Во вторник 3 ноября – выборы в Конгресс США. Ожидают успеха демократов, но неизвестно, какую форму он примет. Их вероятность взять под контроль Палату представителей считают выше 90%, Сенат – около 70%. Самыми вероятными раскладами считаются 52 места в Сенате и 230 в Палате.
Ранее голосование – ненадежный подсказчик, но, кажется, намекает на "синюю волну".
Между тем, скандал на Аляске с двумя Салливанами может ухудшить шансы демократов в Сенате.
Эти темы в последнем перед выборами выпуске "Популярной Америки" обсуждают профессор экономики Чикагского университета Константин Сонин и ведущий подкаста "Читая новости" Валентин Барышников.
Транскрипт подкаста подвергся незначительному редактированию
Шансы демократов взять под контроль Сенат
– Рынки предсказаний Polymarket и Kalshi на этот момент дают примерно 70%, что демократы возьмут под контроль Сенат, свыше 90% – Палату представителей. Они также фавориты в большинстве губернаторских выборов. Давайте начнем обзор с Сената, как он устроен и сколько, собственно, гонок решат его судьбу?
– В американском Сенате 100 сенаторов, по два от каждого штата. Сенаторов избирают на 6 лет, каждые 2 года переизбирается треть. В большинстве гонок особого соперничества нет, действующий сенатор побеждает с большим перевесом. Сейчас у республиканцев 53 сенатора, у демократов 47. В начале года все считали, что никакой особенной борьбы за Сенат не будет, потому что демократам нужно было побеждать в штатах, в которых перевес президента Трампа в 2024 году был больше 10%. Тогда это казалось совершенно невозможным, но сейчас это кажется вполне реальным.
– Помимо запланированных 33 выборов в Сенат есть еще две гонки за места Джей Ди Вэнса и Марко Рубио, ушедших в администрацию Трампа, то есть всего сенатских выборов 35. Из них девять рассматриваются как конкурентные, и если я правильно подсчитываю, демократам достаточно победить в четырех, чтобы получить заветный 51 голос.
– Сейчас 47 на 53 [у демократов против республиканцев]. Если демократы добавят четыре и не потеряют ни одного, то это большинство. Но если они добавят, скажем, пять и потеряют два, то большинства не будет.
– У демократов есть 34 места в Сенате, которые не оспариваются в этом году. Еще 8 гонок считаются фактически гарантированными, это уже 42 места. Еще 3 гонки считаются вполне надежными для демократов, в частности Джо Оссоф в Джорджии (хотя зимой его шансы считались 50 на 50). Это 45 мест. Еще в двух гонках вероятна победа демократов, это 47, и остальное им нужно добрать из этих девяти самых конкурентных. Если для демократов все пройдет нормально и не будет неприятных сюрпризов, из девяти самых конкурентных гонок пять считаются склоняющимися к демократам с шансами примерно 2 к 3: Мичиган (Абдул Эль-Сайед); Аляска (Мэри Пелтола); Техас (Джеймс Талорико); Огайо (Шеррод Браун); и Мэн (Трой Джексон). Еще в двух штатах, Айове и Канзасе, преимущество республиканцев минимально.
Тут нужна лекция, что означают эти шансы, потому что когда смотришь на эту карту, там пять из девяти гонок "синие" с вероятностью 60 с лишним процентов, и кажется: ну, ясно, что четыре-то демократы возьмут из этого. Это неправильный подход к этим числам, к ожиданиям?
– Это неправильный подход, потому что нельзя считать успехи демократических или республиканских кандидатов в каких-то штатах независимыми событиями. Если, например, есть сильный перевес в пользу демократов, будет демократическая волна, то то, что происходит в Мичигане, будет происходить в соседнем Огайо. Есть большая корреляция между тем, что происходит в разных штатах.
