Ссылки для упрощенного доступа

"Я с двумя детьми живу в сарае у подруги. Пришла в агентство, чтобы встать в очередь на жилье, а мне сказали, что это бесполезно и я вообще опоздала".

Под этим рассказом жительницы Кызыла Марины Михай могли бы подписаться многие воспитанники детдомов и интернатов Тувы. Пару лет назад на всю страну прогремела история 22-летней Буяны Куулар, которая с двумя маленькими детьми полгода жила в подъездах, потому что больше было негде, мылась и стирала у чужих людей. Примерно в это же время с чердака многоэтажки сорвался парень – они там ночевали вместе с другом, тоже оставшись без жилья.

Ситуация не изменилась. Выпускники интернатов, которым после окончания школы идти некуда, кочуют в лучшем случае по знакомым. В худшем – по подвалам и сараям. И это не опустившиеся "асоциальные элементы" – обычные молодые люди. Часто, кстати, куда более образованные, чем их ровесники. Правда, вынужденно: ребята поступают в одно учебное заведение за другим, оканчивая в непредсказуемом порядке вузы, ПТУ и техникумы, потому что там есть общежития. Куда после этого пойдут дипломированные специалисты – непонятно. По федеральному закону "О социальной поддержке детей-сирот" основная часть льгот им с 23 лет уже не положена. Родителей нет. Жилья нет. Денег особо тоже. Ребята судятся с государством за положенные им по закону квартиры, суд чаще всего встает на их сторону, но дальше этого дело, как правило, не идет.

Суд по заявлению 24-летнего Саяна Дугержаа, которое он подал к республиканскому Агентству по делам семьи и детей, состоится 11 октября.

Меня на учет поставили, но сказали, что квартиру дадут не сейчас, а сразу после техникума, раз уж там общежитие есть. Ну, я расслабился, понадеялся, что так и будет

– В детдом меня мать сдала, когда мне было три года, больше я ее не видел, не знаю, где она, – рассказывает Радио Свобода Саян Дугержаа. – Вначале я учился и жил в обычном интернате, потом меня признали инвалидом 3-й группы по слуху и перевели в коррекционный. После школы жить было негде. Я одно за другим окончил два ПТУ с красным дипломом, потом сельхозтехникум. Все это время жил в общежитиях. Но ведь все когда-то кончается. Еще когда поступал в техникум, пришел вставать в очередь на жилье в Агентство по делам семьи и детей Тувы. Меня на учет поставили, но сказали, что квартиру дадут не сейчас, а сразу после техникума, раз уж там общежитие есть. Ну, я расслабился, понадеялся, что так и будет.

После техникума Саяну квартиру получить не удалось.

Другие сотрудники прямо заявляли: надеяться не на что. И на совесть давить пытались: "Ну ты же мужчина, неужели не можешь сам о себе позаботиться, найти крышу над головой, ходишь попрошайничаешь! А еще дипломированный специалист"

– Директор агентства меня ни разу не приняла, сколько я ни приходил, – рассказывает Саян. – А другие сотрудники прямо заявляли: надеяться не на что. И на совесть давить пытались: "Ну ты же мужчина, неужели не можешь сам о себе позаботиться, найти крышу над головой, ходишь попрошайничаешь! А еще дипломированный специалист". Из общежития техникума меня тем временем выгоняли, я ведь там больше не учился.

Саян Дугержаа ходил по разным инстанциям: в свои 23 года записался на прием к уполномоченному по правам ребенка, был в Министерстве образования. Хотел попасть на личный прием и к главе Тувы Шолбану Кара-оолу, но ему в секретариате сказали: "Ждать придется год". Поэтому парень, чтобы было где жить, решил поступать в Тувинский госуниверситет. Досдал ЕГЭ по биологии. Признается, что еле-еле дотянул до нижней границы положенных баллов. Но в ТГУ Саяна приняли, поскольку льготы за ним тогда еще сохранялись.

