Случай принудительного возврата из Литвы в Россию Игоря Одинцова, геодезиста из Советска, выступившего против войны и попавшего в итоге в руки российских властей, потряс своей жестокостью многих, в том числе и литовцев.
Только отчаяние может толкнуть 68-летнего человека в холодную реку, чтобы уйти от преследований. Вместе с другими случаями депортаций обреченных рушится миф о побеге как о способе вырваться на свободу – только дотянись до границы, а там тебя встретит свободный и справедливый мир. Испаряется последняя надежда не смирившихся россиян на безопасную жизнь за кордонами страны.
О дерзком "русском", сбежавшем вплавь от Советов, давно снят фильм "Восток -Запад" (1999, режиссер Р. Варнье), получивший международное признание, номинацию на "Оскар". История героического заплыва почти канонизирована – модель поведения для самых дерзких.
Смотри также
Клубника из редиски. Кира Меркун – о предвыборной селекцииМолодого пловца сыграл всероссийский "брат" Сергей Бодров. На этот раз его герой выбрал Францию, мятежная русская душа. Правда, по месту жительства он был украинцем, но в момент выхода фильма сюжет, казалось, отражает общую советскую историю репрессий, не важно, кто ты, украинец, русcкий или еврей. Прототипы героев известны, они выжили и вырвались на свободу, почти голливудские истории, вызывающие восхищение. Это Петр Патрушев и Станислав Курилов.
То, что Игорь Одинцов решился именно на такой способ освобождения, вплавь, в холод, думаю, определила надежда на силу легендарного сюжета. Если умереть, то как в кино. Теперь рассказы о героических заплывах становятся дурной подсказкой для дерзких мужчин из России.
Главная претензия общественности – бессердечие, отсутствие эмпатии у официальных лиц, принимающих решение о депортации антивоенно настроенных россиян, находящихся под следствием. Не только из Литвы.
Неэмпатия (по типу "Нелюбви" Андрея Звягинцева) обозначает комплекс ментальных и поведенческих установок, исключающих поддержку, которую ищут люди в беде. Герои "Нелюбви" использовали примитивные способы физической защиты, чтобы спастись самому, а не поддержать кого-то из членов семьи: убегали, закрывали лицо руками, чтобы ничего не видеть и не знать, прятались, орали друг на друга. Грубые формы защиты, к которым относятся побеги, могут решить проблему "здесь и сейчас", снять напряжение и даже быстро вывести из-под угрозы, но в долгосрочной перспективе они могут привести к ухудшению положения в группе и обществе, маргинализации и криминализации.
Мало бежать, нужно пройти ресоциализацию в новых условиях, а для этого нужно, чтобы хотя бы один человек на новом месте, на том берегу подтвердил благонадежность новичка. Помимо правовой, нужна вторичная социальная и психологическая защита, способность к самообладанию, умению отстоять себя, договариваться, показать значимость и пользу на примере собственной биографии, истории своей группы. Одной эмпатии посторонних людей, надежды на жалость для изменения судьбы жертвы режима мало.
Одной эмпатии посторонних людей, надежды на жалость для изменения судьбы жертвы режима мало
Новости об отказах и депортациях поступают из разных стран, но внимание спотыкается на Литве, потому что она одной из первых откликнулась на беду Украины, принимая беженцев из воюющей страны и волонтеров из разных стран. Эта отзывчивость, однако, не работает в отношении беглых россиян. Даже нужных специалистов с российскими паспортами (психологов, медиков, педагогов) Литва не принимает. У нее большой стаж объяснимого недоверия к России. Литва не была счастлива в СССР, для нее это история насилия, а насильнику и его посланцам всегда говорят "нет".
Есть и другие культурные особенности. Еще до "СВО" американские психологи провели масштабное, в 63 странах, исследование диспозиционной эмпатии – эмпатии к "чужим". Прежде считалось, что умение сопереживать формируется в странах с высоким уровнем бедности и коллективизма: здесь с младенчества учат делиться игрушками и едой. Но страны Восточной Европы, включая Россию, по итогам исследования оказались внизу списка, замыкала который именно Литва. Россия заняла 53-е место.