Конечно, у разных кандидатов может быть разная сила. Может быть, в Мичигане происходит то же самое, что в Огайо, но в Огайо у демократов сильный кандидат, а в Мичигане у демократов слабый кандидат в электоральном смысле. Какая-то разница может быть, но также существует вероятность систематической ошибки: например, опросы не замечают, что сторонники Трампа по всей стране в этом году не отвечают социологам, но собираются прийти на выборы. Если такая вещь есть, то она скажется на всех штатах одновременно. И тогда, конечно, могут пролететь демократические кандидаты и в Мичигане, и в Огайо, и тогда уже точно пролетят в Канзасе и в Южной Каролине. Эта корреляция – та самая сложность, с которой борются все статистические прогнозисты.
– Но, с другой стороны, рынки предсказаний и многие модели вычисляют наиболее вероятные расклады. Модели проводят массовые симуляции выборов, чтобы понять, какие расклады наиболее частые. В частности, в Сенате получается, что наиболее вероятный расклад – 52 места у демократов против 48 у республиканцев, и это совпадает с ожиданиями рынков предсказаний.
Шансы демократов взять Палату представителей
– Давайте переключимся на Палату представителей, которая переизбирается каждые 2 года, все 435 конгрессменов и конгрессвумен. Примерно так же устроена ситуация: практически по всем гонкам мы знаем исходы, есть несколько непонятных, которые всё решат?
– Нейт Силвер только что выкатил большой текст, в котором обозначил 83 гонки, в которых, в принципе, результат не однозначен. Это не так уж мало. Скорее всего, все сводится действительно к сорока–пятидесяти гонкам, и это не так уж мало.
Но здесь надо понимать: ключевое событие, предсказавшее то, что демократы сейчас возьмут Палату представителей, – то, что в 2024 году, несмотря на убедительную победу Дональда Трампа на президентских выборах, перевес у республиканцев в Палате оказался просто минимальным, в несколько голосов. Поскольку это один из самых эмпирически установленных законов в американской политике, что на промежуточных выборах голосование идет против президентской партии, то можно сказать, что уже в ноябре 2 года назад было понятно, что демократы возьмут Палату представителей в 2026 году.
– Это важно, большое преимущество?
– Конечно, большое преимущество важно, и даже преимущество в 15–20 голосов даст гораздо большей свободы руководству фракции демократов в Палате представителей, чтобы проводить законопроекты. Если перевес маленький, это означает, что руководству нужно договариваться не только с каждой серьезной группой, но и с небольшими группами конгрессменов, а среди них обычно есть люди с довольно экзотическими позициями. Всегда есть несколько человек, которые отстаивают довольно экстремальные ценности. Если они избраны в своих ультра демократических округах, их перевыборам ничего не угрожает, им не так уж важно, какие законопроекты принимаются, им нужно, чтобы принималось только то, что "за все хорошее против всего плохого". Голоса таких конгрессменов и конгрессменок получить очень сложно. Если есть запас, если можно выбирать, с кем проголосовать за какой-то законопроект, то, конечно, это дает большие рычаги руководству партии.
– Электоральные статистические модели проводят симуляции голосования, и получалось, что наиболее вероятные варианты – 230–233 места в Палате представителей у демократов, а в последние часы вовсе сдвинулось в сторону 240. Это немало?
– Это солидное преимущество, это больше, чем перевес в трех последних Палатах представителей, в последние шесть лет.
Неудачный джерримендеринг? Что с губернаторами?
– Вы в свое время настаивали в этом подкасте, что джерримендеринг, перенарезка округов, которую республиканцы затеяли перед выборами, может не дать результатов или, наоборот, сыграть против них? Это происходит?
– Мы поговорим про это через неделю, но сейчас видно, что подвисли округа, которые республиканцы перенарезали во Флориде, в Техасе. Размер "синей" волны может оказаться такой, что часть этих перенарезанных округов будет проиграна. Возможно, необычные вещи происходят в Луизиане, где из-за потерялся один демократический округ. Но предварительная явка тех избирателей, которые от этого потеряли, это в основном афроамериканцы, такая огромная, что, возможно, это прямая реакция людей, которые считают, что их лишили кандидата. И, возможно, явка действительно будет такой, что они победят в одном из перенарезанных округов.