Получу ли я когда-нибудь квартиру? Не знаю, я уже три года 31-й в очереди, и с тех пор она так и не сдвинулась

​– У меня, честно сказать, никакого особого желания туда поступать не было, и специальность мне не очень нравилась. Пошел в вуз, потому что там есть общежитие, – рассказывает молодой человек. – А когда поступил и перебрался в университетскую общагу, пришел официальный ответ из администрации Шолбана Валерьевича (Кара-оола. – РС), что мне, так и быть, можно пока пожить в общежитии сельхозтехникума. Получу ли я когда-нибудь квартиру? Не знаю, я уже три года 31-й в очереди, и с тех пор она так и не сдвинулась.

Саян Дугержаа подал в суд на Агентство по делам семьи и детей Тувы. Но даже если решение будет в пользу парня, далеко не факт, что он получит квартиру. Судебные решения есть на руках у большинства выпускников тувинских интернатов, но на практике это не меняет ничего.

Нарисуем – будем жить

На сайте Агентства по делам семьи и детей Тувы опубликованы данные об общем количестве детей-сирот в республике и о числе предоставленных им квартир. Согласно документу, в очереди на жилье сейчас стоят 4583 человека. В 2015 году квартиры официально получили 170, столько же в 2016-м.

– Проблема действительно серьезная. Раньше, в 2013–2014 годах, предоставляли квартир больше, сейчас процесс замедлился: средств не хватает, а из-за кризиса строят мало, – говорит Аян Иргит, начальник отдела жилья Агентства по делам семьи и детей. – Особенно в Кызыле напряженная ситуация: в столице республики живет треть от всего числа сирот Тувы. А в районах дома строятся: там они дешевле, а очередь меньше, заселение идет быстрее.

По поводу нехватки финансирования замечание интересное. В последние два года в Туве были выявлены хищения на десятки и сотни миллионов рублей при строительстве жилья для детей-сирот. Был и случай, когда "на бумаге" дом на 54 квартиры для ребят был построен и, более того, заселен, строительство – профинансировано из республиканского бюджета. Но на деле никакого дома не было вообще, к его возведению даже не приступали.

По всем этим фактам были возбуждены уголовные дела, но, как уверяет журналистка, общественная деятельница Оюмаа Донгак, до суда не дошло ни одно из таких дел.

Много лет подряд в Туве грубо нарушаются права детей. А как только в республике заявляют о строительстве очередного дома для сирот, сразу же следует скандал о расхищении денег на этой стройке. И никто ни разу не понес за это наказание

– Много лет подряд в Туве грубо нарушаются права детей. А как только в республике заявляют о строительстве очередного дома для сирот, сразу же следует скандал о расхищении денег на этой стройке. И никто ни разу не понес за это наказание, – говорит Оюмаа Донгак. – И, по моим данным, цифры о распределении квартир Агентство сильно завышает: там счет не на сотни и не на десятки идет, а в лучшем случае на единицы. В 2013 году жилье в республике получили 38 детей-сирот, в 2014-м – 14. А в 2015 году – ни одного, а не 170, как значится в официальном отчете. И ведь это притом, что пять лет назад нам с огромным трудом удалось добиться просто постановки очередников на учет. Я каждый день в агентство названивала или приходила – требовала, чтобы сформировали такую очередь. До этого квартиры раздавали вообще по непонятному принципу и неизвестно кому.

Впрочем, как рассказывает Оюмаа Донгак, само по себе существование электронной очереди мало что изменило. 17–18-летние выпускники интернатов не знают, как встать на учет, оформить документы (а часто у них и нужных документов не хватает). Кто-то вообще не знает, что им по закону положена квартира. Работники детдомов и соцзащиты им не помогают. А в Агентстве по делам семьи только запутывают, замечает Оюмаа.

– Итог: молодые люди скитаются где попало. Социальные приюты в Кызыле переполнены, их комнатки уже не вмещают людей, которые часто живут там вместе с детьми, – говорит она. – А ведь многие люди утратили свои права на льготное жилье навсегда. При этом у большинства сирот положительные решения судов на руках, но власти их игнорируют годами. Им проще уплатить мизерный штраф за невыполнение судебного решения, чем реально решить проблему. Словом, не верю я республиканскому правительству, когда там начинают говорить о каком-то прогрессе в этом плане. Время идет – ничего не меняется.

