Сексуализированное насилие во время конфликта – военное преступление, о котором часто и публично стали говорить не так давно. Многие пережившие этот вид насилия не рассказывают о том, что с ними случилось, из-за общественной стигмы, стыда и тяжести психологических травм.

Материал "Настоящего Времени"

На четвертый год полномасштабной войны России против Украины сотни людей пережили сексуализированное насилие со стороны российских военных. Ему подвергаются как мирные граждане, так и военнопленные, как женщины, так и мужчины, и ЛГБТК-люди. Украинские и международные следователи называют это частью систематической политики армии России и называют эти действия преступлением против человечности.

Настоящее Время рассказывает, как сексуализированное насилие со стороны российских военных по-разному влияет на женщин, мужчин и квир-людей, а также как пережившим помогают справиться с последствиями физических и психологических травм.

Предупреждение: в тексте описаны сцены насилия

"Преступления против человечности". Как российские военные применяют сексуализированное насилие

"Я дрожала от стыда", – так вспоминает свое состояние 50-летняя жительница Запорожья, которая пережила похищение и насилие со стороны российских военных.

В октябре 2022 года к ней домой пришли с обыском – из-за того, что ее муж служил в ВСУ. Женщину увезли сначала в полицейский участок на допрос. Там ее избивали, душили шнуром и при помощи пластикового пакета, а позже изнасиловали. После ее перевозили в сначала в тюрьму в другой город, а в январе 2023-го – к линии фронта, где заставили рыть окопы. Как она вспоминает, за это время ее несколько раз изнасиловали начальник тюрьмы и двое российских военных.

О случившемся женщина рассказала после освобождения следователям Независимой международной комиссии ООН по расследованию нарушений во время войны в Украине. В своих отчетах они регулярно публикуют свидетельства о преступлениях, совершенных военными и представителями силовых ведомств. Комиссар Независимой комиссии ООН и юристка, много лет работающая с темой гендерного насилия, Вринда Гровер рассказала, что российские военные систематически используют сексуализированное насилие в отношении украинок и украинцев.

"[Сексуальное насилие] является частью более широкой скоординированной политики систематических пыток со стороны российских властей, которую мы в данном контексте квалифицировали как преступление против человечности", – говорит Гровер.

За четыре года с начала полномасштабного вторжения России в Украине официально зарегистрировали 393 дела о сексуализированном насилии со стороны российских военных в отношении мирных граждан. Об этом Настоящему Времени сообщили в Офисе генпрокурора Украины. По их данным, от этого вида насилия пострадали как минимум 23 ребенка, 22 из них – девочки. Организации, помогающие пережившим сексуализированное насилие со стороны российских военных, сообщили, что число пострадавших, по их подсчетам, превышает 2000.

Однако узнать точное число людей, переживших насилие, невозможно. Некоторые люди предпочитают не сообщать властям о пережитом или не могут. Это связано с тяжелыми психологическими последствиями, общественной стигмой, гибелью или миграцией пострадавших. Более того, Генпрокуратура не включает в официальную статистику данные о военнопленных, а они, как рассказывают правозащитники, сталкиваются с сексуализированным насилием в заключении постоянно.

В Независимой комиссии ООН, Генпрокуратуре Украины и в организации Truth Hounds, которая помогает расследовать преступления российских военных в Украине, говорят, что пострадавшие чаще всего сообщают об изнасилованиях, угрозах изнасилования, нанесении увечий половым органам, принудительном обнажении, принуждении смотреть на сексуальное надругательство над близкими, а в некоторых случаях и о кастрации.

Подобное насилие имеет ярко выраженный гендерный характер, говорит Гровер, а следовательно, оно проявляется и влияет по-разному на людей разного гендера.

"Тело женщины рассматривается как воплощение чести общества"

"Я чувствовала только боль. Я не могла даже дышать. Я не могла понять, почему они делают это со мной, как они вообще могут делать такое с кем-то".

Это слова бывшей военнопленной украинки. Она рассказала о пережитом опыте сексуализированного насилия в российском плену следователям Независимой международной комиссии ООН по расследованию нарушений во время войны в Украине. В тюрьме на территории России она провела почти два года, в 2024 году ее выпустили в результате обмена.