В Южной Каролине, например, была возможность у республиканского законодательного собрания перенарезать округа так, чтобы одно место отобрать у демократов. Но они как раз испугались такой реакции. Но сейчас мы, видимо, вообще перейдем в новый режим, когда перенарезок округов будет больше, потому что если сейчас случится "синяя" волна, то демократы не только победят в этих перенарезанных округах демократы, но и сильно увеличат представительство в законодательных собраниях и почти точно большинство губернаторов будет демократическим.
Губернаторы играют большую роль во многих штатах при перенарезке округов. То есть мы увидим, например, видимо, новую волну перенарезок, которая сразу последует за победой демократов.
– Я хотел поговорить чуть о губернаторских гонках. Прогнозы такие, что демократы выиграют 26–28 губернаторских постов из 50. На это меньше обращают внимание, чем на федеральные выборы, но это важная часть системы сдержек в штатах, и интересно, что в некоторых штатах люди голосуют за одну партию на федеральном уровне, а за другую – на местном.
– Сейчас демократических губернаторов меньше, чем республиканских, но при этом демократические губернаторы – губернаторы в штатах, которые суммарно чуть ли не вдвое, в полтора раза больше по населению, чем суммарно республиканские штаты. И надо понимать, что большинство американцев в большинстве штатов, когда думают про губернатора, думают прежде всего про свой штат, не думают про национальную партию. Никто не хочет, чтобы губернаторство было какой-то небольшой ступенькой для будущей национальной карьеры. Сенаторы – это люди на национальном уровне. Но для губернатора национальная известность может быть и нехороша для популярности в родном штате. Например, Тим Уолц был популярным губернатором Миннесоты, Камала Харрис взяла его в качестве своего вице-президентского кандидата, он стал национальной фигурой, и сейчас он очень непопулярен в Миннесоте. Он собирался переизбираться на третий срок, но снял свою кандидатуру еще в начале года, потому что стал совершенно непопулярен.
Ранее голосование. Невада
– Мы говорили о моделях, опросах, вероятностях, но на самом деле уже есть реальные факты. Раннее голосование идет бурно, и есть довольно много данных с него. Мы, с одной стороны, вроде как не должны делать выводы из них, а с другой стороны, невозможно не смотреть на эти данные. И как раз важно разобраться, почему это плохая привычка – делать какие-то выводы на их основе. И, может быть, мы все-таки можем что-то из них извлечь?
– Те модели, которые хорошо предсказывают результаты выборов, и те опросы, которые проводятся, очень сильно опираются на некоторую последовательность паттернов, на общую модель того, как устроены выборы. Такой модели для предварительного голосования совершенно нет, потому что то, что мы видим последние десятилетия, – а до этого не было особенного распространения голосования по почте, предварительного голосования, – эти паттерны совершенно меняются.
Важно помнить фундаментальный факт: человек, проголосовавший рано, за месяц или за 2 недели до выборов, уже не проголосует в день выборов. Мы не знаем, это человек, который так не пришел бы в день выборов голосовать, или это просто человек, который в прошлый раз проголосовал в день выборов, а в этот раз проголосовал заранее. Это означает, что преимущество одной партии сейчас ничего не говорит о конечном результате, потому что это просто люди, проголосовавшие в другой день. А если какой-то партии удалось привести действительно новых избирателей через почту, через раннее голосование, которые обычно в день голосования не голосуют, то тогда это действительно изменение. Но что именно мы видим в реальном времени, мы не знаем.
