Олимпиада на фоне войны. Может ли спорт быть вне политики?

Зимние Олимпийские игры Милан-Кортина в разгаре. Запомнятся они не только спортивными победами, но и политическими скандалами, как дисквалификация украинского атлета Владислава Гераскевича, наклеившего на шлем портреты спортсменов, убитых на войне. Может ли спорт быть вне политики? Как международные спортивные соревнования влияют на мировое общественное мнение, и как они исторически связаны с политикой? Гости программы: Дмитрий Навоша, спортивный журналист и медиа-менеджер, основатель сайта Tribuna.com, и спортивный журналист Александр Шмурнов.

Сергей Медведев: Начнем со случая со шлемом Гераскевича, скандального с точки зрения международных спортивных чиновников. Получился некий "эффект Стрейзанд": говорят больше, чем, наверное, хотели бы руководители МОК.

Дмитрий Навоша: Именно так. Руководители МОК обосновывали свое решение не допустить Гераскевича желанием деполитизировать или не избыточно политизировать Олимпийские игры. И они их драматически политизировали этим своим решением, отрицающим, с моей точки зрения, реальность, и противоречащим, не знаю, как букве, но духу олимпийских принципов. Они увеличили политический "эффект Стрейзанд" в чистом виде.

Сергей Медведев: Насколько Олимпиады могут оставаться пространством стерильным, отстраивающимся от всех войн? В своем решении представитель МОК сказала, что "в мире идет 130 войн, будем вспоминать всех жертв"? Что ей ответить?

Дмитрий Навоша: Это не призыв к разжиганию войны, не попытка дискриминировать какую-то нацию. Это попытка говорить о чем-то важном, достаточно сильном, чтобы Гераскевич ради этого пошел на риск дисквалификации.

Сергей Медведев: Олимпиада - международное медийное пространство. Смотрят миллиарды, на нее будут проецироваться чувства и переживания всех. Но с другой стороны, нейтральные атлеты из России и Беларуси. Как к этому относиться? Является ли это шагом к нормализации войны в Украине?

Дмитрий Навоша: Если сужать ответ до очень короткого, я бы считал атлетов, которые участвовали в поддержке агрессивной войны, которая признана таковой мировым сообществом, у которой есть один виновник, - такие атлеты, с моей точки зрения, нарушают основополагающий принцип Олимпийской Хартии и не должны участвовать в Олимпиаде в принципе.

Они могут иметь не только российское гражданство. Недавно украинский футболист, когда-то кандидат в молодежную сборную Украины, погиб, будучи частью российской армии. То есть это могут быть люди с разным гражданством, но они, приняв какое-то участие, пропагандистское или напрямую военное в этой агрессивной войне, осужденной мировым сообществом, выводят себя за рамки олимпийского движения. Что касается допуска или недопуска стран, это отдельная история.

Сергей Медведев: По отдельным атлетам достаточно четко прописаны критерии: они не принадлежат к армейским клубам, своими заявлениями не дискредитировали спорт и свой образ, не поддерживали войну. Там есть порядка двух десятков критериев.

Дмитрий Навоша: Единственная проблема, что они не всегда исполняются. Трибуна.com фиксирует факты поддержки войны российскими или белорусскими спортсменами, вовлечение в военную пропаганду. Не все эти факты учитываются в дальнейшем допуске их МОК.

Журналисты "Трибуны" напрямую обращали на это внимание президента Международного олимпийского комитета. Она обещала это рассмотреть, не выполнила обещание. С моей точки зрения, это подтверждение холодности верхушки МОК и спортивной федерации к проблеме. Они не до конца понимают, какую значимую роль спортивная компонента играет во всей российской военной машине пропаганды.

Сергей Медведев: Как украинские спортсмены и вообще в Украине относятся к участию спортсменов из России и Беларуси в нейтральном статусе?

Дмитрий Навоша: Не всегда это категорическое "нет". Например, украинские теннисистки начали жать руку российской теннисистке Касаткиной, она теперь имеет австралийское гражданство. Еще будучи россиянкой, в 22-м году она прямо поддержала Украину, осудила российскую военную агрессию, её позиция не была двусмысленной. Поэтому мы видим, какое отношение у Украины к ней.

Сергей Медведев: Нейтральных спортсменов начинают стигматизировать в России и в Беларуси. Патриотическая пресса, Z-блогеры, говорят: они предают нацию, выступая без флага и гимна. Призывают отнять блага, которые давало государство, квартиры у тех, кто сменил спортивное гражданство. Они становятся изгоями внутри страны.