Когда она сдалась в плен, ей было 24 года. Она рассказывает, что сорудники ФСИН регулярно применяли к ней пытки. Во время одного из допросов, ей завязали глаза, раздели, связали руки и щиколотки и изнасиловали дубинкой. "В это время сотрудники говорили, что она заслуживает всего, что с ней происходит", говорится в отчете комиссии. В результате полученных травм у женщины развились тяжелые заболевания, по возвращении в Украину ей потребовалось сделать две операции и проводить длительную реабилитацию.

Также множество украинок столкнулись с сексуализированным насилием со стороны военных РФ в своих домах во время оккупации или в фильтрационных лагерях, говорит Андрей Лацыба, юрисконсультант организации Truth Hounds.

"Мне кажется, что сексуальное насилие в отношении женщин было более распространенным явлением, например, в их домах или за пределами мест заключения. [В первые месяцы полномасштабного вторжения] мужчин в основном убивали на месте, а женщин после этого насиловали", – говорит он.

О подобной тенденции также свидетельствуют множественные отчеты Независимой комиссии ООН. В одном из них описывается случай, когда двое российских военных ворвались в дом к 42-летней жительнице Киевской области во время оккупации в марте 2022 года. Женщина была на третьем месяце беременности, вместе с ней дома находился ее сын и его 17-летняя девушка. Военные несколько раз изнасиловали их обеих, заставляли сына смотреть на происходящее, стреляли в его сторону и угрожали убийством.

Многие исследователи и пострадавшие говорят, что сексуализированное насилие часто используется как еще одно оружие войны. В этих обстоятельствах, считает комиссар Независимой комиссии ООН Вринда Гровер, подобные действия в отношении женщин напрямую связаны с представлениями об их роли в обществе.

"Цель, конечно же, состоит в унижении. Но на тело женщины, как мы знаем из других конфликтов, покушаются в особенности, поскольку оно рассматривается как часть воплощения общества и его чести. [Этот вид насилия] несет за собой стигму. В большинстве обществ женщины не рассказывают об этом", – говорит она.

В этих условиях в отношении женщин также совершаются групповые изнасилования, говорится в отчетах ООН. Пострадавшие делятся, что во время изнасилований российские военные нередко оскорбляли их по гендерному и национальному признакам.

На оккупированных украинских территориях военные РФ похищают некоторых женщин из-за их активной проукраинской позиции или помощи ВСУ, и помещают их в тюрьмы. Кого-то перемещают по оккупированной территории, кого-то депортируют в Россию. В местах заключения сексуализированное насилие – повсеместно, рассказывала ранее Настоящему Времени правозащитница Людмила Гусейнова, которая провела в российском плену несколько лет. Сейчас она возглавляет гражданскую организацию "Нумо, Сестри", которая помогает пережившим насилие.

"Через принуждение к оголению на "Изоляции" (тюрьме в Донецке – НВ) прошли все, просто все, – рассказывала Гусейнова. – А дальше – нельзя сказать, кому как повезло, потому что это будет звучать цинично, – дальше [насилию подвергали] многих людей. Женщин шантажировали, так сказать, возможностью увидеть или услышать детей. Это так цинично и низко, это противно".

В заключении женщины также сталкиваются и с другими видами гендерного насилия. Например, во время менструации некоторым и гражданским, и военным украинкам отказывались предоставлять средства личной гигиены. Вместо этого предположительно сотрудники ФСИН, говорится в последнем отчете комиссии ООН, "насмешливо предлагали рвать простыни и матрасы, чтобы использовать их в качестве прокладок". Невозможность соблюдать личную гигиену, в свою очередь, приводит к тяжелым последствиям для репродуктивного здоровья.

Бывшие военнопленные украинки также рассказали Независимой комиссии ООН, что в заключении их регулярно заставляли обнажаться и приседать или принимать душ в присутствии мужчин-конвоиров и других заключенных. После душа женщинам не давали одеться и заставляли их идти голыми в свои камеры.

