Ссылки для упрощенного доступа

Россия после чумы. Женский взгляд на “Артдокфесте”


Кадр из фильма "Джой"

Разговор с молодыми режиссерами документального кино Дарьей Слюсаренко и Анной Артемьевой

Документалист Дарья Слюсаренко сняла фильм о любовных и производственных драмах в передвижном цирке шапито “Джой”, а Анна Артемьева – о жизненных испытаниях трехлетней девочки “Приезжай к нам в гости, мама”.

В России после чумы. Женский взгляд. "Артдокфест"
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:26:59 0:00
Скачать медиафайл


– У меня возникло впечатление, когда я посмотрела конкурс "Артдокфеста", что фестиваль всерьез обратился к личным проблемам. Много женских голосов, семейных историй, драматизма в скрытых личных конфликтах. Разговор о “новой чувствительности”, в эту сторону сдвинулась программа. Довольно много режиссеров-женщин и женской оптики. Вы можете как-то прокомментировать это? Даша, Ваш фильм называется "Джой", и речь идет о реальном передвижном цирке, которые ездит по разным маленьким городам. В центре повествования две пары, одна семейная дрессировщики, а вторая, клоунская, которая находится в процессе бурного выяснения своих отношений.

Дарья Слюсаренко: Когда я в этот цирк попала, не сразу эту тему нашла. Сначала я пыталась снимать нечто более очевидное. Это цирк из Луганска, чего сейчас в фильме нет, это никак не понятно, там клоун главный, Валера, он из Луганска, и директор цирка тоже. Они уехали из-за войны вместе с шапито, но сам шапито оформлен на российского администратора, чтобы все работало.

Я видела рекламу этого цирка в Москве в прошлом году, и когда смотрела ваш фильм, вспомнила. Они сейчас базируются в Москве или продолжают ездить по разным городам?

Кадр из фильма "Джой"
Кадр из фильма "Джой"

Дарья Слюсаренко: Сейчас они, к сожалению, нигде не базируются из-за коронавируса, они даже не смогли запуститься. В этом году почти все шапито не смогли запуститься, и это еще хорошая ситуация. Плохая – что многие застряли в городах по всей России вместе с животными и стоят до сих пор, по 6-7 месяцев уже. В Сибири стоят, на юге стоят, и животные страдают, все очень плохо, к сожалению. Им не помогают. Насколько я знаю, обещали помогать, но в итоге не помогли. Все цирковые очень разочарованы тем, что все очень плохо для индустрии в этом году.

Вот эти луганские ребята, они оттуда уехали. А сейчас они где?

Дарья Слюсаренко: В разных местах. Клоун Валера, собственно, в Луганске, он вернулся туда и не может выехать обратно. И в Украине тоже не работают цирки, он хочет запуститься снова, но карантин – у него не получается. Дрессировщики работают. Некоторые цирки запустились, они работают в тульском цирке сейчас.

А клоунесса Яна, яркая героиня вашего художественного мира?

Дарья Слюсаренко: Яна – это самый замечательный, мне кажется, финал после фильма. Она вышла замуж только что, у нее все наладилось.

Там был конфликт между ребятами из Луганска и российским администратором, они его подозревали в краже билетов, в чем-то таком, и был такой постоянный конфликт и по поводу политики, бесконечные какие-то споры. Я их снимала и думала, что будет об этом фильм на фоне цирка, и это будет круто. Но в итоге это оказалось недостаточно для меня интересно, не так ярко говорило про цирк, как то, что я нашла в отношениях этих двух пар. Вдруг приехала Яна, человек совсем не из этого мира, и все стало закручиваться именно вокруг отношений Яны и Валеры. И тогда я разглядела еще лучше отношения Марины и Леши, дрессировщиков, и поняла, что кино должно быть про это. И то, что они из Луганска, здесь совершенно не важно.

Вы сейчас это говорите, и для меня это становится важным. Но важнее, когда Валера в середине фильма вдруг гордо заявляет: "я русский националист". Вот это большой силы было художественное впечатление, потому что – ну, человек клоун, веселая профессия, и вдруг начинается такая мощная разборка, и выясняется, что Яна осетинка на какую-то часть… Это ключевой момент фильма, после которого драматизм только нарастает. И выясняется, что мир мужчин и женщин в смысле способов договоренностей устроен ужасно по-разному. Там видна конфликтная часть, и ее можно разбирать на уроках по психологии, в каких-то сеансах домашней терапии, как не надо вести переговоры, для того чтобы сохранить своего партнера.

