Выборы в тени 7 октября. Куда идёт Израиль?

27 октября в Израиле состоятся парламентские выборы - первые после трагедии 7 октября 2023 года. Тема ответственности за теракт, в результате которого были убиты 1200 человек, остается одной из главных для израильского общества. Этот вопрос может привести к поражению на выборах премьер-министра страны Беньямина Нетаньяху. Останется ли у власти коалиция консерваторов, как будет решаться вопрос сектора Газа, ХАМАС и Палестинской автономии, и каково будущее Израиля - будет ли он светским или религиозным государством? Обсуждаем эти вопросы с арабистом Ксенией Светловой и израильским журналистом Михаилом Гуревичем.

Сергей Медведев: После 7 октября израильское общество сплотилось. Спустя три года оно по-прежнему консолидировано или расколото?

Ксения Светлова: Боль не утихла. Наоборот, думаю, она становится всё более хронической. Эти кадры у всех перед глазами. Целое поколение детей выросло в этой атмосфере. Каждый знает кого-то, кто погиб, был похищен или ранен. Это общенациональная трагедия. Боль консолидирует. Но в политической системе есть люди, прежде всего, речь о премьер-министре Беньямине Нетаньяху, которые усиленно работали над тем, чтобы положить конец этой консолидации и разъединить людей. Было политизировано даже то, что всегда оставалось для Израиля священным: возвращение заложников.

Ксения Светлова

Мы своих не бросаем - ни гражданских, ни военных. Если бы правительство вместо ненависти и разобщения транслировало мысль "мы здесь все вместе, мы все израильтяне", включая арабских граждан, которые тоже погибали, можно было бы повернуть этот корабль в другую сторону. Я никогда не недооцениваю роль СМИ, которые перестали быть СМИ и стали рупором пропаганды. Люди верят в теорию предательства изнутри не потому, что сами её придумали. Об этом говорят депутаты, министры и ближайшие помощники премьер-министра.

Смотри также

Три года в тупике. Годовщина нападения ХАМАС на Израиль

Сергей Медведев: Насколько сильны позиции Нетаньяху среди правых избирателей и каков ваш прогноз на выборы?

Ксения Светлова: С 7 октября Беньямин Нетаньяху потерял, по разным опросам, восемь–десять мандатов. И эти голоса к нему не вернулись. Но это не значит, что бывшие избиратели "Ликуда" стали сторонниками мира и теперь проголосуют за левых. Многие, наоборот, ушли ещё правее: они видят провал в вопросе безопасности, но считают, что нужно сильнее "закручивать гайки". У Нетаньяху остаётся значительный костяк сторонников. Если все ультраправые партии пройдут в парламент, его шансы сформировать правительство будут гораздо выше: он может вступить с ними в коалицию. Его соперник Гади Айзенкот, придерживающийся умеренных взглядов, не будет сотрудничать с людьми, которые выступают за этнические чистки и выселение палестинцев.

Премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху

Прогнозы – дело неблагодарное. Всё ещё может измениться: может возобновиться война с Ираном или вспыхнуть Западный берег. Но если ничего не изменится, в том числе, характер нынешних кампаний, мы вполне можем выйти на ничью, когда никто не сможет сформировать правительство. В Израиле такое уже было четыре раза подряд. Даже если оппозиция с опорой на арабские голоса не сможет сформировать правительство, она может, например, сменить спикера парламента. Это позволит несколько обуздать нынешнюю коалицию. Это не самый радужный вариант, но один из реальных.

Смотри также

Израиль может лишить гражданства авторов фильма "НАЗА"

Сергей Медведев: Израиль - религиозное или светское государство?

Михаил Гуревич: Это очень сложная система. В израильском праве сохранились нормы времён Османской империи и Британского мандата. Мы создавались как светское государство, но вопросы, связанные с браком и смертью, исторически находятся в ведении религиозных общин -мусульманских, христианских и иудейских. При этом Израиль признаёт браки, заключённые за рубежом, в том числе, однополые. Поэтому однозначно определить эту систему трудно. Религия во многом стала национальной традицией: это касается питания, государственных праздников и других сторон жизни.

Михаил Гуревич

В иудаизме есть разные направления. Например, реформизм, широко распространённый в Америке: его последователи говорят, что религия - не смысл, а фон жизни. Я человек абсолютно светский, но в Йом-Кипур пощусь и хожу в синагогу. Однажды пошёл в реформистскую: там играли на фортепиано, зажигали и выключали свет. В другой синагоге такое невозможно представить. Есть люди, которые в молодости были светскими или придерживались традиций, а с возрастом, после свадьбы и рождения детей, становились религиозными. Это тоже часто встречается.

Смотри также

Площадь в Тель-Авиве официально назвали площадью Заложников

Сергей Медведев: Насколько усилилось влияние ультраортодоксов? Тянут ли они израильскую политику вправо?

Михаил Гуревич: Ультраортодоксы бывают разными. Есть даже группы, которые отрицают само государство Израиль и находятся за пределами привычного израильского политического дискурса. Число избирателей этого сектора выросло, но количество мандатов у представляющих его партий не увеличилось. Например, Бен-Гвир забирает часть голосов у ШАС - партии, которая традиционно представляет религиозных выходцев из восточных стран. Ультраортодоксы также участвуют в праймериз "Ликуда" и продвигают своих представителей, хотя на самих выборах могут голосовать за другие партии, например "Яхадут ха-Тора". Влияние этого сектора резко увеличилось. В основном, хотя и не без исключений, он находится справа. Усиливается религиозное обоснование прав на землю.

Но это относится не только к ультраортодоксам: поселенческие партии, например "Религиозный сионизм" Бецалеля Смотрича, тоже опираются на такое прочтение Танаха. При этом называть ультраортодоксальные партии правыми в общепринятом смысле спорно. Они представляют многодетных избирателей, многие из которых всю жизнь учатся в религиозных заведениях и требуют пособий. В Израиле разделение на правых и левых в первую очередь проходит по палестинскому вопросу - точнее, по вопросу о том, кому принадлежат Иудея и Самария, а также сектор Газа. Поэтому здесь эти партии считаются правыми, хотя по другим критериям такая классификация не столь очевидна.