Комиссия также описывает случай, когда у беременной на раннем сроке женщины произошел выкидыш из-за издевательств и отказах в оказании медицинской помощи. Однажды она упала в обморок и пришла в сознание уже в больнице. Конвоир заявил, что она сама виновата в случившемся.

Кастрации, пытки и унижения. Что происходит с мужчинами в российском плену

Спустя четыре года после полномасштабного вторжения официальное число судебных дел о сексуализированном насилии со стороны военных РФ в отношении мужчин – почти в два раза меньше, чем в отношении женщин. В Генпрокуратуре ведут 146 дел о насилии в отношении мужчин и 247 – в отношении женщин. Однако, как рассказали Настоящему Времени в Truth Hounds, Global Survivors Fund и ООН, число мужчин, обратившихся за помощью из-за сексуализированного насилия, значительно превышает число пострадавших женщин, но они не хотят говорить об этом публично.

В основном, как следует из доступных данных, к мужчинам применяют этот вид насилия в качестве пыток в местах заключения на оккупированных территориях Украины и в России. С насилием сталкиваются как военнопленные, так и похищенные и неправомерно осужденные гражданские. Свидетельства приходят из официальных колоний, секретных тюрем и фильтрационных лагерей.

Среди самых серьезных случаев, которые задокументировали Truth Hounds, – кастрация. По словам Андрея Лацыбы, это произошло с менее чем 10 мужчинами, которые дали показания их организации, но гораздо чаще в плену кастрацией угрожают.

"Угрозы направлены на то, чтобы унизить человека и заставить его что-то сделать. Это попытка воздействовать на мужественность, самопонимание человека, его самоидентификацию. Например сказать [пленному], что ты больше не будешь мужчиной, или если ты этого не сделаешь или ничего нам не расскажешь, то у тебя не будет детей. И здесь мы можем выдвинуть различные квалификационные критерии в судах. Это может быть пытка, это может быть сама кастрация как неправомерное деяние. Это также может быть частью более широкой квалификации геноцида", – говорит юрист.

Независимая комиссия ООН называет сексуализированное насилие одной из форм пыток украинцев, которых российские военные держат в местах заключения или в фильтрационных лагерях.

"Комиссия расследовала и задокументировала крайне тревожную практику неоднократного и систематического применения российскими властями сексуального насилия, а также сексуального надругательства, сексуального насилия, которое можно приравнять к пыткам, – говорит Вринда Гровер. – Это изнасилования, принудительное оголение, калечащие операции на половых органах, угрозы кастрации".

Самая распространенная форма этого насилия – пытка током половых органов, говорят в Truth Hounds. По данным организации, около 80% мужчин, прошедших через российский плен, рассказали об этом.

"Речь идет о старом советском полевом телефоне, который называется ТА-57 ("тапик"). В нем есть динамо-машина, которую вы вращаете, и она генерирует электричество, и эти провода присоединяют к области половых органов, анальному отверстию, пенису и другим частям тела. И это действительно очень распространенная тактика", – говорит Андрей Лацыба.

Мужчины также сталкиваются с изнасилованиями предметами со стороны российских военных и сотрудников мест лишения свободы, следует из показаний, собранных Truth Hounds. Многие рассказывают, что угрозы изнасилованием также широко распространены. Это ранее в интервью Настоящему Времени подтверждал украинский правозащитник Максим Буткевич, который пробыл в российском плену больше двух лет.

В отличие от гражданских, говорят в Truth Hounds и ООН, во многих случаях сексуализированные пытки применяются к военнопленным, чтобы выбить из них признания в совершении преступлений. В некоторых случаях их удерживают без контакта с внешним миром, и признание становится единственной возможностью получить адвоката или связаться с родными, говорит Лацыба:

"Военнопленных обычно заставляют признать совершение определенных видов преступлений. Например, приказ об убийстве мирных жителей или что-то подобное. Можно увидеть множество судебных процессов, "трибуналов" в так называемой "ДНР". Потому что, когда [военнопленные] признаются в этом, начинается национальная процедура в России, и у них есть определенные процессуальные гарантии российского уголовного-процессуального права. А некоторые люди под пытками признаются. Таким образом, у них, по крайней мере, есть время и право позвонить своим родным или связаться с адвокатом, потому что иначе у них ничего нет".

В то же время, отмечает Лацыба, из-за общественной стигмы и консервативных установок о мужественности многие пережившие сексуализированное насилие мужчины не готовы рассказывать о случившемся властям. И хотя система работы с пострадавшими от этого вида насилия в Украине меняется в сторону травма-информированного подхода, некоторые люди либо боятся повторно проживать эмоции, либо не хотят проходить через публичные судебные процессы.

"Им проще сказать: "А, меня просто пытали". Сказать, что тебя где-то изнасиловали, – это чрезвычайно болезненно для многих мужчин, и они просто не хотят об этом говорить. Эти мужчины объединяются, они общаются, поддерживают друг друга. – говорит юрист. – Но они не хотят взаимодействовать с представителями власти. Они хотят быть в этой группе выживших, потому что чувствуют себя там в безопасности. Они могут говорить, могут делать все, что угодно, но не хотят выходить за рамки и говорить с властями".

Гомофобия и преследование ЛГБТК-людей

"Они сразу же вытащили платье красное в зеленый горошек и заставили меня его надеть. Где они его взяли, я не знаю, но, вероятно, это из личных вещей бывших узников, потому что это был полицейский участок. На надевание платья они мне дали 5 минут. Потом сказали мне покружиться", – так описывал свое задержание херсонский ЛГБТ-активист и партизан Алексей Полухин.

Российские военные похитили его на блокпосту во время оккупации весной 2022 года. Во время задержания его также раздели, чтобы осмотреть на наличие "проукраинских" татуировок – это частая практика и в фильтрационных пунктах. Полухин провел в плену два месяца, его регулярно оскорбляли и подавляли морально, но жестоких физических пыток к нему не применяли – на момент похищения ему был всего 21 год.

Структурированных данных о насилии в отношении ЛГБТК-людей со стороны российских военных в Украине очень мало. Однако следователям ООН удалось задокументировать несколько случаев, когда люди подвергались насилию из-за своей сексуальной и гендерной идентичности.

В докладе, опубликованном в 2023 году, комиссия рассказала о случае насилия в отношении двух лесбиянок, которые жили вместе в Херсонской области. В мае 2022 года к ним домой пришли российские военные и потребовали переночевать. Военные догадались об ориентации девушек, стали допрашивать их об интимной жизни, а позже изнасиловали.

Следователям ООН также поступили сообщения о рейдах В России уже много лет преследуют ЛГБТК+ людей по обвинениям в так называемой "пропаганде гомосексуализма". В декабре 2023 года Верховный суд признал несуществующее "международное движение ЛГБТ" "экстремистской организацией". Но еще до этого признания российские силовики устраивали рейды в квир-пространствах. Теперь они проходят и на оккупированных территориях Украины, и по всей России.военных в штаб-квартирах ЛГБТК-организаций на территориях, оккупированных армией РФ. В отчете сообщается о нескольких случаях таких рейдов в Киевской, Херсонской и Донецкой областях, когда они находились под российской оккупацией. Российские военные догадывались о сексуальной ориентации людей во время досмотров их телефонов и личных вещей.

"Они оскорбляли их из-за их сексуальной ориентации и ВИЧ-статуса, угрожали изнасиловать и убить их. Также [военные] украли их деньги", – говорится в отчете комиссии.

Проявления гомофобии часто присутствуют и при пытках неквир-людей, говорит юрисконсультант Truth Hounds Андрей Лацыба.

"Угрозы изнасилованием очень распространены. Мне кажется, это уходит глубоко корнями в гомофобную и сексуализирующую культуру в России. Даже во время несексуализированных пыток военные используют оскорбления, чтобы унизить человека и ассоциировать его с гомосексуальностью, усиливая стигму в отношении квир-людей".

По словам источников Truth Hounds, в Херсонской области в одной из тюрем российские военные устроили камеру, в которой исключительно насиловали мужчин.

