Ссылки для упрощенного доступа

"Сказать нельзя молчать". Реабилитация после попытки суицида


"Впервые с суицидом я столкнулась, когда его совершил мой товарищ. Я этого совершенно не ожидала и чувствовала свою вину, потому что не была человеком, с которым об этой проблеме можно поговорить", – рассказывает московская художница Катрин Ненашева. Вместе с активистками Сашей Старость и Полиной Устинсковой в сентябре они планируют запустить проект, посвященный самоубийствам. Его цель – помочь людям начать говорить о своих переживаниях и снять стигму с этой темы. Согласно данным ВОЗ за 2019 год, Россия является одним из мировых лидеров по числу самоубийств и занимает третье место в рейтинге.

Дети доводили себя до суицида, потому что не могли ни с кем поговорить

Прежде чем запустить проект, активистки провели опрос среди жителей разных российских регионов. Всем им задавали один и тот же вопрос: "Чего вам больше всего не хватало, чтобы после попытки суицида близкого человека начать менять вектор своей жизни?" В опросе приняло участие около 450 человек. По словам Катрин Ненашевой, абсолютное большинство (больше 70 процентов) ответило, что им не хватало дискуссии на тему суицида. "Невозможность высказаться или найти помощь, а также замалчивание проблемы лишало людей возможности делиться своими переживаниями", – говорит художница.

Катрин Ненашева
Катрин Ненашева

Ненашева несколько лет работала в детской психиатрической больнице и вела там социализирующие занятия для детей и подростков после попытки суицида. "Я часто сталкивалась с тем, что дети доводили себя до суицида, потому что им не с кем было поговорить. Родители не знали, как такой диалог нужно строить, а сверстники никак не реагировали", – поясняет она.

Мы пошли купаться, и я впервые подумала, что хотела бы сейчас умереть

Первые мысли о суициде у Ирины из Москвы возникли в девять лет.

– Мы с родителями были на море, они ушли купаться и оставили меня на весь день в детском клубе. Потом никак не могли решить, кто пойдет меня забирать. Становилось поздно, меня отвели к нашему номеру, – вспоминает Ирина. – Позже выяснилось, что отец уже ушел за мной. Он вернулся очень злым, закинул наши с мамой вещи в пляжную сумку и сказал, чтобы мы "проваливали" из номера.

Ирина с мамой ушли на пляж. "Когда мы пошли купаться, я впервые подумала, что хотела бы сейчас умереть", – говорит девушка. О том, что она думала в тот вечер, родителям она рассказать так и не смогла.

Мысли о самоубийстве появились снова в девятом классе.

– Родители меня гнобили: говорили, что я никому не нужна и никто меня не полюбит. На выпускном я запила несколько таблеток успокоительного тремя бокалами "Мартини", меня от этого тошнило. Потом на одной из школьных вечеринок чуть не выпала из окна: размахивала руками, говорила, что это просто шутка. Друг меня чудом вытащил, – рассказывает она.

После нескольких попыток суицида она начала ходить к психологу, но лучше не становилось. Помогли видеорассказы людей, которые делились своими историями, и друг, который понял, что про самоубийство Ирина не шутила.

В обществе не так много возможностей говорить о том, что у тебя есть суицидальные мысли, считает Ненашева. Но еще меньше возможностей для реабилитации. Проектов, которые бы занимались социализацией людей, совершивших попытку суицида, в России нет.

Сейчас человека, совершившего такую попытку, забирают в психиатрическую больницу – в палату, где он находится под постоянным наблюдением. Дальше психиатр подбирает необходимые медикаменты, параллельно должна идти работа с психологом. Если попытку суицида пресек кто-то из знакомых, помещения в стационар можно избежать. Тогда, если человек не знает, как попросить о помощи, он снова остается наедине со своими проблемами.

Государство предлагает нам стратегию замалчивания

– Мы решили создать свою инфраструктуру, – поясняет Ненашева. – В рабочей группе будут психологи, психиатры, реабилитологи, активисты и журналисты. Нужно создать сообщество, куда человек в случае необходимости мог бы обратиться и разработать язык, способ говорить о своей проблеме.

В рамках проекта поставят иммерсивный спектакль, где люди будут рассказывать о своем опыте жизни с суицидальными мыслями, организуют группы поддержки, а также уличные акции и дискуссии на эту тему. Первое событие, запланированное активистками, – неделя говорения о проблематике суицидов. Стартует она 7 сентября. Называться неделя будет "Сказать нельзя молчать". Под этим хештегом пользователям соцсетей предлагается рассказать о своем опыте реабилитации после попытки суицида, а также ответить на вопрос: есть ли смысл говорить об этой проблеме? "Государство предлагает нам стратегию замалчивания. Может, так нам и нужно поступать?" – размышляет Ненашева.

Человек приходит к выводу, что лучше уже не будет

На самом деле замалчивание делает проблему только более острой, считает психолог Сергей Скворцов. Согласно данным ВОЗ за 2019 год, Россия является одним из мировых лидеров по числу самоубийств, занимая третье место в рейтинге. Блокировки Роскомнадзора, похоже, работают недостаточно эффективно. В августе ведомство отчиталось о блокировке более 100 тысяч материалов о суициде. Все это началось с материала "Новой" о "группах смерти" в сети "ВКонтакте", где подростков якобы склоняют к самоубийству. После этого был установлен ряд ограничений для упоминания суицида в СМИ, начались массовые блокировки различных ресурсов.

– Если мы не будем говорит о суициде, проблема не пропадет. Замалчивать ее не имеет никакого смысла, – уверен Скворцов. – Другое дело, что самоубийства не стоит романтизировать или придавать им некий загадочный и красивый контекст, как это часто бывает в литературе или кино.

Говорение о суициде редко приводит непосредственно к его совершению, считает психолог. Чаще всего это может спровоцировать нанесение себе физического ущерба или демонстративные попытки покончить с собой. Однако таким образом человек скорее пытается обратить на свои проблемы внимание. "Совершает суицид он, только если приходит к выводу, что сейчас в его жизни все плохо и лучше уже не будет", – добавляет Скворцов.

Демограф и аналитик НИУ ВШЭ Ильнур Аминов, занимающийся исследованиями суицида в России, убежден, что говорить о проблеме самоубийств необходимо. Несмотря на то что в России практически во всех регионах есть расположенные на базе психиатрических больниц суицидологические службы, телефоны доверия, а также специализирующиеся на теме суицидов НКО, говорить об эффективности государственной политики сложно.

Уровень суицидов ежегодно снижается, отмечает Аминов. В 2017 году, по данным Росстата, уровень самоубийств в России оказался самым низким с 2000 года. Но эти данные, вероятнее всего, не говорят о реальном положении дел, уверен исследователь.

Регионам не выгодно, чтобы уровень смертности от суицида был высоким

– Вместе со снижением уровня смертности от суицидов неуклонно растет уровень смертности от "повреждений с неопределенными намерениями", и это может свидетельствовать о недоучете части самоубийств в рамках официальной статистики. Последнее особенно заметно на уровне регионов. Судя по всему, регионам не выгодно, чтобы уровень смертности от суицида был высоким. Эта цифра является неким индикатором общественного благополучия в регионе, – отмечает Аминов. – Если она большая, значит, живется там людям не очень хорошо.

Согласно данным Росстата, лидер по количеству самоубийств на 100 тысяч населения за 2019 год – Республика Алтай. Следом идут Бурятия и Еврейская автономная область.

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG