Поиски восьмилетнего Хизира Дербичева из Ингушетии стали одной из самых обсуждаемых тем последних недель на Северном Кавказе. Внимание привлекли не только усилия добровольцев и спасателей, но и активное вмешательство чеченских властей. Редакция Кавказ.Реалии выясняла, почему подобные трагедии регулярно становятся поводом для публичной активности окружения и семьи Рамзана Кадырова и какую роль в этом играет продвижение его сыновей.
В Ингушетии завершились поиски восьмилетнего Хизира Дербичева. Мальчик пропал 15 июня: он бросился в реку Сунжа, пытаясь спасти друга. Неделю Хизира искали спасатели и тысячи добровольцев. 22 июня тело ребёнка обнаружили в нескольких километрах от места, откуда его унесло течением.
По мере того как трагедия привлекала всё больше внимания, росла и активность чеченских властей. Утром 19 июня государственные СМИ сообщили, что в районе поисков работают бойцы ОМОН "Ахмат-1". Спустя несколько часов глава Чечни опубликовал видео с молитвой за мальчика – в Саудовской Аравии её прочитали сыновья Кадырова. Позже он заявил, что подключил к операции расчёт беспилотной авиации полка полиции спецназначения под командованием Замида Чалаева. Правозащитники и независимые СМИ ранее связывали Чалаева с похищениями жителей республики, пытками, преследованием критиков властей и принудительной отправкой людей на войну против Украины.
Случай с Дербичевым далеко не первый, когда окружение Кадырова перехватывает повестку после того, как трагедия приобретает широкий масштаб.
Летом прошлого года похожая ситуация сложилась во время поисков семилетнего Джабраила Мудаева в самой Чечне. Как только исчезновение ребенка стало главной темой в регионе, руководитель республики заявил, что держит ситуацию под личным контролем, а на место поисков прибыл его сын Адам Кадыров.
В чеченском оппозиционном движении NIYSO считают, что между этими двумя кампаниями прослеживается очевидное сходство: "Власти начали активно реагировать только тогда, когда история обрела широкий резонанс".
Поиски детей – не единственный повод для подобной активности Грозного на территории соеседей. После недавнего наводнения в соседнем Дагестане глава Чечни регулярно сообщал о работе подсанкционного фонда имени Ахмата Кадырова в зоне бедствия. В пострадавшие районы направили чеченского министра по национальной политике Ахмеда Дудаева, а государственные СМИ республики подробно освещали его "гуманитарную миссию".
Власти видят, что люди способны действовать без них, и это их беспокоит
Правозащитник из Чечни Абубакар Янгулбаев связывает интерес чеченских властей к подобным событиям с особенностями политической коммуникации в республике.
"Власти уделяют особое внимание эмоционально значимым историям, потому что такие ситуации создают высокий общественный отклик и позволяют продемонстрировать заботу и вовлеченность руководства. Это часть политической коммуникации: через трагедии, поисковые операции и благотворительность формируется образ власти как близкой к народу, эффективной и способной быстро реагировать. Такие кейсы легче воспринимаются и гасят внимание к неудачам и давлению", – говорит собеседник.
Он признаёт: в подобных ситуациях сложно полностью разделить реальную помощь и публичную демонстрацию, поскольку они часто идут параллельно. Однако с точки зрения политической логики медийная составляющая играет ключевую роль – важно не только участие, но и его видимость. Это усиливает эффект и позволяет контролировать интерпретацию происходящего.
Схожей позиции придерживается и политолог Руслан Айсин.
"Любая власть стремится показать не просто эффективность, а незаменимость, – объясняет он. – Когда происходят резонансные трагедии, чиновники стараются продемонстрировать, что участвуют и делают всё возможное. Это попытка предупредить негативную реакцию общества и возможные претензии".
Главной особенностью во время поисков Хизира Дербичева снова стала массовая самоорганизация. На берегах реки бок о бок работали волонтёры из Ингушетии, Чечни и других регионов Северного Кавказа, а также из Краснодарского края, Свердловской области и даже из Казахстана и Кыргызстана.
Как отмечает Янгулбаев, именно низовая сплочённость ставит перед номенклатурой сложную политическую дилемму.
