3 октября умер Анатолий Кашпировский, которого называют "мистиком", "телевизионным "целителем" и "шарлатаном". Эта последняя характеристика не умаляет того факта, что в конце 1980-х в СССР Кашпировский собирал миллионную аудиторию во время своих телевизионных сеансов гипноза, убеждая людей в том, что дистанционно может вылечить много недугов. Позднее подобные сеансы Кашпировский проводил и за границей – как в Европе, так и в США, в основном для русскоязычной аудитории.
Смерть Кашпировского стала поводом для блогеров вспомнить об излете советской эпохи, о том, насколько легко обманывались люди тогда и продолжают это делать сейчас, веря телевизионной пропаганде.
Орфография и пунктуация при цитировании сохранены. Некоторые посты сокращены с сохранением смысла авторского высказывания.
Кашпировский умер, остановка сердца,- сообщил его директор. Ушла эпоха непуганых и наивных советских людей, сидевших под телевизорами, наблюдавшими пассы рук и заряжавшими банки с водой, чтобы "прикладывать к больным местам".
Эпоха ушла, а наивные, бездумные, просоветские люди остались. Еще недавно их было 73.
И даже вoйнa их не изменила...
Сегодня ушел из жизни Анатолий Кашпировский. О нем в последние годы редко вспоминали, он олицетворял собой совсем другую эпоху. На первый взгляд может показаться, что с тех пор поменялось решительно все. Но нет, не все. Существуют и исторические константы – и одной из таких констант в России стало безграничное доверие значительной части населения к телевизору.
Умер Анатолий Кашпировский, один из самых популярных неполитических персонажей времен перестройки. Страна прилипала к телевизорам, послушно выделывая пассы перед экраном, заманивая здоровье и удачу. Хочется поиронизировать над наивными согражданами, но лучше не буду – можно представить, сколько надежды в те судьбоносные годы он дал тем, кто отчаялся надеяться на политиков. Все были обманываться рады, а он... Ну что он? Он бы нашим графом Калиостро, и я, честно сказать, вреда от него не видела. Может, я и ошибаюсь. А еще он в 86 лет стал отцом, и это, наверное, его главное чудо.
В 2014 году Кашпировский применил своё главное оружие – тотальное молчание. На любые вопросы о Евромайдане или войне на Донбассе он давал пространству мысленную установку: "Этих событий не существует". На сеансах обсуждались только грыжи.
Когда же на поздних творческих встречах зрители всё-таки прорвали оборону сакральным вопросом "Чей Крым?", маэстро выдал шедевр исторической дипломатии:
"Крым – советский!"
Кашпировский пытался казаться "человеком вне политики", но в итоге выглядел обычным коммерсантом
Удобно. СССР распался, а Крым в поле Кашпировского так и остался принадлежать съезду КПСС – идеальный ответ, чтобы не обидеть ни московских арендодателей, ни украинские корни.
Родина подождет, пока в Москве дают кассу.
С Украиной у уроженца Хмельницкой области были нежные отношения. Он годами повторял в интервью: "Меня тянет на родину, в Украину, в Москве мне неуютно". Однако "тянуть на родину" – это бесплатно, а собирать чеки с ностальгирующих пенсионеров – совсем другое.
После 2022 года, когда требовалось хотя бы простое человеческое сочувствие к землякам, Кашпировский выбрал проверенную тактику: ни одного осуждения агрессии, ни слова поддержки Украине. Престарелый маг окончательно окопался в Москве, возобновил сеансы "перезаписи памяти" и продолжил собирать кэш.
Финал великого шпагата.
Попытка усидеть на двух стульях – занятие изнурительное, особенно когда они разъезжаются со скоростью сверхзвуковой ракеты. Кашпировский пытался казаться "человеком вне политики", но в итоге выглядел обычным коммерсантом, побоявшимся потерять московские площадки. Его магия отлично работала на энурез, но оказалась бессильна против совести. Дать установку на то, чтобы война "рассосалась", он так и не решился. Видимо, на этот трюк просто не хватило предоплаты.
Кашпировский, конечно, был яркой фигурой, инфернальной. Такие всегда выныривают из глубин в переходные времена
Кашпировский, безусловно, был уникальный гипнотизер. А похоже, стал считать себя Мессией. Да, кого-то он излечивал от варикоза и энуреза – о, сколько шуток об этом ходило!
А кто-то упускал время, не шел к врачам, надеясь, что исчезнет опухоль, пройдет боль в животе – а это был аппендицит… Народ бесновался на сеансах, впадал в транс у телеэкранов. И никто точно не знает, какое влияние на психику и отдельных людей, и всего народа оказало это массовое помешательство. Привычка подчиняться сильному. Привычка подчиняться телевизору.