Взаимная неприязнь, низкая толерантность к иным, витали в воздухе постсоветского пространства, которое держалось, как на клее, на недоверии, взаимном презрении и контроле, несмотря на сходство образа мышления. В психологии этот феномен называется "нарциссизмом малых различий": чем больше сходство между людьми и народами, тем выше неприязнь, когда в соседе выбешивает любая мелочь. Его открыл еще Фрейд. Малые различия становятся огромным испытанием для гуманизма, любви человека к человеку всякий раз – пока человечество не сталкивается с глобальным вызовом вроде пандемии.
Эволюционный смысл эмпатии состоит не в помощи другим, а в адаптации и самосохранении. После открытия и изучения примитивных способов защиты от угроз, известных сегодня и широкой публике ("Бей!", "Беги!", "Замри!"), в нейробиологии активно стал изучаться и четвертый – мимикрия. Произошло это совсем недавно в связи с открытием зеркальных нейронов. Мимикрия как раз и лежит в основе спонтанной эмпатии. Идентификация с другим индивидом, имитация внешнего сходства с ним, направлена не на помощь ему, а на получение помощи от него, запрос на защиту.
Смотри также
Граждане и твари. Кира Меркун – о буме зооволонтерства в РоссииНеизвестно, когда произошла замена христианского понятия сочувствия научным концептом эмпатии. В СССР исследования по эмпатии попали уже в переводах в середине семидесятых годов прошлого века, а последние десять-двенадцать лет эмпатия стала активно изучаться в связи с широким применением экспресс-шкал. В социальной и когнитивной психологии эмпатия рассматривается как механизм познания, а в поведенческой психологии – как реакция адаптации. Появилось много спекулятивных исследований, изучающих связь эмпатии с чем угодно – успеваемостью, брачными настроениями, уровнем притязаний или доходов. На фоне циничных рыночных отношений не только ученым, но и обывателям стало интересно, выгодно ли быть добрым, отзывчивым человеком? Не разбираясь в нюансах, люди стали щеголять своей эмпатичностью, объяснять дурное поведение других в трудных ситуациях отсутствием у них эмпатии.
Можно, конечно, стыдить и увещевать, взывать к эмпатии. Рассчитывать на нее нельзя
Известное фундаментальное когнитивное искажение: люди преувеличивают свои достоинства и чужие недостатки. Активная демонстрация высокой эмпатии как социально-одобряемого качества вовсе не обозначает, что респондент проявит ее в реальной жизни. Поэтому предлагается изучать показную эмпатичность как разновидность нарциссизма. Педалируя свою эмпатию, человек заодно объявляет всему миру о высокой приспособляемости, а не о моральных качествах. Оказалось, что человек вполне управляет своей эмпатией, может ее сдерживать или переадресовывать, преувеличивать или скрывать.
Пограничники и другие лица, принимающие решение о депортации в разных странах, не проявили эмпатию к беглым россиянам, успешно мимикрируя под общественный запрос, требующий максимально строгого отношения к обладателям "русского" паспорта. В самой России с начала войны мы наблюдали все четыре механизма примитивной психологической защиты: "бей!" – на фронт, "беги!" – за границу, "замри!" – стой, где стоял, пассивное наблюдение, и "мимикрируй" – веди себя как все в той среде, где оказался.
Это не эмпатия. Одни уехали в разных направлениях, бросая родных и питомцев, другие "отморозились" и дистанцировались от опасной повестки дня, "моя хата с краю", а иные имитируют поведение телевизионных комментаторов, приняв парадную позу показного великодушия.
Можно, конечно, стыдить и увещевать, взывать к эмпатии.
Рассчитывать на нее нельзя. По обе стороны российской границы.
Кира Меркун (псевдоним) – психолог. Настоящее имя автора редакция не приводит из соображений его безопасности
Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции