Война в Иране дает Китаю возможность в режиме реального времени наблюдать за тем, как США ведут современную войну – и извлекать из этого определенные уроки.
Эта война продемонстрировала масштабы военной мощи США, одновременно подняв вопросы о способности Вашингтона управлять несколькими кризисами одновременно. Для Пекина этот опыт может повлиять на то, как он будет оценивать риски, сроки и свои возможности в любой будущей конфронтации с США. Речь идет в том числе о любом будущем сценарии в отношении Тайваня – самоуправляющегося острова с населением 23 миллиона человек, на который Китай претендует как на свою территорию.
Смотри также
Си призвал Трампа к "осторожности" при поставках оружия ТайванюЧтобы лучше понять, чему Китай может научиться на опыте войны США и Израиля против Ирана, Радио Свободная Европа/Радио Свобода поговорило с Миком Райаном, отставным австралийским генералом и специалистом по военной стратегии, который сейчас является старшим научным сотрудником австралийского аналитического центра Lowly Institute.
– Какой самый важный урок, по вашему мнению, извлек китайский лидер Си Цзиньпин из войны в Иране с момента ее начала в конце февраля?
– Уроков много, но, вероятно, главный заключается в том, что вооруженные силы США по-прежнему остаются очень мощными. Они способны развернуть подавляющую силу и в течение некоторого времени проводить непрерывные точечные операции, по крайней мере с воздуха и с моря. Это будет очень важно для Китая и его Народно-освободительной армии (НОА), если они когда-либо намерены организовать блокаду или вторжение на Тайвань.
Главный урок в том, что вооруженные силы США по-прежнему остаются очень мощными
– Война – часть более широкого контекста, поэтому, если мы говорим об уроках, которые Пекин может извлечь из войны в Иране, как следует рассматривать эту информацию о военной мощи США в этом широком контексте?
– Несмотря на чрезвычайно мощный потенциал вооруженных сил США, ими управляет администрация, которая на самом деле способна вести только одну войну за раз. При этом она лишилась многих обычных механизмов поддержки принятия решений, которые проходили через Совет национальной безопасности. Эти решения, похоже, сейчас принимаются скорее под влиянием моментальных импульсов. Как мы видели на примере извилистого набора различных стратегических целей этой войны, американская администрация не прочь начать подобную операцию, не обязательно зная, чего она хочет от столь крупномасштабного конфликта.
– Как это может сказаться на проблеме Тайваня, повлиять на подготовку Китая к возможному вторжению и вообще на их действия в ближайшие годы?
– Я думаю, это показывает китайцам, что если у них будет более эффективная стратегия, то появится больше шансов на успех. Умение проводить военные операции важно. Если не можешь выиграть сражение, то не сможешь выиграть и войну. Но стратегия еще важнее, и наличие правильных стратегических предположений и механизмов принятия решений для реализации этой стратегии – это то, в чем китайцы, возможно, считают себя на данный момент более сильными, чем США. Разрыв в стратегии при планировании и ведении войны может стать реальным преимуществом.
Парад частей Народно-освободительной армии Китая по случаю 80-летия окончания Второй мировой войны. Пекин, 3 сентября 2025 года
– Вы упомянули о некоторой импульсивности и непредсказуемости, исходящей из Вашингтона. Думаю, для Пекина это может оказаться палкой о двух концах?
– Да, абсолютно верно. Это, очевидно, палка о двух концах. Как хорошо знают американцы, генерал Стоунволл Джексон был ярким примером подобного лидера времен Гражданской войны в США. Он был известен своей непредсказуемостью, которая наносила ущерб врагу, но иногда вредила и его собственным войскам. Я думаю, что президент США Дональд Трамп вполне соответствует этому образу.