Господи, только вспомнить то время!
Этот суровый взгляд, этот потусторонний голос: швы рассасываются!
Но уже рассасывалась беспредельная вольница, ей на смену приходила организованная преступность. И экстрасенсов, погружавших страну в транс, сменили пропагандисты, погрузившие ее в гораздо более страшный морок.
Кашпировский, конечно, был яркой фигурой, инфернальной. Такие всегда выныривают из глубин в переходные времена.
Умер Кашпировский, мое поколение конечно помнит, он "лечил" народ даже через телевизор, малохольная массовка верила и внимала. Сейчас таких лекарей еще больше, они "лечат" онлайн и вживую. Всевозможные психотерапевты, психологи и аферисты помогают психам, психопатам и прочим заблудшим в этом сложном мире. Конечно за деньгии работы у них хватает. Есть еще одна категория лечащих людские души, но это про религию и совсем другая история. Кашпировский конечно не чета всем упомянутым, сделал головокружительную карьеру и даже был депутатом госдумы рф, не зря в народе ее именуют госдурой. Он родился в Украине и умер в москве... горькая ирония в связи с сегодняшними реалиями.
P.S.Во времена борьбы с алкоголем мы пили ужасный шмурдяк типа бренди из Азербайджана,у нас его остроумно называли "кашпировский".
Сегодня над этим легко смеяться. И это вроде бы и понятно. Это было поколение людей, которые всю жизнь верили в свою страну. А когда их страна перестала существовать, они оказались в мире, которого совершенно не понимали...
Люди очень хотели чуда, и чтобы их проблемы кто-то решил "по щучьему велению", и поэтому находили в Кашпировском седативный эффект, эффект плацебо и наивно верили в эти чудеса.
Но мне абсолютно не смешно. Кашпировский не был источником этой наивности, он был её симптомом. Он был "явлением" или "предложением", которое породил спрос.
Кашпировский был одним из символов эпохи. Когда старый мир рушился, а как жить в новом, было еще неясно, многим хотелось чуда. В "Двадцать шестом" он появляется в одной главе, в очень сложный момент для одного из героев, Олежки.
...Заиграла спокойная, умиротворяющая музыка, и Кашпировский, глядя из-под густых бровей, велел всем принять удобную позу, расслабиться и, если захочется, закрыть глаза.
"Я даю установку на ваше излечение от самых разнообразных заболеваний", – сказал он и принялся так же спокойно и монотонно перечислять медицинские термины – остеохондроз, энурез, диабет, опухоли, варикоз, артрит…
На артрите Олежка не выдержал и съехал с кресла на пол. Он решил сбежать в детскую: проползти под столом, вынырнуть с другой стороны и исчезнуть, пока все сидят с закрытыми глазами.
...
Олежка пополз вперед, еле протиснулся между дедушкиными ногами и ножкой стола и вынырнул из-под скатерти наружу. Он хотел убежать к себе в комнату, но побоялся, что его хватятся и устроят расспрос. Он прислонился к дверному косяку и изо всех сил сдерживал слезы. Взрослые все так же сидели с закрытыми глазами, теперь уже и папа с дедушкой, хотя дедушка, похоже, просто задремал.
А Кашпировский все продолжал.
"Ваши глаза закрыты? Это хорошо. Раз. Два. Три. Вы хохочете? Это тоже хорошо.
Четыре. Пять. Шесть. Вы неподвижны и не в силах шелохнуться – и это тоже хорошо. Семь. Восемь. Девять".
С экрана Кашпировский смотрел прямо на Олежку.
"Ты плачешь? Не плачь, не плачь! Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Я дал установку, что все будет хорошо. Мы все решим, мы придем к хорошим результатам. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Наступят хорошие дни, и все будет благополучно".
В бруклинской газете "Русская Реклама" мне часто поручали заказные материалы: обзоры на бруклинские магазины, рестораны. Как-то раз редактор Давид Гай послал меня на выступление Кашпировского. Маэстро давал серию сеансов в Ошеана-театре, я должен был (восхищенно) описать увиденное и сделать фотографии. Зрелище представляло собой нечто среднее между собранием баптистов-харизматиков и пьесой Хармса. На сцене одна за другой падали старухи, и я, вместо того чтобы проникаться чудом, все время думал о переломах шейки бедра. Но обошлось: маэстро исцелял взглядом и наложением рук, публика верила, старухи вставали, а я написал требуемую статью. Сегодня Кашпировский умер. Помог ли тот сеанс хоть одной старухе, не знаю. Зато я помню его во всех подробностях, хотя прошло больше двадцати лет. Покойся с миром, маэстро. Установка получена.
