "Мектуба" – с кем, наконец, переспит Амин. Пока – тут небольшой спойлер – ни с кем, но, кажется, новый фильм не станет второй "Жизнью Адель", оборвавшейся на первой главе, за "Песнью первой" последует и уже снятая вторая. И это – единственное, что точно предначертано судьбой (вынесенное в название арабское слово – его можно встретить и в написании "мактуб" – означает в исламе фатализм, предопределенность всего сущего Аллахом): отношения же героев, встречающихся и расстающихся в ритме бесконечной 24-часовой вечеринки, свободны и непредсказуемы. Так же как и стиль Кешиша. Он ловит и останавливает прекрасное мгновение каникул – впрочем, у Офели, главной героини фильма, остается время для работы на ферме – что дает Кешишу повод для неописуемой, элементарной и гениальной сцены родов у овец, за которыми, опять же, наблюдает объектив Амина. Вообще, в этом фильме просто – и непередаваемо словами – всё: обыкновенное чудо жизни; Бог, как говорит титр-эпиграф, есть свет.

Кадр из фильма Абделатифа Кешиша "Мектуб, моя любовь. Песнь первая"
Кадр из фильма Абделатифа Кешиша "Мектуб, моя любовь. Песнь первая"

Увы, жюри под председательством актрисы Аннетт Бенинг, осталось невосприимчиво к его лучам и выбрало в победители "Форму воды" Гильермо дель Торо. Можно, конечно, сочинить, что таким образом судьи оценили радикализацию популярной еще на рубеже 1980–90-х годов постмодернистской идеи о принятии Другого: в дельторовской сказке на новый лад нет даже привычного противопоставления Красавицы и Чудовища, одинаково маргинальны оба героя – и немая уборщица, и земноводный монстр; затеей режиссера и было показать невозможную красоту в отношениях двух далеких от ее стандартов созданий. Но, сдается мне, Бенинг просто по-женски растрогалась сентиментальной и визуально эффектной историей. Зря мы надеялись на ее гражданскую грамотность (все-таки жена левака Уоррена Битти) – ни с чем остался и Ex Libris, страстное социальное высказывание Фредерика Вайзмана.

Зато второй по значимости "Серебряный лев" – Гран-при жюри – достался "Фокстроту" Самуэля Маоза, абсурдистской трагедии (о бессмысленности и безысходности войны), производящей впечатление давно просроченной притчи. Небесспорным выглядит и награждение "Серебряным львом" за режиссуру дебютирующего в полном метре француза Ксавье Леграна. От его "Опеки", полуторачасовой кинонервотрепки, конечно, сложно оторваться: после болезненного развода отец – агрессивный жлоб и домашний тиран – получает право на встречи с сыном, даром что и мальчик, и старшая дочь (она уже совершеннолетняя, ее к общению с папой судом не принудить), и бывшая жена его ненавидят. Получается этакий семейный триллер, сделанный предельно грубыми манипулятивными методами. Показательно, что эту манипуляцию отторгает условный простой зритель: активно заполняющие венецианские залы старушки не ужасались, а хохотали. А Легран, прославившийся коротким метром "Пока еще не поздно" – на ту же тему и с теми же актерами (героиня Леа Дрюкер вместе с детьми пыталась сбежать от банально злого персонажа Дени Меноше), – может запатентовать know how: есть sexploitation, есть blaxploitation, а он разрабатывает domestic violence-плуатацию. Выходит удачно: жюри дебютов с французом Бенуа Жако во главе тоже выбрало "Опеку" победителем; ну, с технической стороны, поставлена и смонтирована она действительно бойко.

Приз за лучший сценарий вручен Мартину Макдонаху, автору "Трех билбордов на границе Эббинга, Миссури". В этом нет ничего удивительного, Макдонах – выдающийся драматург, но его картину явно недооценили: Макдонах ненавязчиво использует сильнейшие чисто кинематографические – никак не театральные – образы, и с актерами, для которых придумал смачные роли, работает куда тоньше того же Леграна.

