В России, в том числе в регионах Поволжья, — топливный кризис из-за участившихся атак ВСУ на нефтеперерабатывающие предприятия. В республиках и областях ПФО власти отчитываются о введении лимитов на покупку топлива, а жители жалуются также на резкий скачок цен. Независимый аналитик глобального энергетического рынка Борис Аронштейн в интервью "Idel.Реалии" назвал происходящее "региональным кризисом", однако добавил, что ситуация на рынке может ухудшиться. По его словам, жителям Поволжья "следует готовиться к очень плохому лету".
— Около недели назад в беседе с нашими коллегами из "Кавказ.Реалии" вы говорили, что ситуацию с бензином в России пока нельзя назвать "топливным кризисом". За это время что-то поменялось?
— Если ситуацию на топливном рынке России формализовать в каких-то индексах, то нормальная ситуация — это единица, а полномасштабный национальный топливный кризис — это пять. Я говорил, что ситуация близка к региональным кризисам и оценивал ее как между тремя и четырьмя.
Сейчас я могу сказать, что ситуация приблизилась к четырем — то есть в ряде регионов России наблюдается уже полномасштабный топливный кризис. Он еще не национальный, но региональным кризисом его уже можно назвать.
— Неделю назад вы также сказали, что риск наступления национального кризиса существует. Как вы считаете, что может стать толчком к нему в ближайшие дни или недели?
— В ряде регионов он уже наступил на самом деле. Приволжский федеральный округ — один из тех регионов, где кризис уже наступил. Настоящий кризис, который был в Соединенных Штатах в 1973 году во время Войны Судного дня и в России в начале 90-х, характеризуется отсутствием практически всех марок топлива, многодневными очередями на бензоколонках и сильным повышением цен — особенно на независимых заправках.
Все это мы уже имеем в Крыму и в ПФО. То есть кризис уже физически реализовался — и еще более ухудшился в результате атаки БПЛА 12 июня на перерабатывающий комплекс "Татнефти" — "Танеко".
— В ПФО в зависимости от региона ситуация с продажей бензина крайне разная. Если в том же Татарстане, насколько можно судить, она более-менее контролируемая, то в той же Чувашии местные жители жаловались, что бензин марки АИ-92 стоит 89 рублей за литр. В Саранске наблюдаются большие очереди на некоторых заправках, в Нижнем Новгороде цена за литр 95-го или дизеля на АЗС "Газпромнефти" достигала 129 рублей, в Йошкар-Оле — лимиты. Почему, на ваш взгляд, ситуация везде разная, несмотря на то, что эти регионы находятся друг от друга достаточно близко?
— А потому что мы видим уже начинающуюся панику среди населения, которое стремится запастись бензином по максимуму. Это толкает цены вверх, а отпуск бензина — наоборот — вниз. Мы, собственно, в миниатюре сейчас наблюдаем то, что произошло после закрытия Ормузского пролива, когда цены взлетели в несколько раз.
Кризис уже физически реализовался
Я не удивлюсь, если такой скачок цен будет продолжаться. Если бы власти отдали эту ситуацию на откуп рынку, цены бы взлетели, но в какой-то момент нащупался бы новый баланс между спросом и предложением. Хотя бы потому, что сама логика подсказывает: в этих случаях надо меньше ездить и в каких-то ситуациях переходить с бензина 95-го на 98-й, который дороже, но который есть.
Но население не делает ни того, ни другого — и все это толкает цены очень высоко. Я думаю, рост цен продолжится, потому что сейчас еще вмешается уборочная кампания. С другой стороны, уже наметились некоторые уменьшения использования автотранспорта: например, в Крым в этом году, мне кажется, поедут далеко не все.
— Вы сказали, что власти могли бы отдать ситуацию на откуп рынку. А как вы считаете, власти в ПФО справляются с происходящим? Удается ли им как-то купировать проблему с топливом?
— Плохо они с этим справляются. Их основной лозунг (и они в данном случае ничего инновационного не предлагают) — тащить и не пущать: отпуск бензина в одни руки, запрет на экспорт. Обратите внимание, что все меры — запретительные. Ни одной конструктивной меры — допустим, по улучшению и пересмотру логистики, чтобы каким-то образом переправлять большие объемы нефтепродуктов из одного региона в другой — они не предлагают.
Рост цен продолжится, потому что сейчас еще вмешается уборочная кампания
— Что, на ваш взгляд, стоило бы делать властям в нынешней ситуации?
— Вы меня толкаете на очень опасный путь — давать рекомендации. Я знаю, что вас читают и смотрят не только люди, живущие за рубежом, но и государственные структуры в самой России, поэтому давать им рекомендации мне бы не хотелось.
Я ограничусь самым общим замечанием — это происходит не первый год. Но с каждым годом происходит кумулятивный эффект — и ситуация ухудшается. Ну вот Китай запасся же нефтью и совершенно спокойно пережил Ормузский кризис. Здесь тоже можно было бы это сделать. Ничего этого ни в отношении консервации каких-то объемов, никаких действий в отношении перераспределения объемов…
Все-таки, согласитесь, на Дальнем Востоке НПЗ в Комсомольске-на -Амуре и Хабаровске атакам не подвергаются. Да, Россия — протяженная вдоль географических параллелей страна, но тем не менее переброску части нефтепродуктов из Восточной Сибири и Дальнего Востока, наверное, можно было осуществить, хотя это не так просто, но это можно было сделать.
Обратите внимание: не сделано было ничего. Страна уже третий год подряд идет по пути запретов. А резервные мощности (которые были два года назад, год назад, их было примерно 20%) исчерпаны. И страна движется в направлении полномасштабного национального кризиса. Как только постоянно будут выведены из строя 30-35% мощностей, кризис затронет уже все области.
— Продолжая тему того, что сделали и не сделали российские власти. Недавно агентство Reuters сообщило, что власти России намерены покупать бензин за границей. По словам источников издания, топливо будет поставляться из одной из азиатских стран (ее не называют) в один из российских портов на западе страны. Такой сценарий возможен? И если да, то как это может повлиять на ситуацию в ближайшей перспективе?
Обратите внимание, что все меры — запретительные
— Закупки топлива были вполне возможны. России не давала это делать национальная гордость, так сказать, великороссов. В принципе, это возможно — и это надо было делать еще раньше; надо было создавать запасы зимой, когда потребление топлива было ниже, предвидя усиление атак БПЛА. Но я еще раз говорю: для этого есть определенные меры, но я бы не хотел становиться консультантом российского правительства в данном случае.
— На прошлой неделе СМИ активно писали, что российским НПЗ разрешили выпускать топливо качества "Евро‑3" под видом "Евро‑5" из‑за риска дефицита на рынке. Можете относительно простым языком объяснить автовладельцам, что это для них может означать?
— Эта мера не очень хорошая — не под видом, а совершенно открыто вернуться к "Евро-3". Основное отличие "Евро-3" от "Евро-5" — это глубина переработки и, в первую очередь, очистки от соединения серы.
Я по своей докторской диссертации — химик-эколог, поэтому это моя профессиональная сфера. В 90-х годах я жил какое-то время в Техасе, в Хьюстоне — и знаю, что такое смог из соединений серы. Это когда соединения SO2, SO3 попадают в мельчайшие капельки воды в атмосфере — и мы, по сути, имеем кислотный дождь.
Это очень плохо для окружающей среды, но это также плохо и для автомобилей, потому что соединения серы — это корродирующие (процесс разрушения материала из-за химического или электрохимического взаимодействия с окружающей средой — "Idel.Реалии") элементы. А поскольку население уже давно практически пересело на иномарки, бензином "Евро-3" можно, конечно, пользоваться несколько месяцев, но если перейти на него постоянно, то это грозит коррозией металлических частей двигателя.
— А если регионы — особенно агросектор в Поволжье — перейдут на такое топливо на месяцы, с какими долгосрочными последствиями столкнется автопарк и специализированная сельхозтехника?
— Для одной уборочной кампании это может быть не критично. Но мы знаем, что нет ничего более постоянного, чем временное. Я очень сильно, что называется, побаиваюсь, что переход на "Евро-3" станет массовым и практически постоянным. Если агротехника и автомобили импортные, то двигатели там откалиброваны на определенное содержание серы — а, значит, в среднесрочной и долгосрочной перспективе нас ждут очень большие неприятности как для фермеров, так и для частных автомобилистов.
— Насколько технологически сложно для современных российских НПЗ, заточенных под "Евро-5", быстро перестроить процессы на выпуск более грязного бензина? И не приведет ли это к быстрому износу оборудования на самих НПЗ?
— Нет, на сами предприятия это не скажется. Переход как раз проще, так сказать, откручивать назад, чем переходить от "Евро-3" к "Евро-5". Это просто уменьшает глубину переработки и, соответственно, увеличивает выход бензина на одну единицу на тонну нефти.
В России, как мы знаем, дефицита сырой нефти нет. До последнего времени в стране был дефицит логистических мощностей, а в последнее время к ним прибавился еще и дефицит перерабатывающих мощностей. Поэтому если глубину переработки уменьшить, а объем выхода бензина увеличить, то на какое-то время это частично может решить проблему.
В среднесрочной и долгосрочной перспективе нас ждут очень большие неприятности как для фермеров, так и для частных автомобилистов
— Удары по НПЗ в Поволжье стали регулярными с весны 2026 года. По данным Reuters, после атак они постоянно останавливают переработку. Возможно ли их восстановить за короткие сроки без доступа к западному оборудованию? Или, возможно, в России уже успели перестроиться на выпуск собственных частей для ремонта?
— Есть три сценария. И базовый сценарий, как всегда, наиболее вероятный. Этот сценарий говорит о том, что если интенсивность ударов ВСУ снизится, то где-то к концу лета вероятность того, что эти мощности вернутся в строй, — выше 50%.
Но, как мы видим, интенсивность не снижается. Более того, Украина демонстрирует совершенно потрясающие технологические возможности. На днях был удар аж по Тюменскому НПЗ. Вы можете себе представить, где находится Тюмень. Также мы, естественно, приведем Московский НПЗ в Капотне.
Я не вижу никакой вероятности снижения этих ударов, поэтому сценарий — от базового до пессимистического. Я думаю, какие-то дыры залатать можно, но мне кажется, что от 20 до 25 процентов всех мощностей будут постоянно выведены из строя.
В одном из интервью я говорил, что власти переходят к так называемому конфискационному методу. Они запрещают продажу бензина гражданским лицам. То есть тот бензин и дизельное топливо, которое делилось между фронтом и тылом, сейчас ориентировано исключительно на фронт. Это у нас уже не продналог, а продразвёрстка на топливном рынке.
— 40% рынка АЗС в России, по данным "Медузы", — это независимые автозаправки. Как вы считаете, приведет ли ситуация, которая сейчас разворачивается, к тому, что они могут закрыться?
— Ну, конечно! Если бензина нет, нефтезаправка тем не менее должна эксплуатироваться в ожидании того, что этот бензин будет — то есть расходы все равно есть, продает она бензин или нет, а доходов нет. Если это продлится четыре-пять месяцев, они, конечно, будут закрываться.
Давайте посмотрим на Башкортостан. Там правительство республики передало "Роснефти" часть пакета "Башнефти". Это говорит о глубоком бюджетном кризисе, когда у правительства Башкортостана уже нет другого выхода, кроме как передать этот актив под залог, получить эти 45-47 миллиардов рублей и закрыть бюджетные дыры.
Но такая возможность есть у правительства Башкортостана с помощью федерального правительства. У маленьких независимых бензоколонок этого нет. Я думаю, они не просто будут закрываться — они будут за бесценок перекупаться вертикально интегрированными компаниями.
— Таким образом, конкуренции станет меньше, и это приведет к увеличению цен на бензин?
— Да, это приведет к росту цен. А в России, как вы знаете — в отличие от всего цивилизованного мира — рост цен происходит, но снижения цен нет.
— Официальные ведомства — например, Росстат — говорят о повышении цен на бензин и дизель, но их данные значительно ниже фактических. Так, например, башкортостанское госагентство "Башинформ" утром в воскресенье писало, что на АЗС "Башнефть-Розница" с начала года произошло 16-е повышение цен на топливо. АИ-92 стоит 62,15 руб., АИ-95 — 66,30 руб. Я правильно понимаю, что занижение статистики направлено на то, чтобы избежать паники?
