Как вербуют на войну

Суд раскрыл в своем решении, что срочников, по прямому указанию Минобороны, агитируют на подписание контракта. Как сообщает "Школа призывника", об этом стало известно из решении суда по иску срочника из Алтайского края, которого уговорили подписать контракт и на следующий же день отправили на войну. Он получил ранение и захотел расторгнуть контракт на том основании, что не понимал правовых последствий подписания документа. Суд ему отказал.

В январе стало известно, что в Приморском крае более ста срочников вынудили подписать контракт в поезде по дороге к месту прохождения службы. Над призывниками издевались, лишали сна.

Мать одного из солдат рассказала Astra, что её сына принуждали подписать документ, не показывая текст и не выдавая копию.

Прокуратура начала проверку воинской части в Приморье, где проходят службу срочники.

Сообщения о принуждении срочников к подписанию контракта стали массовыми в конце 2024 года. Эта практика продолжается и нередко сопровождается угрозами или физическим давлением.

Солдаты заявляют о шантаже, побоях и введении в заблуждение: например, им обещают, что контракт не означает отправку в зону боевых действий. Также фиксируются случаи подделки подписей или начисления контрактных выплат без согласия солдата.

По действующему закону срочники имеют право подписать контракт с первого дня службы. Однако это должно быть добровольным решением.

О том, как власть заманивает срочников на войну, говорим в программе "Лицом к событию" с политиком Андреем Пивоваровым и пресс-секретарём движения "Идите Лесом" Иваном Чувиляевым.

Агитаторы Минобороны России, официально направляемые в воинские части, уговаривают срочников подписать контракт и поехать на фронт. Если желающих не находится, в ход идут другие средства: давление, пытки, насилие.

Насколько массовыми являются случаи принуждения, в том числе моральное давление, физическое насилие и пытки со стороны так называемых агитаторов от Минобороны? Отвечает Иван Чувиляев:

– Что касается агитаторов и прочих, кто за деньги занимаются заманиванием на контракт, ни для кого не секрет, что они существуют. И их становится больше. Это достаточно широкая сеть на подкормке Министерства обороны, они занимаются заманиванием людей в военкоматы. Эта практика не использовалась на протяжении четырех лет, она активна в последние полтора-два года. Есть простой пример. Большое количество людей, рассказывая о том, как оказались в армии, практически всегда упоминали: папин одноклассник, знакомый, человек, который приходил в институт и что-то рассказывал.

То есть не политруки с обязанностью привести призывников и превратить их в контрактников, а широкий диапазон каких-то старичков, которые ходят по институтам, по колледжам, и рассказывают небылицы, как классно, весело и молодёжно подписывать контракт с Минобороны РФ. И есть разные компании, которые через сайты с вакансиями пытаются заловить: человек безработный, он регулярно вынужден смотреть сайты с объявлениями о вакансиях. Те из жертв, кто додумался посмотреть, что за адрес, по которому предстоит приехать, обнаруживали, что это адрес какой-то военной части. С чего вдруг его, предположим, повара, возжелала военная часть? Нет, лучше туда не соваться. Повторюсь, диапазон широкий. Это огромное количество людей, которые за деньги различными методами заманивает людей на контракт. Это во-первых. Во-вторых, усилиями Государственной Думы срочная служба стала фактически формальностью. Это скорее неприятная помеха, срочники не нужны, куда нужнее контрактники. Поэтому менялся возраст призывной, до 30 лет его подняли. Поэтому разрешили подписывать контракты просто в самом военкомате. Закончила заседать призывная комиссия, и с этого момента можно подписывать контракт. Раньше существовала норма 3 месяца, надо было учебку пройти и принять присягу. Теперь этого нет. То есть даже законодательство подвёрстывается под то, чтобы было максимально просто и почти незаметно намотать человека на контракт. Какого угодно, будь то срочник, или просто человек, оказавшийся в сложной финансовой ситуации, в СИЗО, где угодно.