– Сейчас появляются сообщения из некоторых штатов о преимуществе зарегистрированных демократов, принявших участие в раннем голосовании, над зарегистрированными республиканцами. И многие делают вывод, что, мол, демократов гораздо больше, значит, демократическая партия успешно выступает. Я понимаю, это зыбкая почва, потому что поведение сторонников партий может меняться. Но есть сравнение с предыдущими циклами, в Неваде к четвергу проголосовало больше 570 000 человек, и это может быть половина всей явки в штате на этих выборах. Преимущество зарегистрированных демократов, принявших участие в голосовании, сейчас составляет 34 тысяч, а в 2024 году к этому моменту раннего голосования у республиканцев было плюс 45 тысяч. Это тоже нам ничего не говорит?
– За Невадой все следят, точнее, все следят конкретно за блогом Джона Ролстона, это один из великих специалистов по американским выборам, но он специализируется по выборам только в одном штате, Неваде. Тем не менее из-за того, что в Неваде правила голосования практически не менялись последние 10 лет, там есть некоторые постоянные паттерны, и за ними все следят. Со всеми оговорками, что не нужно смотреть на предварительные итоги, действительно, то, что происходит в Неваде, указывает на сильную "синюю" волну. Я бы сказал, что то, что там происходит, адекватно тем статистическим прогнозам, которые дают преимущество демократам примерно в 10%. И если это экстраполируется – это большое "если", – то демократы берут Сенат.
– Есть информация, что среди проголосовавших избирателей в Северной Каролине, Флориде и Луизиане значительный сдвиг в сторону избирателей - зарегистрированных демократов в сравнении с 2024 годом, особенно среди молодежи. И Захария Данини из проекта VoteHub, который отслеживает выборы, делает из этого вывод, цитата: "Явка среди молодых демократов весьма солидная, а молодые республиканцы едва показываются на участках". Это преждевременный вывод?
– Я бы сказал, что нужно относиться к этому с осторожностью, потому что точно такие же признаки демократического энтузиазма были видны и в 2024 году, и это обернулось разочарованием как минимум на уровне президентских выборов. То, про что он пишет, – это как раз может быть тем явлением, что молодые люди, которые в 2024 году проголосовали в день выборов, сейчас, поскольку они более мотивированы, проголосовали раньше. Но от этого, как вы понимаете, в конечном счёте голосов не прибавляется. То есть, возможно, эта волна энтузиазма – это реальная волна энтузиазма, которая не скажется на конечном результате.
Опасения демократов
– Демократы опасались действий президента Трампа, которые, по их мнению, могут подавлять свободное волеизъявление. Одним из самых частых страхов была возможность появления у избирательных участков агентов иммиграционной полиции ICE. Республиканцы в этой дискуссии говорили, что хотят лишь гарантировать честность выборов. Но в любом случае есть же закон, препятствующий появлению вооружённых сотрудников федеральных силовых структур на участках?
– Не только есть закон, вся правоприменительная практика, вся традиция американского политического устройства состоит в том, что выборы проводят штаты, а не какие-то федеральные органы. И я подозреваю, что в большинстве штатов местные судьи – а судьи это те люди, которые принимают решение в реальном времени, – если там появятся сотрудники федеральных органов, они тут же скажут их убрать с избирательных участков.
Кроме того, Конгрессу, в отличие от президентства, не нужно признание никакого органа для того, чтобы быть Конгрессом. То есть те люди, которые избраны, 3 января станут членами новой Палаты представителей, а у предыдущей Палаты представителей нет никакой законной возможности как-то продлить свои полномочия: они прекратятся, и будет новый состав.
Скандал с двумя Салливанами на Аляске
– У Конан Дойля есть рассказ "Три Гарридеба", а на Аляске есть история "Два Салливана": помимо основных конкурентов, демократки Мэри Пелтола и республиканца Дэна С. Салливана, есть еще один кандидат по имени Салливан, Дэн Джей, отставной учитель, он набирает пару процентов по опросам, и республиканцы говорят, что это злостная и нечестная попытка отобрать голоса у их кандидата, введя избирателя в заблуждение.
