Президент США Дональд Трамп подписал принятый ранее Конгрессом закон об ужесточении санкций против России и Ирана. Он назван именем одного соавторов документа, недавно скончавшегося сенатора Линдси Грэма. Предусмотренные законом ограничительные меры получили неформальное определение как "адские". Документ призван, в частности, сократить энергетические доходы Москвы и оказать давление на страны, закупающие российскую нефть и газ. По мнению сторонников законопроекта, это окажет давление на Кремль, способное подтолкнуть его к реальным переговорам, ведущим к окончанию агрессивной войны России против Украины.
Среди тех, кто активно поддерживал "закон Грэма", – сенатор Джин Шахин. В интервью Радио Свобода она рассказывает о неотложных военных потребностях Украины, перспективах дипломатии, гибридной войне России против стран Запада и угрозе безопасности на Балканах.
– Конгресс только что принял законопроект о санкциях против России – первый крупный двухпартийный законопроект в поддержку Украины со времени утверждения пакета чрезвычайной помощи в апреле 2024 года. Что изменится для Москвы теперь?
– Голосование в обеих палатах Конгресса прошло с очень убедительным двупартийным большинством. В Сенате законопроект был принят 86 голосами против 11, а в Палате представителей – большинством более чем в 100 голосами при подавляющей двупартийной поддержке. (16 сентября Палата представителей приняла законопроект 262 голосами против 159 – РС).
Его поддержали как демократы, так и республиканцы. Этот закон позволит принять жесткие меры не только в отношении российской финансовой системы, олигархов и тех людей из окружения Владимира Путина, которые помогают России вести эту войну. Он также позволит ограничить поступления, финансирующие войну, – доходы от продажи нефти и газа.
Закон позволит ограничить поступления, финансирующие войну, – доходы от продажи нефти и газа
Документ предусматривает введение пошлин в отношении пяти крупнейших стран-покупателей российского сырья, а это главным образом Китай и Индия. Именно они являются крупнейшими потребителями нефти и газа из России. И, судя по заявлениям индийской стороны, в случае принятия этого законопроекта они намерены прекратить закупки российской нефти и газа. (Законопроект разрешает вводить пошлины в размере до 100 процентов в отношении пяти крупнейших покупателей российской нефти и природного газа, с учетом определённых исключений – РС).
Так что, надеюсь, это станет сильным сигналом не только для Путина и России, но и для Китая и других покупателей российской нефти и газа. Это положит конец "теневому флоту" (судам, используемым Москвой для обхода ограничений на торговлю нефтью – РС).
16 сентября у нас состоялась пресс-конференция, на которой лидеры обеих палат говорили о послании украинцам. Мы хотим сказать им, что ценим их мужество. Они сражаются за демократию и свободу, и мы постараемся сделать всё, что в наших силах, чтобы поддержать их.
– Как быстро эти санкции смогут начать оказывать ощутимое давление на военную экономику России, и что будет определять скорость их вступления в силу?
– Мы очень тесно сотрудничали с торговым представителем, послом Джеймисоном Гриром, при работе над этим законопроектом. Целью было вовлечение администрации в этот процесс, анализ ситуации, касающейся разных стран, определение того, какие из них подпадают под санкции.
Мы очень надеемся, что администрация приступит к действиям, как только законопроект будет подписан.
– Критики сомневаются в том, что санкции дейставительно изменят расчеты и позицию Москвы. На какие конкретные показатели вы будете обращать внимание в ближайшие недели и месяцы, чтобы определить, работают ли эти меры?
– Мы будем очень внимательно следить за ходом их внедрения. Важна для нас не только сама санкционная часть, но и, как я уже сказала, перекрытие источников доходов. Более 50 процентов доходов России поступает от продажи нефти и газа. Мы знаем, что Европа уже отказалась от российской нефти и сейчас находится в процессе отказа от российского газа. Но в мире есть и другие страны, которые этого еще не сделали.
В первую очередь это Китай. Он должен понять: если он хочет и дальше покупать российский газ, то есть и дальше помогать России финансировать и оплачивать неспровоцированную войну, в которой гибнут мирные жители и в которой Россия теряет около 35 тысяч своих солдат в месяц, то ему придется за это заплатить. И заплатить по рыночной цене. Хватит уже закупать нефть и газ на черном рынке через "теневой флот", где они эту цену не платят.
– Украина вступает в очередной сложный этап войны. Вы поддерживаете регулярные контакты с украинскими официальными лицами. Что сейчас наиболее срочно нужно Киеву от Вашингтона?
– Мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы предоставить Украине те ракеты-перехватчики, которые помогают ей защищаться от российских ракет и беспилотников.
Это сложная задача, поскольку возникают трудности с военно-промышленной базой не только в Соединённых Штатах, но и у наших европейских союзников. Но думаю, что мы стараемся сделать всё возможное, чтобы доставить эти перехватчики в Украину. Нам нужно обеспечить им подключение к Starlink. И надо помочь украинцам подготовиться к очередной очень холодной зиме.
Следует продумать все возможные способы оказания давления на Владимира Путина, чтобы заставить его сесть за стол переговоров и положить конец этой войне. Его экономика сейчас находится на грани краха.
Следует продумать все возможные способы оказания давления на Владимира Путина
– Дональд Трамп говорил об энергетическом перемирии между Россией и Украиной. При каких условиях ограниченное прекращение огня могло бы стать путем к более широкому урегулированию?
– Это зависит от того, как оно будет организовано, и от того, насколько серьёзно Россия настроена сесть за стол переговоров. Пока что они не проявляли таких намерений. Путин тянет время, обманывая всех – и администрацию Трампа, и своих посланников, – потому что считает, что сможет просто переждать.
Думаю, мы услышали от Конгресса сильный сигнал, поддержанный обеими партиями, о том, что мы не позволим Путину и России выиграть время. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы оказать на них давление.
– Россия все чаще использует дроны, кибератаки, диверсии и другие средства за пределами Украины. Где, по вашему мнению, заканчивается традиционная война и начинается гибридная?
– Гибридная война ведется уже некоторое время, и сейчас мы наблюдаем её усиление.
Хорошая новость – то, что украинцы очень изобретательны. Они опережают российские технологии в области дронов, и мы должны сделать всё возможное, чтобы поддержать их. Это в интересах не только Украины, но и Америки. На Ближнем Востоке мы стали свидетелями того, как беспилотники нанесли значительный ущерб американским объектам.
Нам необходимо быть максимально технологически продвинутыми в области беспилотников и средств противодействия им, и Украина может нам в этом помочь.
– Вы не раз выражали озабоченность по поводу действий России вдоль восточного фланга НАТО. Что, по вашему мнению, Москва проверяет в странах Балтии и в Польше?
– Ну, не только в Балтии и Польше… У нас только что состоялись слушания в Комитете по международным отношениям, и одним из поднятых вопросов стал тот факт, что Сербия послужила перевалочным пунктом для россиян, когда они совершили нападение в Лейпциге. Затем они вернулись в Сербию. (Власти Германии расследуют предполагаемое участие российских спецслужб в инциденте с дроном, произошедшем в августе в аэропорту Лейпциг/Галле. Немецкие СМИ сообщают, что подозреваемый впоследствии выехал в Сербию – РС). Мы должны убедиться, что боремся с гибридной войной везде, где только можем. Это в интересах не только Америки, но и наших европейских союзников.
– Вы высказывали опасения по поводу потенциальной нестабильности в Косове, Сербии и Боснии и Герцеговине. Что вас беспокоит больше всего?
– Контакты Сербии и Республики Сербской в Боснии с Россией, а также их стремление дестабилизировать регион. Россия рассматривает его как потенциальный второй фронт, и мы должны сделать все возможное для поддержания стабильности в Балканском регионе. Кроме того, нужно дать понять, что наши вооруженные силы также очень внимательно следят за ситуацией.
Нужно дать понять, что наши вооруженные силы также очень внимательно следят за ситуацией
В Косове присутствуют силы НАТО. В Боснии и Герцеговине действует миссия EUFOR. Мы должны убедиться, что россияне знают: мы находимся в состоянии повышенной боевой готовности и следим за развитием событий.
– Перейдем к самой России. Какую роль может реально сыграть российская оппозиция в условиях продолжающейся войны и жестких репрессий внутри страны?
– Они очень эффективно освещают то, что происходит в России, и поддерживают связи со страной таким образом, что это помогает увеличить число диссидентов, действующих на местах в России, а также распространять информацию о том, как Владимир Путин преследует всех, кто не следует установленным им правилам.
Они говорят о жертвах репрессий, обсуждают влияние на российскую экономику санкций, введенных не только в США, но и в Европе, а также последствия этого нового санкционного законодательства и его значение.
– От Украины до стран Балтии, от Польши до Балкан – это отдельные кризисы, или вы рассматриваете их как взаимосвязанные элементы более широкого вызова европейской безопасности?
– Все происходящее взаимосвязано, и мы видим, как Россия сотрудничает с Китаем, с Ираном, с Северной Кореей – не только в Украине, но и на Ближнем Востоке. Мы знаем, что иранцы используют информацию о целях, полученную от Китая и России, чтобы наносить удары по американским объектам.
Недопустимо, что мы не делаем всего возможного, чтобы наказать Путина и Китай, чтобы остановить их атаки против американцев, несущих службу на Ближнем Востоке, и наших объектов там. Это приносит убытки американским налогоплательщикам и уносит жизни американцев. Этого нельзя допускать. И нынешней администрации нужно делать больше, чтобы положить этому конец.