Вы делаете вывод, что сейчас всю срочную службу можно рассматривать как некий ресурс для пополнения регулярной армии России, которая воюет против Украины?

– Верно. С этой же целью срочная служба сейчас не делится на призывные кампании. Нет ни осенней, ни весенней призывной кампании. Собственно, призывные комиссии заседают 12 месяцев в году. И по закону дважды в год людей должны отправлять в части.

Последняя инициатива от Государственной Думы сделана ровно для того же, потому что это период, в который человека можно обработать и сказать: "Что ты будешь сидеть, ждать отправки в часть? Что ты будешь тратить, предположим, полтора года на срочную службу? Лучше подпиши контракт, получишь огромные деньги, поможешь семье, и всё с тобой будет замечательно". Это для того и делается, чтобы были шире возможности воздействовать на призывников, обманывать их и всячески манипулировать. А с теми, на кого ни манипуляции, ни сказки не действуют, кто не слушает ни про деньги, ни про выплаты, ни угрозы, что “если ты подпишешь контракт, мы тебя отправим в безопасное место, а не подпишешь, будешь служить в Крыму, в Белгородской области или в Курске”, – на кого это всё не действует, тут, видимо, действительно речь может идти и о пытках тоже.

Как отреагировали проверяющие воинской части в Уссурийске: вместо того, чтобы расследовать дело, военная полиция вспомнила, что телефон по уставу не положен, и поставила жалобу под сомнение.

– Это еще не самый характерный пример. После вторжения ВСУ в Курскую область был скандал, поднятый родственниками призывников, которые оказались в плену. Как они там оказались, спрашивали родственники? В зоне боевых действий, хотя по всем бумагам ребёнок, будем называть вещи своими именами, должен был быть в Карелии или Мурманской области? Тогда, напомню, прокуратура сказала: "Ну да, подписали контракты без собственного ведома. Да, подписи подделанные”. Но никаких последствий не было, не было никакого громкого суда. Прокуратура выпустила одно заявление о том, что да, так вышло.

Срочников из Челябинской области странным образом перевели на контракт без их ведома. Они знать не знали, что они его, оказывается, подписали. Что тоже распространённая практика, нужна просто ловкость рук. А по отношению к восемнадцатилетнему подростку – это как обманывать котят, в некотором смысле. Это молодые люди, у которых нет особого жизненного опыта. Они не понимают, как должен выглядеть какой-то документ. Были у нас такие случаи, раздают бумажки в автобусе с выключенным светом и говорят: "Это вам бумаги на обмундирование, что вы его приняли. Мы вас переодели в красивую форму Министерства обороны, распишитесь, что вы эту форму получили". А они расписываются, взрослые дяди же врать им не станут. Только расписались они в контракте своём.

Есть публикация вашего проекта “Иди лесом” о вербовке студентов Петербургского колледжа. Им обещали службу не просто вдали от фронта, а в Петербурге. Мы подготовили цитату: “Мы учились в Петровском колледже, направление информационные системы и программирование. К нам пришла агитация из Фонтанки военкомата. Сказали, что мы будем заниматься обеспечением безопасности для их систем, что будем только заниматься их оборудованием в Питере. Нам обещали, что никакой отправки не будет. Так и подписали контракт. Но теперь нас хотят отправить операторами БПЛА. В конце февраля будет отправка”.

Есть ли шанс оспорить в суде подобную отправку? Прокуратура говорит: вы же подписали. Но в этой ситуации происходит явный обман. Эти агитаторы в дальнейшем уже не контактируют с теми, кого сагитировали?

– Конечно, не контактируют. Этих агитаторов след простыл, не найти. Проблема заключается в другом: всё упирается в то, что все контракты бессрочные, с сентября 22-го года.

Пока Путин не подпишет какой-то указ о том, что мобилизация прекращена, контракты будут бессрочными. Они буквально путинские крепостные, это не преувеличение и не метафора. Главная проблема в том, что разорвать контракт невозможно, он бессрочный. И оспорить его правомерность, оспорить тот факт, что этот контракт подписывал ты, что там твоя подпись, невозможно. Если настаивать, что “я его не подписывал, подпись там не моя”, так выдадут такую копию, на которой будет подпись, которая может быть вообще чьей угодно. Но это не значит, что нельзя бороться. Бороться необходимо.

Зачем Минобороны отправлять агитаторов, если оно отчитывалось о массах желающих подписать контракт? Отвечает Андрей Пивоваров:

– Думаю, что официальная картинка сильно отличается от реальности. Речь идет о нехватке людей на фронте. Поэтому набор массово идёт. И чтобы достичь тех целей, которые Путин ставит, а Путин гонит армию вперёд и с потерями не считается, нужно всё больше людей.

Независимые военные аналитики говорят, что количество людей, которые погибает сейчас на первой линии, захватывая несколько метров территории, огромное, и это не восполняется потоком людей, которых вербуют. Я внимательно слежу за тем, какие методы используются. И кроме того, что сказал Иван, я бы назвал в первую очередь финансовые. Не так давно были новости, что якобы снизилась цена заключения контракта. Коллеги присылали информацию из Петербурга и Ленинградской области: по-прежнему сумма, которая была, 5.500.000 в Петербург, 5.320.000 – Ленинградская область. Суммы почти в прежнем объёме, и есть люди, которые готовы к этому.

Если вернуться к действиям агитаторов: пытки, принуждения – это “перегибы на местах”? В документе Минобороны мы не увидели совета применять силу. Пресс-служба Минобороны наверняка переложила бы ответственность на исполнителей.

– Конечно, вам скажут про перегибы на местах, и никаких уголовных дел возбуждаться не будет. Пропаганда настроена точечно. Для примера, в Instagram есть популярный блогер, который публикует такой пацанский, уличный контент весёлый, что-то снимает, общается. И там через три-четыре страницы повторяется: "Друзья, есть хороший контакт, мой личный, в Минобороны. Гарантирую, будете в тылу, нормально по деньгам". Даются какие-то прибаутки, якобы он лично поручается. То есть он зарабатывает с каждого человека, которого привлечёт. Я думаю, таких блогеров много по стране. Кто-то, более продвинутый, переходит в вузы, в колледжи. Мы понимаем, что в отношении студентов избиения и пытки не сработают, потому что в Петербурге вы изобьёте студента, а он будет писать в социальной сети, напишет “Фонтанка”, и логичнее убеждать, обмануть. А подпишет контракт, деваться некуда.

Есть люди, которые работают с теми, кто беззащитен, как в тюрьме. Людей публичных, у которых есть адвокаты, стараются не бить. Но если у человека нет родственников, какой-то помощи и поддержки, с ним проще: можно бить, насиловать, требовать что-либо. Недавно была история, как человек, 54 года, поехал на заработки, что-то строить под Петербургом. Через месяц семья узнаёт: он подписал контракт, хотя не планировал. В середине января он был обнулён, и видео о том, как его избивают, как командиры говорят, что он имитировал ранение, по сетям разошлось. Пропаганда работает по-разному. Кому-то деньги, кого-то обманом, а кого-то силой заставим. В зависимости от того, с какой категории населения работают.

У российских властей исторически довольно болезненный опыт общения с матерями срочников, с родственниками, ещё со времён чеченских войн. Но призыв – категория массовая, она касается всех мужчин от 18 до 30 лет. Не приведет ли это к большому конфликту с населением?

– Некуда деваться. В армии нужны люди, нужны солдаты, поэтому просто давится масса, чтобы больше людей призывать. Но никто не берёт людей из репрессивных структур, из ФСБ, Росгвардии, милиции, они только растут. Одновременно с тем, что проблема создаётся, создаётся и поддерживается мощный репрессивный аппарат. Любой митинг матерей сейчас, митинг родителей, будет просто пресечён. А к политической активности репрессивная служба относится жёстко, они готовы к этому. Проблема растёт, но власть пока готова с ней бороться.