– Прием с регистрацией кандидатов, которые имеют то же имя, фамилию, какие-то другие признаки, [что и ведущие кандидаты,] мне кажется, очень древний.
Здесь новость состоит в том, что "Нью-Йорк Таймс" опубликовала данные о том, что кандидат, вышедший в финальную четверку на выборах и у которого такое же имя, как у действующего сенатора от республиканцев, является результатом длительной операции, которую организовали люди, аффилированные с избирательной кампанией Мэри Пелтолы, кандидатки от демократов.
Там не совсем понятно, в какой степени она организовала это, но те люди, которые говорят об этом, говорят, что она знала. Более того, масштаб этой операции: они искали этих Салливанов по всей Аляске.
И не случайно, что те люди, которые в кампании Пелтолы этим занимались, это юристы кампании. То есть это, по всей видимости, законно. Но это действительно то, что может подорвать шансы демократки, потому что они там идут ноздря в ноздрю. На Аляске трудно проводить хорошие опросы, там очень много независимых избирателей, там система ранжированного выбора...
Но там все идет к тому, что либо небольшой перевес у Пелтолы, либо 50/50. И в такой ситуации новость о том, что ее кампания занималась такими скользкими мутными делами, – это плохая информация, конечно, небольшое пятно на репутации. Не думаю, что это решит исход выборов, но если все будет идти совсем к 50/50, к сотням голосов, которые определяют победителя, и Пелтола проиграет, то да, возможно, что это будет из-за этого расследования "Нью-Йорк Таймс".
– Верховный суд Аляски слушал это дело и разрешил второму Салливану появиться в бюллетене. Но департамент юстиции администрации Трампа подал иск, требуя остановить сертификацию итогов, если республиканский сенатор Дэн Салливан проиграет с разницей меньше, чем наберет второй Салливан.
– Он действующий сенатор, в бюллетене написано, что он республиканец и что он является действующим сенатором. Поэтому когда этим возмущаются, получается, что аляскинцев считают совсем дураками, что они спутают двух Дэнов Салливанов, у одного из которых написано, что он республиканец и сенатор. Может быть, аляскинцы только над этим посмеются.
– Но это требование остановить сертификацию в случае, если первый Салливан проиграет с разницей меньше, чем второй Салливан наберет: я вижу комментарии, что дело должно разрешиться само собой, но это предполагает, что либо Пелтола выиграет много, либо Салливан выиграет хоть как-то.
– Я думаю, так и будет. Кроме того, я думаю, что у этого иска очень мало судебных перспектив. Я же говорю, исходя из общей логики, что это не вопрос к федеральным органам. Я могу себе представить, что судьи на месте, на Аляске, и Верховный суд США этот иск бы не приняли, исходя из логики, что это не вопрос к федеральному министерству юстиции – разбираться с выборами на Аляске. Я думаю, что вся идея этого иска – привлечь внимание к тому, что происходит. То есть сама подача иска – своего рода скрытая агитация за республиканского сенатора.
Когда мы узнаем, кто победил?
– Вы говорили, что в близких гонках может дойти до подсчета с разницей в сотни голосов. Когда мы ожидаем результатов голосований? Мы знаем, что новый Конгресс должен собраться 3 января, но когда мы будем знать, кто победил, потому что это сотни гонок, десятки остро конкурентных.
– Я думаю, вечером во вторник, 3 ноября, мы будем знать, взяли ли демократы Палату представителей, реализовалась ли эта 90-процентная вероятность. Это будет понятно рано, потому что единственный способ, чтобы этого не произошло, чтобы была системная ошибка в опросах на 4-6%, [и она будет заметна во многих гонках.]
И позднее тем же вечером станет ясно про Сенат. Если Браун проигрывает в Огайо, то тогда можно считать, что демократы не взяли Сенат. Теоретически может случиться маловероятный сценарий, что нужно будет ждать подсчета Аляски, но мне кажется, что в этот раз мы будем знать раньше, чем в 24 году.