"Поживите пока в кухне"

Но если дома для детей-сирот даже и сдают, то нормальным жильем назвать это трудно. "Будки для собак строят приличнее", – замечает Оюмаа Донгак. И рассказывает, что в 2015–2016 годах в республике было сразу несколько случаев, когда в домах, предоставленных детям-сиротам по госпрограмме, не было ни электричества, ни водоснабжения, ни колодцев или колонок во дворах (питьевую воду приходилось возить издалека), ни других удобств, обнаруживались строительные дефекты. Но люди соглашались жить и в таких условиях, поскольку понимали, что больше ничего не получат.

Но смирились с таким положением вещей не все.

Ольга Михальская, жительница Кызыла, прошла уже несколько судебных инстанций, добиваясь не просто предоставления квартиры, а нормальных условий жизни для ее семьи.

– Я окончила кызыльскую школу-интернат, потом университет, из родных у меня никого, – рассказывает Ольга Михальская. – Заявление на жилье я подала, когда училась в вузе, но получила отказ, поскольку там было общежитие. А когда окончила университет в 2013 году, снова пошла в суд и выиграла. Но с тех пор квартиру так и не получила.

Ольга рассказывает: к тому времени она уже родила первого ребенка. С решением суда и прочими документами она явилась к чиновникам, и ей "пошли навстречу": дали комнатку на четвертом этаже аварийного дома, в котором все удобства если когда-то и были, то закончились. Стены рушились на глазах, общие туалеты были забиты мусором, воды не было; примитивных удобств не наблюдалось и во дворе. Ольга отказалась.

В позапрошлом году я родила второго ребенка. И мне предложили еще один вариант. Трехкомнатную квартиру. В которой, кроме нас, жили… то ли 10, то ли 15 человек. Кто-то на кухне, кто-то в кладовке. Плюс по две семьи в каждой комнате. Ванны и туалета нет, все стены в дырах

​– В позапрошлом году я родила второго ребенка. И мне предложили еще один вариант. Трехкомнатную квартиру. В которой, кроме нас, жили… то ли 10, то ли 15 человек. Кто-то на кухне, кто-то в кладовке. Плюс по две семьи в каждой комнате. Ванны и туалета нет, все стены в дырах. А у меня двое маленьких детей, один – грудной. Я, понятно, сказала нет. Пытались нас отправить и в какой-то вообще заброшенный дом, куда бомжи заселялись самовольно, – рассказывает Ольга.

Ни одного нормального варианта за 4 года ей так и не предложили. Ольга уточняет: в ее понимании "нормальный вариант" – это однокомнатная квартира, в которой бы могли жить она, ее муж и двое детей. Ровно то, что ей должно по закону государство как сироте, лишнего уже не надо.

Я вот думаю – создать бы нам, товарищам по несчастью, свою группу, может быть, скинуться деньгами, чтобы поехать в Москву и добиться своего там, раз здесь не получается. Пусть где хотят, там и берут для нас квартиры, раз по закону положено

​– Сейчас мы снимаем квартиру. Денег в обрез, – рассказывает Ольга. – Я ведь стараюсь еще и в детей много вкладывать, хочу, чтобы у них было все, чего у меня в детстве не было. Старшая ходит на танцы, на музыку, младшей покупаю развивающие игрушки, вожу на занятия для малышей. За все это платить не жалко, хотя вся семья у нас ходит в обносках. Я вот думаю – создать бы нам, товарищам по несчастью, свою группу, может быть, скинуться деньгами, чтобы поехать в Москву и добиться своего там, раз здесь не получается. Пусть где хотят, там и берут для нас квартиры, раз по закону положено.

К слову сказать, Ольга Михальская до Москвы уже добралась: документы по ее делу находятся сейчас в Конституционном суде.

Есть и свое интернет-сообщество у тувинских детей-сирот. Его организатор – Саян Дугержаа.

И если молодые ребята не боятся отстаивать свои права, есть надежда, что дело все-таки сдвинется с мертвой точки.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

Российский Открытый (Международный) фестиваль документального кино АРТДОКФЕСТ / Russian Open Documentary Film Festival “Artdocfest”

ЕВРОПА ДЛЯ ГРАЖДАН

XS
SM
MD
LG