"Они ее называли "п*дорской камерой", – говорит Лацыба. – Гражданским пленным угрожали, что их бросят в эту "п*дорскую камеру", если они не будут выполнять их требования".

"Мы делаем все возможное, чтобы нейтрализовать вред". Репарации и помощь пережившим насилие

Сексуализированное насилие значительно влияет на здоровье. Оно приводит к серьезным хроническим заболеваниям, включая ЗППП, увечьям не только половых органов, психологическим травмам. Часто пережившим необходима длительная и тяжелая реабилитация, рассказывает Ольга Опаленко, глава отдела доказательств Truth Hounds и глава технического секретариата по Украине в Global Survivors Fund.

"Во-первых, это проблемы с зубами. Почти 100% людей нуждаются в такой помощи, а также во многих других видах медицинской помощи, начиная от диагностики и заканчивая специфическими операциями. Так что все 100% людей нуждаются в различных видах медицинской помощи. С точки зрения реабилитации, многим необходимо санаторное лечение, потому что их врачи им об этом сказали", – рассказывает Опаленко.

В связи с этими и другими преступлениями России в Украине остро стоит вопрос о возмещении ущерба. Полноценный международный механизм репараций, которые Россия должна будет выплатить Украине, пока не установленВ ЕС лишь в декабре 2025 года подписали декларацию о создании комиссии, которая будет рассматривать заявления о вреде, причиненном Россией. Это второй из трех шагов для установление полноценного репарационного механизма. Ранее был создан Реестр убытков. Следующий шаг – создание компенсационного фонда..

В конце 2024 года президент Украины Владимир Зеленский подписал закон, который вводит дополнительную государственную помощь пострадавшим от сексуализированного насилия со стороны российских военных. Его инициировала депутатка Верховной рады Марина Бардина. Хотя закон приняли больше года назад, по многим причинам на практике он все еще не заработал, рассказывает Опаленко. Но помощь пострадавшим нужна прямо сейчас. Хотя власти активно сотрудничают с правозащитниками для разработки эффективной системы поддержки, основную помощь – юридическую, психологическую и медицинскую – оказывают НКО. Среди них:

• JurFem,
• SEMA Ukraine,
• "Нумо, Сестри",
• La Strada Ukraine,
• "Марш Жінок",
• сеть "Випускники" (ALUMNI) и другие.

Весной 2024 года международная организация Global Survivors Fund запустила программу выплаты так называемых промежуточных репараций для людей пострадавших от сексуализированного насилия со стороны российских военных в Украине. Тем людям, чьи случаи удалось подтвердить, фонд выплачивает единовременно 3000 евро.

"Государство и организации оказывают не просто помощь какую-то, а именно есть понимание, что это возмещение тех убытков, которые им были нанесены агрессором. Но при невозможности пока осуществить трибунал и обеспечить длительные репарации, мы делаем все возможное для того, чтобы этот вред как-то нейтрализовать", – говорит Ольга Опаленко.

Как рассказали Настоящему Времени в организации, к концу февраля 2026 года более 1200 человек обратились за выплатами, чуть больше 1000 из них получили выплаты. Как рассказывает Ольга Опаленко, каждый случай в GSF проверяют в несколько этапов при помощи экспертов и партнерских организаций, работающих с пережившими насилие. Truth Hounds – одна из них.

За годы своей работы TH удалось собрать объемную базу данных, в которой есть информация о пострадавших, предполагаемых преступниках, а также свидетельства других людей. Зачастую, по ее словам, у НКО есть больше доказательств случившегося, чем у самих пострадавших.

"Truth Hounds управляет этой базой данных, анализирует информацию и разделяет ее на логические кластеры. Таким образом, для каждого пережившего насилие у нас был очень большой кластер с доказательствами преступлений, совершенных против каждого из них. Именно поэтому у нас появилась возможность стать частью этого временного проекта по репарациям", – говорит Опаленко.

Вместе с этим Global Survivors Fund предоставлял возможность обратившимся за выплатами также передать информацию в Офис генпрокурора, в котором существует специальное подразделение, занимающееся этими делами. Но главное в программе GSF, рассказывает Опаленко, – возможность получить официальный статус потерпевшего.