За всеми недосказанностями непременно кроется нечто страшное и отвратительное

Кубки Вольпи – актерские призы в основном конкурсе – достались гранд-даме европейского кино Шарлотте Рэмплинг и практически неизвестному, несмотря на зрелый возраст, пришедшему в кино из театра палестинцу Камелю Эль Баша за роль в ливанском "Оскорблении". А Рэмплинг играет заглавную героиню "Ханны" итальянца Андреа Паллаоро, типичного фестивального продукта, на который у нас, например, ориентируются студенты Дмитрия Мамулии. В таком фильме обязательно присутствуют многочисленные сюжетные лакуны – додумывать, превращая драматургический пунктир в линию, приходится самому; за всеми недосказанностями непременно кроется нечто страшное и отвратительное. В случае с "Ханной" это – педофилия, в которой подозревается арестованный муж героини (почтенный французский актер Андре Вильм); об этом можно догадаться по звонку невидимой женщины, обращающейся к Ханне "как к матери": "Поговорите со мной, мой ребенок теперь мочится в постель". По обилию детей вокруг Ханны (все – с физическими недостатками, как слепой мальчик в доме, где Ханна работает уборщицей; девочка с синдромом Дауна, которой Ханна отдает собаку; или, как минимум, со странностями, как трио соседских мальчишек, устраивающих потоп в квартире сверху, выкрасившись в оранжевую краску непонятного происхождения). По конверту с, предположительно, "грязными" фото, который Ханна находит за шкафом и брезгливо выбрасывает в мусорный бак. По нежеланию взрослого сына Ханны иметь любые контакты с родителями. Ну и по копродукции с Бельгией, флагманом антипедофильского движения. Я бы такое бесконечно расчетливое, конъюнктурное кино просто отменил. Впрочем, против награждения великой Рэмплинг возражать трудно.

Спецприз жюри достался "Милой стране" австралийского аборигена Уорвика Торнтона – вполне достойному вестерну с роскошными панорамными пейзажами и честной исторической нотой: Торнтон говорит об уничтожении коренной культуры аборигенов белыми завоевателями, получившими свои серьезные психологические травмы на фронтах Первой мировой.

А в конкурсе "Горизонты" (жюри возглавлял обладатель венецианского "Золотого льва" за фильм 1998 года "Так они смеялись", итальянский режиссер-традиционалист Джанни Амелио) победил фильм, открывавший эту программу, "Нико, 1988", хроника последних трех лет жизни певицы и модели Нико, также известной как Криста Паффген, возлюбленная Алена Делона (их незаконнорожденный сын Ари – среди героев фильма) и femme fatale Лу Рида (в интервью, открывающем фильм, героиня говорит, как ее измучил этот журналистский штамп). Ну, не знаю; могу только плечами развести и поверить слухам о том, что самый активный член жюри "Горизонтов", иранская женщина-продюсер Ракшан Банитемад, выбила две награды (за роль и режиссуру) иранскому фильму "Без даты, без подписи" в обмен на победу фильма итальянского режиссера Сусанны Никкьярелли. Впрочем, Амелио, вручая приз, упомянул не режиссера, а актрису, датчанку Трине Дирхольм, сыгравшую Нико. Дирхольм педалирует момент былой красоты – к 1986-му, когда стартует действие, героиня сознательно от нее отказалась, превратившись в неухоженную одутловатую героинистку. Правда, сама актриса никогда не отличалась модельной внешностью, так что в этом моменте остается только верить ей на слово. Собственно, ключевая информация, предложенная фильмом, и состоит в том, что когда-то Нико была красивой, а сейчас только колется, скандалит и колесит по Европе с не слишком популярными турами (ретро-среда воссоздана старательно, но, на мой вкус, по-школярски неубедительно). Запоминается нелегальный концерт в пражском ДК: все музыканты со слезящимися от героиновой ломки глазами (провести наркоту в соцлагерь не вышло), Нико на измене, но поет, а после сорванного властями концерта бежит в Румынию – куда попадает в луминицу, день мертвых, отчего-то под восьмидесятнический хит группы Alphaville "Big in Japan". Никогда не знал о связи Нико с этой ветвью поп-музыки, но на финальных титрах Дирхольм еще и поет кавер на Big in Japan (все кавера песен Нико тоже исполняет Дирхольм); возможно, Никкьярелли сделала музыковедческое открытие; Google на эту тему молчит.

Напоследок – об итоге Венеции, которому мы можем искренне аплодировать. Обычная для большого фестиваля ретроспективная программа здесь называется "Венецианская классика" и является, что уже необычно, конкурсной. Причем призы жюри (в этом году его возглавлял итальянский режиссер Джузеппе Пиччони) вручаются не только новым документальным фильмам о кино, но и отреставрированным шедеврам. И в этой категории лучшим Венеция-74 признала "Иди и смотри" Элема Климова – получилось славное дополнение к золоту ММКФ, полученному этим выдающимся антивоенным хоррором в 1985 году. Когда и Нико еще была жива.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

Материалы по теме

XS
SM
MD
LG