Он очень непредсказуем, и китайцы обеспокоены этим. Трамп сильно отличается от всех своих предшественников, и в Пекине не могут реально спрогнозировать, как он отреагирует на те или иные события, потому что его реакции бывают совершенно непрогнозируемыми. Это, вероятно, больше всего будет побуждать Си Цзиньпина и командование НОАК к осторожности – просто из-за глубокой неопределенности, которую они, вероятно, испытывают, наблюдая за процессом принятия решений Трампом.
Смотри также
Китай начал новые учения у берегов Тайваня– Мы говорим о войне в Иране, но уже несколько лет идет другая война – в Украине. Какие уроки извлекли китайцы из опыта этой войны, и как они могут сочетаться с уроками, извлеченными из ситуации в Иране?
– Китайцы очень внимательно изучают чужие войны, начиная с Фолклендской войны 1982 года [между Великобританией и Аргентиной].
Начнем с самого верха: они извлекли политические уроки, касающиеся того, как работает альянс НАТО и как он принимает решения. Они также поняли, как можно расколоть союзников по НАТО и отделить их от США. Я думаю, что они извлекли уроки и из глобальной кампании дезинформации и ведения информационной войны, в которой, как мы видим, с конца февраля участвуют и Иран, и США.
Есть и очевидные уроки, связанные с использованием дронов. На последнем крупном военном параде в прошлом году все бронемашины НОАК, представленные на параде, были оснащены дронами. Китай извлек различные уроки из опыта войны в Украине, и они были подкреплены опытом, полученным в ходе наблюдения за текущей войной в Иране.
– На месте Си Цзиньпина, если бы вы наблюдали за тем, что происходит в Иране, как бы вы к этому отнеслись в целом? Возник глобальный энергетический кризис, и часть его последствий, безусловно, затронет китайскую экономику. Как, по-вашему, Китай относится к Соединенным Штатам, выходя за рамки строго военной перспективы?
– Если бы я был Си, я бы, вероятно, подумал, что его тезис о закате Запада, скорее всего, верен. Мы наблюдаем распад систем альянсов США и углубление недоверия между союзниками Америки и администрацией Трампа. Для Си это подтверждает его долгосрочный прогноз о подъеме Китая. Так это или нет, покажет время, но я думаю, что с его точки зрения, – а важно отметить, что он живет в "эхо-камере", как и многие диктаторы, – это, вероятно, то, что он видит.
Я не думаю, что это означает, что он непременно захочет вторгнуться на Тайвань уже на следующей неделе, но я считаю, что он будет искать возможности для этого. Администрация Трампа, которая истощила свои запасы военных боеприпасов из-за войны против Ирана и, возможно, будет вынуждена сосредоточиться на ожесточенной кампании накануне предстоящих выборов в Конгресс в ноябре, может быть настолько отвлечена, что китайцы увидят в этом шанс, который будет слишком хорош, чтобы его упустить.
Конечный результат для Си Цзиньпина – превращение Тайваня в часть Китайской Народной Республики
– Мы уделили основное внимание Китаю и его планам в отношении Тайваня, но здесь также существует широкий спектр возможных сценариев: от установления лояльного местного правительства до блокады острова и самого крайнего случая – военного вторжения. Какой из этих вариантов, по вашему мнению, выглядит наиболее привлекательным в глазах китайских стратегов?
– Желаемый конечный результат для Си Цзиньпина – превращение Тайваня в часть Китайской Народной Республики. Способы и средства достижения этой цели, как вы указываете, неопределенны. Есть много разных вариантов. Я думаю, что два пути будут для Пекина особенно привлекательными.
Один из них – это мегасделка между Трампом и Си, в рамках которой Трамп, по сути, "бросит Тайвань под автобус" или, по крайней мере, даст понять, что не станет его защищать. Другой – возможность нанесения Китаем молниеносного военного удара по Тайваню с целью обезглавить и ослабить его, а затем, возможно, вторгнуться на его территорию.
Это, вероятно, два наиболее вероятных сценария, которые они планируют. Но есть и множество других вариантов, над которыми китайские стратеги размышляют уже десятилетиями – отмечает австралийский военный эксперт, отставной генерал Мик Райан.