"В проекте отдельно говорилось, что вас признают потерпевшими, и государство этот статус также признает, потому что взяло на себя эти обязательства. И кажется, менеджмент проекта больше делал ставку не столько даже на деньги, а сколько на признание, чтобы убрать стыд, убрать, возможно, часть той большой травмы, которая есть у человека и попытаться этим, в том числе, реинтегрировать его в общество", – говорит она.

Однако, говорят правозащитники, они сталкиваются с еще одной проблемой. Большинство международных механизмов по расследованию военных преступлений России в Украине начинают отсчет от полномасштабного вторжения в 2022 году. Сейчас правозащитники борются за то, чтобы добиться правосудия и для тех, кого военные действия России в Украине затронули с самого начала войны – 2014 года.

"Амнистия за военные преступления станет катастрофой". Понесут ли военные России наказание

Опыт других конфликтов и международных военных трибуналов показывает, что военные преступления, особенно сексуализированное насилие, расследовать тяжело и долго, еще труднее – наказать конкретных исполнителей. Иногда на это уходят десятилетия.

Из-за активных боевых действий почти невозможно физически найти и судить подозреваемых в военных преступлениях: кто-то был убит, кто-то все еще воюет на фронте, а кто-то скрывается на территории РФ. И это еще одна преграда на пути к правосудию для пострадавших. Однако украинские следователи все равно расследуют и передают в суды подобные дела.

За прошедшие четыре года суды в Украине вынесли лишь 17 приговоров в отношении 22 российских военных за сексуализированное насилие, рассказали Настоящему Времени в Офисе генпрокурора. Всех их приговорили к наказанию в виде лишения свободы. Все приговоры вынесены заочно. Еще 86 военным РФ было объявлено подозрение, а в судах находится на рассмотрении 50 обвинительных актов в отношении 61 военного.

В Независимой комиссии ООН говорят, что даже когда подобные расследования и судебные процессы затягиваются на годы, следователи делают все возможное, чтобы установить личности преступников и привлечь их к ответственности в будущем.

"Мы документируем и идентифицируем преступников, как тех, кто непосредственно совершает преступления, так и тех, кто отдает приказы, – говорит Вринда Гровер. – Все это способствует созданию долгосрочного механизма привлечения к ответственности. И эти доказательства, при необходимости, предоставляются соответствующим учреждениям".

В то же время для многих переживших насилие, правозащитников и следователей стало шоком, когда в конце 2025 года был опубликован проект потенциального мирного плана, который США предлагали заключить Украине и России. Одним из пунктов была "полная амнистия" за все военные преступления, совершенные в ходе конфликта. Включен ли этот пункт в новые варианты мирного плана – не известно.

"Безнаказанность потенциально приведет к еще большим преступлениям агрессии. Нам об этом говорит история и политика памяти. Этого нельзя допускать", – говорит Опаленко.

Но даже подобные предложения могут создать опасный прецедент в международном праве и лишить переживших насилие шанса на правосудие, говорит юрист Андрей Лацыба:

"Это станет катастрофой, если будет объявлена амнистия за военные преступления. Я считаю, что это должно быть красной линией, которую нельзя пересекать, – говорит юрист. – Это может сломить многих людей, например, в будущем, когда произойдут новые конфликты, и выжившие просто поймут, что справедливости все равно не будет. По крайней мере сейчас есть хоть какая-то надежда на справедливость, учитывая все недостатки, которые существуют в международном и национальном праве".

У военных преступлений нет срока давности, среди главных принципов репараций для жертв нарушений международного права – компенсации, реабилитации, гарантии неповторения преступлений, а также наказание преступников. Поэтому комиссар Независимой комиссии ООН Вринда Гровер называет подобную амнистию недопустимой.

"Мы неоднократно настаивали, что любое мирное соглашение должно обеспечить ответственность за международные преступления. Мир должен быть подкреплен тем, что к ответственности будут привлечены те, кто совершил [военные] преступления. Безнаказанность не может продолжаться".