— Вы привели цифры, что оптовая цена 95-го бензина — 66 рублей. На Санкт-Петербургской оптовой бирже она уже 70 рублей за литр (разговор с Аронштейном состоялся 22 июня — "Idel.Реалии"). И Россия перешла так называемую красную черту, когда она долго отставала от Соединенных Штатов в отношении цены за литр или за галлон (3,78 литра). В США после частичного открытия Ормузского пролива цена за галлон стала уменьшаться и в некоторых случаях даже пробила отметку в четыре доллара за галлон.
А в России стоимость повышается, сравнялась с ценой в Соединенных Штатах и будет расти. Но вы представляете зарплаты в Соединенных Штатах, уровень жизни населения там и зарплаты и уровень жизни населения в России. <…> То есть правительство России, по сути, сдало один из последних своих социальных козырей, а именно дешевый бензин в стране, которая является одной из самых нефтедобывающих. Напомню, что Россия сейчас добывает меньше, чем Соединенные Штаты, но все равно около 10 миллионов баррелей в день.
Жителям Приволжского федерального округа следует готовиться к очень плохому лету с нехваткой бензина, с повышением цен
— Как повышение цен на бензин отразится на стоимости логистики, потребительских товаров и общей инфляции в Приволжском федеральном округе? Как мы понимаем, должны дорожать и продукты питания.
— Они уже дорожают. Они дорожают, потому что дорожает логистика, дорожают удобрения, которые являются одним из продуктов нефтехимии. И цены уже растут. Они часто растут скрытно. К примеру, если раньше за ту же цену продавали 10 яиц, теперь за ту же цену продают 9 яиц. То есть скрытое и открытое повышение цен уже идет, несмотря на то, что бензин дорожает быстрее, чем общая инфляция, но общая инфляция к инфляции цены на бензин начинает подтягиваться.
— Жители регионов ПФО, судя по опубликованным видео, пытаются понять, чего им ждать в дальнейшем. Стоит ли готовиться к топливному кризису или еще более резкому скачку цен на бензин? Какой ваш прогноз?
— Я тут немного отвлекусь. Вы знаете про ситуацию с парадом в Москве, когда, по сути, разрешение на его проведение дал Зеленский, который сказал, что 9 мая бомбить не будут. Так вот здесь они [власти России] должны смотреть на запад. В том плане, ожидать ли оттуда еще большего прилета или нет.
Я могу сказать, что если месяц-полтора назад я несколько скептически оценивал возможности Украины к резкой интенсификации войны БПЛА, то сейчас в связи с тем, что они получили огромный кредит от Евросоюза (он занимает теперь уже окончательно проукраинскую позицию), я думаю, жителям Приволжского федерального округа следует готовиться к очень плохому лету с нехваткой бензина, с повышением цен, в том числе на продукты питания, и со всеми вытекающими отсюда последствиями.
- Во многих российских регионах и на оккупированных Россией территориях Украины в июне началась нехватка бензина их-за атак украинских дронов на российские НПЗ. В середине июня в России начали резко расти цены на топливо.
- Reuters, ссылаясь на анонимные источники в отрасли, утверждает, что удары украинских дронов привели к остановке крупных нефтеперерабатывающих заводов в центральной части России, в результате страна в середине июня потеряла около 25% производства бензина по сравнению со среднесуточным показателем в июне 2025 года, и на 20-25% по сравнению с уровнями марта этого года, до начала интенсивных атак на российские нефтеперерабатывающие заводы.
- Внутреннее потребление бензина в пик летнего сезона оценивается минимум в 110 000 тонн в день. Сейчас, по данным источников, объем производства упал примерно до 90 000 метрических тонн в день.
- По словам источников, остановка двух крупных производителей — Московского НПЗ и НПЗ "Танеко" в Татарстане — на прошлой неделе привела к исчезновению дополнительно 15 000 тонн нефти в день, что привело к снижению добычи до самого низкого уровня за несколько месяцев.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram.