Кадр из фильма "Джой"
Кадр из фильма "Джой"

Аня, давайте про ваше кино поговорим. Женский взгляд, или нет?

Анна Артемьева: Я обычно не делю кино на мужское и женское. Или кино, или не кино.

Безусловно, кино. Это 12-минутный, я бы сказала, стремительный шедевр о девочке и ее маме. Как этот сюжет возник?

Анна Артемьева: Это моя личная история, моей дочери и меня. Мама – это я в кадре. Поскольку это все на маленьком экране, не очень понятно. В этом фильме главное – девочка и ее восприятие реальности, ее война с реальностью, когда у нее нет возможности жить вместе со своей мамой. Потому что я, ее мама, решила поехать учиться в Европу на режиссуру документального кино.

Я нахожусь в трех странах в этом фильме. Вся программа проходит в Бельгии, Венгрии и Португалии. Программа идет два года, но я отучилась только полтора года, дальше начался коронавирус. Я прилетела увидеть своих детей и не смогла уже вернуться обратно. И следующим летом я буду защищать диплом, скорее всего, дистанционно. Соответственно, моя семья сначала поехала со мной, но из-за бюрократических проблем они были практически депортированы из Португалии и уже не смогли вернуться. И возникла ситуация, когда мои дочери жили со своими папами. Младшая дочь жила в Сибири с папой, старшая в Москве с папой. Но в этом фильме я взяла маленькую историю именно с младшей дочерью. В фильме ей исполняется три года. Сейчас ей уже четыре, скоро пять.

Оператором был мой муж, папа дочери, и только благодаря этому сложился этот фильм. Конечно, никакой чужой человек не мог бы снять такую интимную историю. Мы не вижу оператора в этом фильме, я вижу любящий взгляд отца, который находится рядом. Хотя в фильме создается ощущение, что Граня, моя дочка, живет вообще одна, но это не так. (смеется)

Вы правы, такое ощущение возникает. Но ты понимаешь, что, конечно же, ребенка кто-то снимал, рядом с ней находится человек, который ее очень опекает, там дистанция буквально сантиметры.

Кадр из фильма Анны Артемьевой "Приезжай к нам в гости мама"
Кадр из фильма Анны Артемьевой "Приезжай к нам в гости мама"

У вас от родственников не было недовольства, что вы показываете своего ребенка, довольно маленького, широкой публике?

Анна Артемьева: Эта история, с одной стороны, персональная, очень личная, но в ней нет чего-то интимного, что может вызвать какой-то диссонанс неприятия. Я сама категорически против того, чтобы снимать родственников, детей, мужей и так далее, но в данном случае этот фильм родился просто сам. Я чувствовала, что есть какая-то очень мощная энергия в нашем общении с моей дочерью, и я даже некоторые эпизоды не знала, что мой муж снимает. Я ему сказала: "Снимай все наши разговоры вечерние".

Конечно, пунктум этого фильма – когда ребенок целует телефон, пытаясь поцеловать маму. И сложная система зеркал в ваших отношениях – это и операторски видно, и психологически. Лакан говорил про “стадию зеркала” у ребенка, когда он проходит ее с родителями, просто считывает поведение родителей. Вот тут каким-то удивительным образом ребенок эту стадию проходит через экран телефона. Вы переживали?

Анна Артемьева
Анна Артемьева

Анна Артемьева: Я страшно переживала, принимала антидепрессанты все это время, и лишь поэтому я не рыдаю там во всех кадрах, могу слушать, что она говорит, могу воспринимать, я могу отстраниться и понять, что происходит. То есть ребенку, конечно, было бы больно смотреть на маму, у которой разрывается сердце. Это было именно то, что происходило со мной. В этом фильме нет той части, как я боролась, чтобы семья ко мне приехала. Я провела более ста часов в разных инстанциях во всех странах – в Португалии, в Венгрии, в Бельгии, пытаясь добиться, чтобы мои дети могли находиться рядом. К сожалению, в мире, где ты можешь в любой момент позвонить и поговорить с человеком, ты не можешь самой простой вещи – быть рядом со своими детьми, когда ты учишься.