Дмитрий Навоша: Как, в принципе, все люди внутри России или Беларуси, которые не влились полностью, не проинвестировали себя в избранный этими странами курс, диктаторский, военный, агрессивный. Мы это видели в Беларуси еще в 20-м году. Попытка усидеть на двух стульях, не высказываться ни за и ни против, просто провалилась. К этому же приходит ситуация и в России. От артистов или спортсменов, кто не высказывается, Z-общественность или представители власти требуют этого высказывания. Глава Олимпийского комитета России Дегтярев осуждающе высказывается об этой позиции умолчания.

Сергей Медведев: Я смотрю, что происходило с мировым спортом в последние три года в связи с войной в Газе, с антиизраильской кампанией, с поддержкой Палестины. Велоспорт страдал, отменялись целые этапы. К спорту все ближе подходят политические движения?

Дмитрий Навоша: На самом деле всегда так было. Спорт - это не вещь в себе. Спорт, как искусство или другие общественные явления, плотно встроен в ткань жизни человечества, на него проецируются так или иначе все эти вещи. Когда-то это были проблемы расизма, и спорт в значительной степени способствовал тому, чтобы они смягчались, когда в разные мировые команды попадали темнокожие футболисты. Болельщиков "Лацио" когда-то считали расистами, команды, за которую когда-то болел Бенито Мусоллини.

Был поворотный момент, когда и темнокожих ребят, и евреев решили привести в эту команду, и постепенно, через какие-то протесты болельщиков и так далее, проблема была переработана, смягчена. Это не "Зенит", где всё сложнее, не полностью решена проблема неприятия темнокожих футболистов, потому что она в значительной степени разделяется руководством команды. Можно сформировать большой блок примеров, как это выливалось в спорт, становилось его частью, и в значительной степени смягчалось, гуманизировалось спортом, пусть даже через череду скандалов. Этому много примеров в истории, я не уверен, что мы переживаем сейчас такую уж сильную политизацию спорта.

Сергей Медведев: Можно вспомнить игры СССР-Чехословакия после 1968-го года, когда чешский защитник из клюшки "расстрелял" советскую скамейку запасных. Сейчас, наверное, это США и Канада, в Канаде на играх НХЛ освистывают американский гимн. Будут ли принципиальные олимпийские встречи Америка-Канада?

Дмитрий Навоша: Возможно. Надо ещё упомянуть хоккейный матч США и Дании с флагами Гренландии на трибунах, тоже скандированиями на эту тему. Это никогда не уйдет, нет способа вытащить это из спорта. Спорту нужно принимать этот вызов. Согласен, что правила должны существовать: что возможно внутри спортивных арен или допустимо для спортсменов. Но ошибка МОК, если вернемся к изначальному вопросу, была в том, что эти правила просто были неверны, применены не там. МОК поступил несправедливо, не допустив к Олимпиаде спортсмена, который, как мало кто, воплощает собой олимпийские принципы.

Сергей Медведев: Можно ли говорить, что МОК латентно пророссийский, как-то коррумпирован Россией? Ведь до сих пор в международных спортивных организациях есть достаточно системные, лояльные россияне?

Дмитрий Навоша: Под этими подозрениями есть определенная почва.

Елена Исинбаева не потеряла свою позицию в одном из комитетов МОК. И один из чиновников, Дюков, прекрасно себя чувствует в управляющих органах FIFA. Алишер Усманов приватизировал мировое фехтование на несколько десятилетий. Даже когда он перестал быть главой федерации, главой мирового фехтования, он сильно на него влиял. Но коррупция отвечает процентов за 10 этой проблемы. Куда в большей степени это западное или общемировое охлаждение к этой войне. Она деприоретизирована в сознании, эта боль не чувствуется, проблема не понимается до конца за пределами нашего региона: ближайшие страны, Восточная Европа, в общем-то, и всё. Я склонен именно это называть причиной такой тенденции.

Сергей Медведев: Что сейчас происходит в российском спорте, спорте под санкциями? Насколько серьезна деградация у атлетов, которые не могут соревноваться на международном уровне или соревнуются не на том, на котором привыкли: игры Содружества, игры БРИКС и так далее?

Александр Шмурнов: С точки зрения журналиста, который провел 30 лет внутри российского спорта, могу предполагать, что деградация идет. Смотрим фигурное катание, список спортсменов: Канада, Германия, и так далее. Практически весь мир укомплектован российскими фигуристами. Кто-то из них остается верным своей федерации, может быть, своей родине, своему месту рождения, и когда-нибудь, может, вернется. Это еще если российские пропагандисты позволят вернуться. Но, скорее всего, он уже останется французом.

