Ссылки для упрощенного доступа

Эмиграция или эвакуация? Рунет об отъезде Дмитрия Гудкова


Мало кого удивляет постепенное перемещение российских политических активистов в эмиграцию. Но Дмитрий Гудков, бесспорно, самая заметная фигура последнего времени.

Прокремлёвские комментаторы предсказуемо злорадствуют.

Владимир Соловьёв:

Как-то странно «кровавый мордор» преследовал Гудкова. Подписки о невыезде не брал, выезд из страны не закрывал, никаких препятствий на границе и по пути следования не чинил. Так с чего вдруг такая поспешность? И какие планы на будущее? В Думу Гудков баллотироваться собирается? Избиратели поймут такое бегство в одиночку?

Александр Коц:

И вот из-за дела по долгам за аренду подвала Гудков бежит из страны — бороться с «режимом» на безопасном расстоянии. Не в Польшу, не в Прибалтику, не в Штаты, в конце концов. Он едет на Украину, которая граждан России принимает только в том случае, если уверена в их полезности. А полезность киевский режим измеряет исключительно лояльностью местной власти и готовностью поливать помоями собственную страну.

В оппозиционной среде настроения мрачные.

Дмитрий Милин:

Ну вот и совсем "плюшевый" оппозиционер Дмитрий Гудков, наследный "принц" с папой отставным кгб-шником, был вынужден покинуть Россию.
Российским властям не нужна ни оппозиция, ни свободные СМИ, ни вообще любая критика их действий, они ждут от поданных только, уплаты налогов на чиновников и депутатов содержание, обожания и восхищения. Главным врагом власти стало "зеркало" - они не хотят видеть правды ни о собственной стране, ни о себе самих.

Дмитрий Колезев:

Одним оппозиционным политиком в России стало меньше, одним политэмигрантом больше. Дмитрий Гудков после недавнего задержания принял решение уехать из России. По его словам, из администрации президента ему передали, что если не уедет, будет арестован. Какое-то время Гудков побудет в Киеве, а потом — не ясно. Возможно, поедет в Болгарию, где живет его отец Геннадий Гудков.

Вряд ли кто-то осудит Гудкова за малодушие: судьба Навального демонстрирует, что арест политического оппонента Кремля не вызывает массового протеста, не подрывает устои системы, не приводит к болезненным санкциям — то есть в кратко- и среднесрочной перспективе становиться политзаключенным рационального смысла нет. Навальный предпочел другой путь, он решил идти до конца, фактически добровольно выбрав тюрьму, принес свою свободу в жертву своим идеалам и убеждениям. Этот героический выбор, демонстрирующий масштаб личности. Но это не значит, что другого выбора быть не может. Не всем быть Навальными. Гудков решил, что эмиграция ему подойдет больше, и его вполне можно понять. Тем более, политзаключенный №1 у нас уже есть, а становиться политзаключенным №2 — со всех сторон малопривлекательная перспектива.

Иван Преображенский:

Знаете, почему так много говорят об Алексее Навальном?
Потому, что садиться за свои убеждения в России из политиков готов сейчас только Навальный.
Это хорошо видно по последним репрессивным уголовным делам, особенно, по примеру Дмитрия Гудкова.
Это никому не в укор, я бы и не рекомендовал сам никому садиться в тюрьму.
Просто факт.

Аббас Галлямов:

Ни в коем случае не собираюсь осуждать Гудкова, но необходимо зафиксировать, что контраст с Навальным в данном случае просто-таки бросается в глаза. Только теперь начинаешь понимать, какую высокую планку российским политикам задал своим возвращением последний.

Кирилл Шулика:

Навальный всех переиграл, пойдя буквально в тюрьму ради того, чтобы иметь политическое будущее в России. Это тяжелейший выбор и решение, которое, наверное, один человек в стране только и мог принять.
Те, кто уезжает, а большинство банально выгоняют, ни в коем разе не заслуживают за это ни одного дурного слова, но при этом считайте, что они прекратили политическую карьеру в России. Все сведется к выступлением на западных площадках и эмигрантских посиделках. Такое во времена СССР было, после того, как все закончилось, люди вернулись. Но никто из них так и не начал политическую карьеру. Либо гуру Солженицын, либо статусные правозащитники, либо просто уход в тотальную маргинальщину. Ну просто так складывается, увы. У России такая особенность, в отличие от стран Прибалтики.