Сейчас из-за коронавируса много людей оказались в такой ситуации.

Анна Артемьева: Именно поэтому я считаю, что мой маленький фильм, а это курсовая, учебная работа, может быть близок многим людям. Тысячи семей по всему миру находятся сейчас в такой ситуации.

И это еще история про женщину из мира прекариата, это политическая история. Маленькая, 12-минутная штука – это политическая история про женщину, которая уехала на работу, на учебу, просто в силу своих социальных причин находится временно в другой стране, и трудность, с которой она сталкивается, довольно типичная. В этой маленькой истории большая социальная модель. Не планируете ли вы снимать какую-то более широкую историю? Хочется понять, кто отец ребенка, чем занимается мать, расширить границы этого повествования.

Кадр из фильма Анны Артемьевой "Приезжай к нам в гости мама"
Кадр из фильма Анны Артемьевой "Приезжай к нам в гости мама"

Анна Артемьева: В принципе, весь этот материал снят, изначально я снимала две линии – линию моей дочери, с которой мы общаемся по скайпу, и отдельно была линия меня, как я хожу во все эти безумные организации, получаю в 7 утра талончик, чтобы в 10 утра войти с номером 198, а талончиков дадут только до 80-ти, и так далее. Эта линия снята, но я ее убрала специально из фильма на монтаже. Мне хотелось сделать более камерную историю. Если бы я оставила этот бюрократический квест, который я проходила во всех этих странах, сместился бы акцент, и фильм был бы не на 12 минут, а условия курсовой работы предполагают все-таки короткий метр.

Вам удалось снять настоящую экзистенциальную драму о маленькой девочке с символически присутствующим образом матери.

Анна Артемьева: С девочкой все хорошо. Благодаря коронавирусу мы переехали жить в деревню и живем семьей, к сожалению, без старшей дочери, которая учится в Москве. Будет, видимо, следующий фильм – хоррор про старшую дочь, она подросток, и для которой намного тяжелее прошло это расставание, чем для младшей. Но это еще, я думаю, многие годы надо будет снимать и делать кино.

Кадр из фильма "Джой"
Кадр из фильма "Джой"

Давайте к фильму "Джой" вернемся. Мы поговорили про клоунессу Яну, главный мотор этого фильма. Эта яркая, необычная женщина сообщила нам в финале: "Это не мой человек. Я ему не верю". А клоун Валера ее заклинает, что "если ты веришь, то ты пойдешь со мной". Он, видимо, влюблен в нее и творчески, и по-мужски, но не может правильно выстроить отношения. Вместо того, чтобы выслушать партнершу, он начинает предъявлять ей список претензий, на который она не обязана отвечать. Это вкратце история Яны и Валеры. Но если говорить про наших прекрасных дрессировщиков, там совсем другой тип отношений и другой тип женщины. Я бы сказала, что это блондинка-стерва.

Дарья Слюсаренко: Это не просто блондинка-стерва, это мощный абьюзер в лице женщины. Я как-то сначала не заметила, они все время ходили вместе, вроде бы что-то вместе делали, и казалось, что у них все нормально. Потом они однажды меня пригласили попить с ними кофе в трейлере, я пошла, и оказалось, что она его постоянно бьет, постоянно шпыняет.

Бьет в прямом смысле слова, просто дубасит.

Дарья Слюсаренко: Избивает палкой и какими-то огромными разными предметами, иногда просто руками, чем придется. И она постоянно им ужасно недовольна. Он никак не может добиться никакого расположения, он как маленький мальчик, ему надо отпрашиваться, чтобы пойти выпить, чтобы посидеть с друзьями, он не может сам ничего.

И каждый его шаг сопровождается бешеной критикой и какими-то комментариями, что "ты опять не покормил" тех или этих животных. Понимаю, что женщина-дрессировщица должна обладать сильным характером, поскольку она все-таки работает с хищниками, и там это видно, но то, как она его контролирует, абьюзит, действительно, преследует, это нечто невероятное. Не менее невероятно то, что этот человек от нее не уходит.