Вчера я слушал интервью двух молодых русских фигуристов, на французском языке французскому каналу, и журналисту было важно, что это именно французы. Где они родились, как они начали кататься, неважно. Важно, как они выступили и как общаются с публикой. Возьмите свободные виды, теннис, фигурное катание, как вид спорта, который в большей степени лежит в плоскости творчества, чем войны. Спортсмены там не солдаты, спортсмены там художники. Хотя понятно, что они должны быть мощными, упертыми в цель, но там другой вид спорта, не похожий на тяжелую атлетику или лыжный спорт. Российский спорт разбавляется. Возьмите родителей 90-х годов, родителей спортсменов или детей, которых они отводили в секции начала 2000-х в России. О чем они думают? У меня будет Шарапова, у меня будет Сергей Федоров, или Павел Буре. Я выращу сына, чтобы он занимался спортом и стал великим во всем мире. Есть ли сейчас такая логика у отца или у мамы, которая отдает ребенка в секции? Гораздо меньше. Потому что Россия теряет спорт, по одной причине: она перешла от спорта к войне, Россия затащила политику в спорт. Это произошло давно, во время Холодной войны.

Тогда мир готов был к тому, что спорт и есть политика, это часть политики, один из базисов политики, один из внешних факторов, наиболее заметных, символичных. Мы побеждаем, значит, наша система лучше работает. Но после 90-х годов все по-другому. Спорт превратился в шоу, в профессиональную и в социальную историю. Россия вернулась за последние 10 лет, начиная с Сочи, к тому, что это чистая политика. Это как в анекдоте про то, что "в вашем портвейне крови не обнаружено". В российском спорте осталась только политика.

Сергей Медведев: Этот цикл политизации спорта начат был Сталиным, с первого участия Советского Союза в Олимпиаде это было политическое решение. Он у Гитлера это брал? Политизация спорта, наверное, с Берлина 1936 года начинается. Видели, на сайте МОК майка продается, "Берлин-1936"?

Александр Шмурнов: Можно отдельно говорить о символах, которые уместны или неуместны. Гитлер не первый. Первым был Муссолини. Он футбольный чемпионат 1934 года, за два года до Олимпиады, полностью подчинил идее популяризации не спорта в Италии, а Италии в спорте и Италии в мире, новой фашистской Италии со всеми символами античного возрождения. Гитлер посмотрел, ему понравилось, и дальше пошло, Холодная война на этом была построена.

В 1953 году не стало Сталина, в 1956 сборная СССР участвовала в Олимпийских играх и выиграла их, в 1960-м выиграла чемпионат Европы, и в тот же момент был молодёжный фестиваль, обмен. И вот обмен закончился, тогда он начинался "оттепелью", потом была и афганская война, и отказ от Олимпиад, но все понимали, что мир должен быть единым, и спорт этому служит, как космос, как наука, как что-то внеграничное. В начале 2000-х удалось Путину и его пропагандистам повернуть спорт в другую сторону. Чемпионат мира 2018-го года был в большей степени, как мне представляется, частью пушкинского "Медного всадника", где "все флаги в гости будут к нам". 2014-й год, прошедшая к тому моменту Олимпиада, это был трамплин для того, чтобы Путин сказал: мы Олимпиаду выиграли, теперь Крым заберем.

Сергей Медведев: Если говорить об использовании спорта государством, использовании атлетов как представителей государства, в это вписывается и допинговая история. Если Россия исключена из международных соревнований, может, допинг не нужен, или привычка к нему прописана в советском и российском спорте?

Александр Шмурнов: Я читал, как в Голландии работают с молодыми спортсменами. Они не проводят соревнования до 12 лет серьезно, никогда не накачивают ребенка эмоционально. Ребенок либо получает удовольствие, и тогда он станет чемпионом при определенном характере и возможностях, потенциале, либо нет. Нельзя ребенка унижать поражением, нельзя заставлять быть сильнее других, когда он сейчас не может. Нельзя лишать его удовольствия детства через спорт. Если занимается счастливый спортсмен, он будет побеждать. Эта свобода воспитывается годами, и ее среди российских тренеров нет, не умеют это воспитывать.

И, к сожалению, даже среди российских мам и пап, несмотря на 90-е годы, когда видом спорта, открывшим двери в нормальный профессиональный океан, был теннис. Но теннисистов перекачивали эмоционально. Мы с Шамилем Тарпищевым по этому поводу беседовали. Была специальная передача на НТВ+, он каждую неделю рассказывал о развитии российского тенниса. И с досадой говорил, что разница принципиальная между нашим теннисом и западным, американским, в том, что у нас работают по недостаткам, а у них по достоинствам. У нас заставляют кого угодно выжать все силы, убрать недостатки, ты должен быть лучшим. А там ищут достоинство и на нем работают. Это вопрос колледжей. У нас в школах нет спорта профессионального, а там есть откуда черпать. А здесь попался какой-то более-менее талант, давайте его будем дрючить за всех сил. Как у Галича: "вас, засранцев, опекаешь и растишь, а вы, суки, нам мараете престиж". То есть главное, чтобы престиж у них не марался. Это песня про чемпионат мира по футболу. Так вот в этом проблема. В том, что свободными люди не стали.