"С одной стороны, это демонстрирует солидарность людей, с другой – показывает, что общество способно действовать без прямого участия государства. Поэтому власти стремятся встроиться, чтобы сохранить символическое лидерство, направить процесс и включить его в официальную повестку", – говорит он.
Айсин добавляет, что традиции взаимовыручки всегда вызывали у чиновников скрытую тревогу: "На Кавказе очень высокий уровень самоорганизации и гражданской солидарности. Власти видят, что люди способны действовать без них, и это их беспокоит. Поэтому они стараются встроиться в общественные инициативы и представить их как собственную заслугу".
В NIYSO подчеркивают: и в случае с Джабраилом Мудаевым, и во время поисков Хизира Дербичева вся основная нагрузка легла на плечи обычных людей.
"Участники поисков знают, что особой пользы от властей они не получили. Почти всё делалось за счёт усилий волонтёров", – утверждает представитель движения.
Отдельную роль собеседники редакции отводят медийной активности сыновей главы Чечни, которые в этот раз из Саудовской Аравии под камеры помолились, как утверждается, за пропавшего ингушского мальчика.
"Их участие демонстрирует не только мнимую семейную вовлечённость, но и постепенно вводит их в публичное пространство как самостоятельных фигур. Это также соответствует модели, где личная и семейная репутация лидера тесно связана с восприятием власти в целом", – говорит Янгулбаев.
Не думаю, что власти смогли заработать на этом политические очки
Подобный медийный акцент он называет долгосрочной политической стратегией: публичное участие в религиозных, гуманитарных и резонансных событиях помогает создать узнаваемость, ассоциации с правильными ценностями и управленческими качествами. Это не обязательно означает прямую подготовку к передаче власти, но работает на укрепление "символического капитала" семьи.
В NIYSO добавляют, что из всех сыновей главы республики чеченский агитпроп сейчас выделяет именно Адама Кадырова.
"Над его образом работают намного больше, чем над образом Ахмата. Третий сын, Эли (он же Али и Зелимхан – Прим.), вообще ушёл в тень. В целом всё это связано с попыткой сформировать представление о них как о людях, которые заботятся о чеченцах и могут стать руководителями", – считает представитель движения.
Айсин тоже указывает, что медийная вездесущность наследников Рамзана Кадырова – это целенаправленная работа: "Создаётся необходимый пиар-фон. Они должны везде фигурировать, демонстрировать своё участие. Через подобные истории формируется образ людей, которые якобы способны решать самые сложные задачи и приходить на помощь обществу".
Однако реальная эффективность таких политтехнологий остаётся предметом споров. По мнению политолога, история с поисками Хизира скорее высветила силу народной солидарности, а не пользу от вмешательства властей.
"Все видели кадры, как добровольцы со всего Кавказа прочёсывали реку и искали ребёнка. Пиариться на такой трагедии – последнее дело. Не думаю, что власти смогли заработать на этом политические очки", – заключил собеседник.
- Трое сыновей главы Чечни владеют особняками в центре Грозного общей стоимостью более двух миллиардов рублей. Младшему владельцу одного из особняков девять лет. Сведения о недвижимости журналисты обнаружили в утечке из Росреестра. Кавказ.Реалии рассказывают, какие еще активы находили у семьи Кадырова и как к этому относятся в республике.
- Семья главы Чечни продолжает строить бизнес-империю в республике. Помимо нового гипермаркета, который открылся как замена ушедшей из региона "Ленты", дети Кадырова начали несколько крупных проектов. Как выяснила редакция Кавказ.Реалии, успех в предпринимательской деятельности преследует не только потомков главы Чечни, но и их друзей.
- Кадыров впервые в своей карьере не стал лидером списка кандидатур "Единой России" на выборах в Госдуму, которые запланированы на осень. Ранее он пропустил съезд правящей партии в Москве. По неофициальным данным, глава Чечни неизлечимо болен – сам он это отрицает.
- Комитет ООН по правам человека принял жалобу осуждённых лидеров протестов в Ингушетии из-за земельного соглашения с Чечнёй. Теперь свою позицию должна представить Москва – на это ей отведён срок до 26 ноября.