Дарья Слюсаренко: Да, они вместе довольно много времени, чуть ли ни 10 лет, и они ездят часто отдельно от шапито со своими животными, в том числе по Сибири, они сами из Омска. И этот мужчина, дрессировщик Леша, рассказывал мне какие-то истории, как она выгнала его на мороз в таком-то городе, как она выгнала его там-то, и смеялся, то есть такие как бы приятные воспоминания. И это очень странно.

Один из таких эпизодов вы фиксируете, когда он пошел с друзьями посидеть, а она выбросила его шмотки из трейлера. И парни приходят и пытаются ее уговорить: "Что ты делаешь? Пусти его обратно". Но эта железная женщина на уговоры не поддается. И непонятно, она его окончательно выставила, или он вернулся. Сейчас по вашем рассказу мы понимаем, что это такой образ условной счастливой садо-мазо русской сибирской семейки.

Дарья Слюсаренко: Для них это совершенно нормальный уже образ жизни. Она его выставила, он одну ночь переночевал в машине, а утром вернулся обратно.

Очень интересует музыкальная часть в вашем кино. Много попсы.

Дарья Слюсаренко
Дарья Слюсаренко

Дарья Слюсаренко: В караоке они поют "Арию", это старая группа. Я слушала ее в 8-м классе, очень увлекалась. И мы сошлись с Лешей на этой волне, он очень любил "Арию" и Кипелова, и это так странно сочеталось с его жертвенной позицией в отношениях с дрессировщицей. Он постоянно пел этот рок, про свободу, он пришел в караоке и оторвался, наконец. Так что это не попса. Но попсы много, действительно, они слушают, и там чего только нет, от "Деспозито" и разных популярных треков до малоизвестных, но западающих в голову групп. "Виски, кола, королева танцпола…" – пока я там три месяца ездила, у меня в голове было только это. И я вернулась после съемок, скачала это все и слушала, потому что у меня было какое-то странное ощущение, что я ничего больше не могу слушать, у меня в голове только это, и мне надо, чтобы оно продолжало проигрываться. И эта музыка для них очень важна, она играет 24 на 7, все время. В каждом трейлере своя, на сборке шапито своя, не бывает тишины почти никогда.

Есть чудесные эпизоды отдыха актеров, когда они танцуют – и в шапито, и в каких-то кабаках, в разных городах. Они сами говорят про эту профессию – цирковые, гордятся собой, они говорят, что они такие особенные ребята. Это правда?

Дарья Слюсаренко: Да, это правда, и еще как.

Это видно по некоторым переговорам Яны и Валеры, как они ответственно подходят к своим номерам, как драматические актеры, драма скрыта в их переговорах и в распределении ролей. И поразительная бедность: камера показывает нам фон маленьких русских городов с их плоскими фасадами, странными граффити и бедностью. И содержание животных. Историю про рысь расскажите. Как она убежала?

Дарья Слюсаренко: Это был прекрасный подарок мне, как документалисту. Я такого чуда не предполагала. Хотя позже оказалось, что это более-менее типичная ситуация для российских шапито. Животные убегают довольно часто. И в частности, "повезло" городу Верея, это Подмосковье, два часа буквально на автобусе туда ехать. Шапито стоял в городе Верея, поднялся ветер, была большая гроза. В 6 утра я проснулась от того, что все кричат, оказалось, что перевернулся вольер с рысью, одна рысь испугалась и осталась на месте, а другая убежала. Мы искали ее три дня. В конце первого пришли полицейские, сказали, что она подрала собаку, и пришлось идти по соседям. В итоге рысь остановилась на самом дорогом участке в Верее, огромный участок, огромный дом, просто джунгли какие-то. Выяснилось, что там кошек кормили куриными головами, и рысь тоже ела куриные головы, поэтому она вместе с кошкой и осталась. Кошка испугалась, убежала, и все головы съела рысь. Она просто захватила так территорию. Но поймать ее все равно было почти невозможно, она к дрессировщикам не шла, а полицейские угрожали тем, что они будут стрелять. Вызвали отлов бродячих собак, из соседнего города они приехали и дротиком усыпили ее на время. В фильме есть кадр, где она падает все время в клетке, встает и падает, и это как раз после дротика со снотворным она пытается проснуться и прийти в себя.

Это один из душераздирающих моментов в фильме, и никак не понять, что с ней.

Дарья Слюсаренко: В этот же день был день города в Верее, и все это накладывалось, полицейские не помогали, потому что были заняты. И выяснилось, что в прошлом году в этой же Верее сбежал крокодил, а до этого за год сбежала игуана. И Верея уже не знает, хочет ли она принимать у себя цирки-шапито.

Рысь, у которой подворачиваются лапы, я ее как метафору читала, про жестокость. Это фильм во многом про жестокость. Когда ты видишь отношения Леши и Марины, то понимаешь, что это конкретно про русское садо-мазо. И цирк этот про русское садо-мазо. И бедный этот рысеныш про садо-мазо, про то, что никак не встать, что столько глупости и злости в головах у людей. И клоун Валера очень интересный и показательный персонаж, такой образ… не откровенного зла, нет, но человека, испорченного чем-то. При том, что сам себя он считает умным и сильным, и достойным любви и уважения. Он честолюбивый парень, и он не понимает, почему Яна не идет за ним.

Дарья Слюсаренко: Я начала думать о цирке в последнее время больше как о цирке российском, и проблема, что “никак не встать”, в цирковой культуре просто в основе, именно российской. Я сейчас и в Росгосцирке снимаю, где происходит реформа, очень резкая. Туда пригласили театральных деятелей, которые должны эту систему перезапустить. И это очень тяжело происходит. А для шапито еще тяжелее, это очень закостеневшее искусство. И если кино, театр и так далее реагируют на то, что происходит в реальной жизни, то цирк хочет быть только таким, каким он был всегда, чтобы все оставалось, как всегда, чтобы были цирковые династии, и это очень похоже на то, что происходит в стране в принципе. Когда я снимала, я еще этого не понимала, но российский цирк – это максимально закостеневшая система, в принципе. Они очень верят в то, что они великие, но это наружу никак не прорывается и не может, потому что они не хотят меняться.

Да, в паре сцен, когда они обсуждают профессиональные дела, есть ощущение гиперважности, а на самом деле это все комично и очень бедно, жалко выглядит.

Кадр из фильма "Джой"
Кадр из фильма "Джой"

Аня, про женское искусство. Вы кого любите из женских режиссеров?

Анна Артемьева: У меня один режиссер-женщина – Лена Ласкари. Я шучу, в российском кино много мощных режиссерок, режиссеров-женщин. Фабрика Марины Разбежкиной поставляет большое количество талантливых молодых, средних лет, зрелых женщин – режиссеров. Не стоит в современном мире делить по половым признакам.

Я не по половым, а по признаку взгляда. Отличается женский взгляд от взгляда мужского. Это большая сосредоточенность на внутреннем что ли, на каких-то тонких вещах. Хотя сейчас в фильмах мужчин-режиссеров этого тоже много. Видимо, чувственность становится более сложной.

Анна Артемьева: Этот странный год дал нам возможность побыть с самими собой. То есть люди немножко остановились в гонке, заглянули в себя, и кто-то что-то обнаружил, кто-то ничего не обнаружил…

А кто-то обнаружил, что у себя дома можно снять такую миниатюру, как вы сделали про ваши отношения с дочерью. И это не менее важно, чем большой мир. Люди, оказавшись в своих квартирах, начали видеть смысл в своем ежедневном существовании в каких-то бытовых своих практиках, и оказалось, что это важные штуки, которые являются ресурсом, в том числе.

Анна Артемьева: Я думаю, что это характерная вещь, что через детали я открываю какие-то более глобальные вещи. Так и здесь. С одной стороны, можно воспринимать это как крах экономики и гибель многих людей, и это так, это нельзя убрать, а с другой стороны, на моем курсе 24 человека, и из них 19 сняли фильмы – личные истории. В том числе, из-за ситуации. Но я бы никогда не стала про себя снимать кино, у меня нет никакой психологической травмы, мне не нужно самокопание. Но коронавирус подарил мне этот волшебный пинок, когда я как бы забрала свои слова обратно и сделала историю про своего ребенка, чего бы я до этого в жизни не сделала.

Кадр из фильма Анны Артемьевой "Приезжай к нам в гости, мама"
Кадр из фильма Анны Артемьевой "Приезжай к нам в гости, мама"

Cлушайте и читайте нас в проекте "Вавилон Москва" и на странице "Свобода на кинофестивалях" на сайте Радио Свобода, в социальных сетях.

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG