Ссылки для упрощенного доступа

Одно из неотъемлемых свойств классики – способность устоять перед интерпретациями, перед чередой испытаний: от переводов до анекдотов.

Так что шестисерийный «Печорин» режиссера Александра Котта – еще одна проба. Конечно, Лермонтова от нее не убудет. Тем более, есть достоинства: снято красиво, хороши Мери (Евгения Лоза) и Вера (Эльвира Болгова). Да и сам Печорин (Игорь Петренко) временами совсем неплох. Доктор Вернер (Авангард Леонтьев) – просто прекрасен. Ну, ужасен Грушницкий, которого заставили извиваться и противно почесываться: что за честь Печорину такую обезьяну побеждать?

Неудачно, что не выделена, а распределена по всему фильму новелла «Максим Максимыч»: в ней, самой бессобытийной и самой короткой – основная концептуальность всего «Героя нашего времени».

Досадно, что меньше, чем в прозе, обыгран такой выигрышный для экрана образ Карагёза: он же не просто конь, это знак силы и воли, по сути, двойник Печорина.

Но надо сразу оговориться: у всякого свое понимание классики и, соответственно, право на трактовку.

Однако нет права на бездумную небрежность, хлестаковскую «легкость в мыслях необыкновенную». Такого права нет, потому что если у авторов отсутствует уважение к оригиналу, как мы-то можем уважать их интерпретацию?

Откуда взялся диалог о размещении Печорина в Тамани: мол, генерал Вельяминов со штабом приехал, да еще итальянская опера гастролирует? «Здесь, в Тамани?» – изумляется Печорин. И правильно изумляется: ничего подобного у Лермонтова нет, есть просто трудности с жильем для офицеров.

Понятно, что девушка в «Тамани» местное дитя природы, а Печорин – столичная штучка, но не до такой же степени, чтобы он был закутан в шинель, башлык, папаху и перчатки, а она по-курортному бултыхалась в море. Так у вас там что – июль, декабрь?

Грушницкий, примеряя перед зеркалом мундир, спрашивает Печорина: «Как тебе мой сюртук?» – обезумев, надо полагать, от счастья производства в офицеры. Да Грушницкий-то не ошибся бы, это режиссеру неизвестно различие между военной и штатской одеждой.

Подход тут простой: если автор не знает эпоху на простейшем материальном уровне, где ему понять психологическое устройство людей тех времен.

Все в Пятигорске, за редкими исключениями – и военные, и штатские – ходят по городу без головных уборов: в парке, по улице, в гости. Непредставимо. Никогда. Нигде. Ни при каких условиях. Ни в каких сословиях. У классиков само словосочетание «без шапки» служит характеристикой крайней степени возбуждения, самозабвения, беды. Так было вплоть до ХХ века. Мастеровой не выходил на улицу без картуза. Крестьянин – без шапки. А здесь – дворяне, офицеры. Это как сейчас кинорежиссер вышел бы на улицу без штанов.

Да что там фуражки и штаны. Печорин в ресторане задумчиво грызет перья зеленого лука. Понятно, что съемочная группа в пажеском корпусе не обучалась, но тут плебейство с перебором.

Какой-то не тот получился Печорин. Так он, и в самом деле, не тот. Сначала Вера, потом Мери, потом Грушницкий называют его «Жорж». Лермонтовского героя зовут Григорий Александрович. Добро бы он был Георгий, тогда можно что-то вообразить, хотя без санкции классика все равно неудобно. Но тут вовсе другое имя. Отчего тогда не «Гриня»? Нет, точно не он.

Ваше мнение

Показать комментарии

Российский Открытый (Международный) фестиваль документального кино АРТДОКФЕСТ / Russian Open Documentary Film Festival “Artdocfest”
XS
SM
MD
LG