Александр Рыклин:

Мой многолетний товарищ и коллега Дмитрий Гудков покинул Россию, покинул российскую политику. С одной стороны я по-человечески рад, что они с семьей теперь в безопасности, с другой - это крайне печальное для меня событие... Ну, я же рассчитывал на Дмитрия Гудкова, как, возможно, еще пара миллионов человек в этой стране. Я далек от того, чтобы одобрять или осуждать этот поступок. Человек выбрал "стратегию спасения". Его несомненное право.
Моя эмигрантская лента взорвалась бурной волной одобрения - Молодец! Все правильно сделал! Понятно, что в этой реакции гораздо больше внутреннего удовлетворения (в нашем полку прибыло!), чем реальной заботы о Диминой судьбе. Отдельно меня умиляют многочисленные восклицания, типа "Лучшие люди уезжают из России"...
Ерунда, конечно... Уезжают разные... А лучшие приезжают и садятся в тюрьму. Потому что так велит им их долг и нравственное чувство.

Пётр Милосердов:

В ленте ФБ очень много людей со стальными нервами вижу я.
Белорусс Протасевич у них – слабак. Дмитрий Гудков – трус. Ну и т.д.
Я почти два года провёл в СИЗО.
Два года вычеркнутых из жизни. Я видел людей, которых реально пытали менты. Причём до такой степени, что, когда их привозили из ИВС на Петровке в Бутырку, их отказывалось принимать СИЗО, дабы не нести ответственности за их увечья. Люди эти были далеко не ангелы (рэкет, убийства и тд).
Но не о том речь. Речь о том, что «железных людей» не бывает. И поверьте, мои героические читатели, лично вам будет достаточно – даже не пинка от мусоров, а того, что вам по 20 раз на дню сосед по камере – жлоб-физкультурник (оперская сволочь, «наседка») будет говорить: «таких как ты убивать надо».
Поэтому не судите о том, чего не знаете.

Александра Гармажапова:

Вижу, некоторые ругают Гудкова, говоря, что уехать, конечно, было легче всего.
Нет, уехать как раз очень трудно. Ибо чувство, что ты не можешь даже пройтись по родным местам, ужасно угнетает.
Вместо того, чтобы заниматься любимым делом в своей стране (развиваться вместе с отечеством), ты вынужден стать чужим в другой стране. И сроки не обозначены – может, эмигрировал на пару лет, а может, навсегда.
Нет, отъезд из места, которое искренне любишь, это невероятно тяжело. И ощущение тоски, которое всегда с тобой.

Алексей Дуленков:

Однако, не путайте эмиграцию с эвакуацией.

Даниил Константинов:

С недоумением читаю посты и комментарии многих моих фрэндов, в которых между строк читается сожаление о том, что Дмитрий Гудков не пошел "до талого", уехав из России из-за угрозы уголовного преследования по липовому делу.
Знаете, я был в разных ситуациях: и в тюрьме, и на воле, и в России, и в эмиграции. И убежден, что человек имеет право сделать свой выбор - сидеть ему или не сидеть, быть в России или выехать за рубеж.
На самом деле, нет ничего хорошего в том, чтобы сидеть в тюрьме. Поверьте мне на слово. Там ты не принадлежишь себе, превращаясь в вещь, в собственной администрации и властей. Твои возможности реальной политической деятельности сведены практически к нулю. Ты даже письмо не выгонишь из тюрьмы, если этого действительно не захотят власти. Как!? Об этом могу рассказать отдельно. Что уж там говорить об организационной работе! В неволе она невозможна.
Находясь за решеткой, можно быть только символом сопротивления. Но когда этих символов становится слишком много, какой прок в таких жертвах?
Ну а в личном аспекте и так все ясно. Ты не только отдаешь самого себя фактически в распоряжение своих врагов, но и заставляешь страдать своих близких. Страдать да еще и содержать своего героя в неволе, ибо сидеть это дорого. Работать ты не можешь, а значит бремя содержания тебя самого и твоей семьи ложится на плечи кого-то из твоих близких.
Наконец, последнее соображение. Наверное можно пойти до конца, рискнув свободой и жизнью, добровольно пойдя в застенки и превратившись в символ борьбы с тиранией тогда, когда в этом есть хоть какой-то смысл. На волне революции или в несомненном преддверии таковой. Тогда, когда эта жертва будет заметна, и станет оказывать влияние на настроения соратников по борьбе, да и просто сочувствующих. Тогда, когда можно хоть на что-то повлиять своим вдохновляющим примером Силы Духа. В условиях же тотальной, монотонной, рутинизированной зачистки оппозиции режимом, которому в обозримом будущем ничто не угрожает, такое самопожертвование больше походит на превращение самого себя в дешевый корм для равнодушного чудовища государства.
Вот почему лично я считаю выбор Дмитрия Гудкова правильным.

Антон Орехъ:

Человеку лучше быть на свободе, чем в тюрьме. Особенно, если человек не совершил ничего такого, за что его следовало бы в тюрьму отправить. Так что отъезд Дмитрия Гудкова, как и многих других несогласных с Путиным людей – вещь разумная.

В глобальном мире вообще не имеет значения, в какой конкретно точке ты находишься. Я вот был против возвращения Навального, считая, что свою работу он мог осуществлять хоть из Германии, хоть из Америки, хоть с Фарерских островов. Ведь реально в жизни абсолютное большинство из нас его никогда не увидят, он так и будет образом на экране компьютера или телефона. Но при этом наблюдать его мы могли бы хоть круглые сутки.

В этом есть разница с эмигрантами всех предыдущих волн. Советская власть после Революции снаряжала философские пароходы, выдворяя из страны неугодных и неудобных ей людей. Впрочем, потом эта же власть наглухо заколотила границы и попытка уехать из страны приравнивалась к измене, а некоторых из тех, кого выслали, потом настигли за рубежом и расправились с ними. Высылали из Советского Союза и при Брежневе – лишая попутно гражданства и закрывая дорогу назад. Хотя выехать просто так всё равно было очень проблематично.

Ну а сейчас границы на выход вроде бы открыты, и кажется, что власть только рада была бы, если бы все эти надоедливее господа отвалили куда подальше. Впрочем, Андрея Пивоварова вернули в родные пенаты буквально с рулежной дорожки лайнера, собиравшегося взять курс на Польшу. То есть в каждом случае, с каждым конкретным человеком возможны варианты и общего плана в отношении оппозиции не существует.

А для оппозиции есть только один существенный минус в эмиграции – помимо того, конечно, что на родину ты сможешь приехать неизвестно когда. Трудно призывать к чему-то людей, когда они тут претерпевают всякие лишения, а ты там сидишь в комфорте и поучаешь остальных. Ведь это нам в России надо будет протестовать, бастовать или, условно, строить баррикады, а ты, находясь за тысячи километров, будешь призывать нас держаться до последнего и «ни шагу назад».

Вот это очевидная проблема. Хочешь быть для народа примером и предводителем – будь вместе с народом. Навальный так и рассуждал. А в итоге всё равно от народа оказался оторван – гораздо сильнее, чем те, кто уехали далеко-далеко, не пожелав рисковать свободой и здоровьем.

В нашей стране, в принципе, с подозрением и даже презрением относились к любым эмигрантам и их словам. Только Лениным нас учили восхищаться, рассказывая как Ильич с соратниками, сидя в Европе, готовили Великий Октябрь. Все последующие политэмигранты считались опасными и недостойными типами. Такая же тактика будет и теперь.

А Дмитрия Гудкова запишут в одну компанию к Ходорковскому и прочим, и со временем запишут и в агенты ЦРУ, и в бандеровцы, и какие угодно черные списки.

Дмитрий Быков:

Дмитрий Гудков уехал и правильно сделал. Осуждать его за нежелание садиться могут только образцовые несгибаемые диссиденты. У них есть свои резоны, этими железными людьми можно восхищаться, но солидаризироваться с ними в их рахметовском ригоризме я не стану.

Другая сейчас Россия, общественное мнение ничего не решает, Западу на внутренние конфликты в нашей стране давно плевать, Байден с Путиным договорятся о границах «русского мира» – и конфронтация ослабнет или вовсе прекратится; по крайней мере, так это выглядит.

Алексей Захаров:

Никто не знает, где остановятся репрессии, сколько человек еще посадят или вышлют из страны. Может, есть какой-то предел. Однако не лишне помнить, что готовность (и, увы, желание) этого режима лгать никакого предела не имеют. Что бы ни произошло, нам будут говорить, что так делается везде. Какие бы новые преступления российская власть не совершала, она всегда будет ссылаться на передовой опыт и говорить, что в Америке все еще хуже.

Николай Подосокорский:

Важно понимать, что после того как расправятся с критиками власти федерального масштаба, очевидно начнут чистки и в регионах. Разогнавшись, репрессивная машина уже не сможет остановиться даже после сентябрьских выборов. Ей нужно будет постоянно кого-то арестовывать, пытать и сажать, потому что ничего другого она не умеет и в этом видит единственный смысл своего существования.

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

Сказано на Эхе

XS
SM
MD
LG