68-летний геодезист Игорь Одинцов из Советска, выступавший против войны, переплыл приграничную реку Неман. Он хотел попросить в Литве политическое убежище, но власти дали ему лишь сухую одежду, обувь – и отправили обратно. Якобы он не смог четко сформулировать свою просьбу. После возвращения в Россию Одинцов был осужден на шесть лет строгого режима.
Река Неман – естественная граница между Россией и Литвой. Здесь, на историческом мосту Королевы Луизы, расположен пограничный переход. На одном берегу реки находится российский город Советск, на другом – литовский город Панемуне.
Неман не так-то легко переплыть – ширина реки достигает нескольких сотен метров, глубина – до четырех, к тому же здесь сильное течение. Даже молодому пловцу такой заплыв дался бы нелегко. А 17 сентября было к тому же по-осеннему прохладно, не больше плюс четырнадцати, еще и ветер.
Но 68-летнего жителя приграничного Советска это не остановило. Днем Игорь Одинцов решился переплыть реку. Бросился в воду и направился к литовскому берегу.
– Он мне говорил, что в тюрьму не хочет. Что если он в тюрьму попадет, то он просто оттуда уже не выйдет, – рассказал Север.Реалиям друг Одинцова Борис (имя изменено из-за закона о нежелательных организациях – СР).
В России Одинцова судили по обвинению в публичном оправдании терроризма – за публикации в соцсетях. Он находился под подпиской о невыезде, и приговор должны были огласить буквально на днях. Игорь предпринял отчаянную попытку добраться до соседней Литвы и попросить там политическое убежище.
На берегу его задержали литовские пограничники.
"Да, было задержание. Человек купался в реке, пограничники немедленно задержали его, сейчас принимаются меры, выясняются обстоятельства", – комментировал представитель Государственной пограничной службы Гедрюс Мишутис.
В течение пяти часов Одинцова допрашивали различные службы, в том числе и Департамент госбезопасности. Пенсионер попросил политическое убежище, заявив, что в России преследуется властями за свои политические убеждения, сообщал министр внутренних дел Литвы Мартинас Кателинас. Но после долгого допроса власти Литвы решили вернуть Одинцова в Россию.
"После консультаций со спецслужбами принято однозначное решение – мужчина будет возвращен в Россию. Наши службы реагируют незамедлительно, мы оцениваем каждый подобный случай индивидуально и ответственно. В данном случае решение принято – задержанный будет передан российской стороне", – заявил министр.
Пограничники дали Одинцову сухую одежду и обувь и отправили его на российскую сторону через Мост Королевы Луизы. Через несколько дней, 21 сентября, Одинцова задержали уже в России. 30 сентября Балтийский флотский военный суд приговорил его к шести годам колонии строгого режима по делу об оправдании терроризма.
По версии суда, Одинцов, выступавший против российского нападения на Украину, разместил в одном из мессенджеров сообщения, которые следствие расценило как "признание идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании".
"Думал, что Литва ему поможет"
Одинцов – геодезист из Советска. Работал в местной компании "Землемер", потом уволился и перешел на работу в другую геодезическую компанию.
– В принципе, человек-то нормальный, отзывчивый, добрый. Всегда без проблем помогал. Не матерился. Единственное, что у него, конечно, антивоенная позиция вот эта. Антикоммунистическая, антисоветская, а сейчас антироссийская позиция, – рассказывает Борис. – Он терпеть не мог Советский Союз. А сейчас терпеть не может Путина и эту власть. Постоянно высказывался об этом. Он в Телеграме написал несколько комментариев в каких-то группах антивоенных. Поддержал Дениса Капустина (основателя и командира Русского добровольческого корпуса, воюющего на стороне Украины против РФ – СР.), еще кого-то. Поддержал, когда Украина мост разбомбила четыре года назад (речь идет об атаке на Крымский мост – СР.).
Как говорит Борис, Игорь писал критические комментарии в чатах Телеграма под своим именем. Но настроил соцсеть так, чтобы других данных не было.
– Он выключил все настройки. Никаких фотографий не было. Он надеялся, что Телеграм шифруется и его там никак не вычислить. Ни по IP-адресу, никак. Но его вычислили, – рассказывает друг Одинцова.
В июне этого года в квартиру Одинцова в Советске пришли сотрудники местного УФСБ. Провели обыск, забрали телефон. Одинцова оставили под подпиской о невыезде. После возбуждения уголовного дела по террористической статье он был включен в Перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
– Он говорил, что следователи нормально относятся, без претензий. У него должен был быть закрытый суд. И он сразу сказал: "Мне 68 лет, из тюрьмы я не выйду, потому что сейчас отношение в тюрьме к политзаключенным, к антипутинской антивоенной оппозиции, ужасное. Они там шизанутые. Нормально там не проживешь. Тем более уже возраст". И вот за день до приговора решился на побег. Думал, что Литва ему поможет, – говорит Борис.
По словам друга, у Игоря есть проблемы со здоровьем, он страдает хроническим простатитом.
– У него периодически, в последнее время особенно, воспаление шло. То есть бац – и резко температура поднимается под сорок. Воспалительный процесс начинается резко. Если в тюрьме будет приступ, кто его там лечить-то будет? Последнее время с ногами были проблемы, на пятки наступать было больно, он лечился, – отмечает Борис.
Одинцов женат, у него есть дети и внуки. Но сейчас близкие отказываются комментировать его дело.
Сам Игорь – русский, родился в городе Неман Калининградской области, никаких связей с Литвой у него нет. Но в 1991 году он отправился в Вильнюс поддержать литовский протест. Тогда в ночь с 12 на 13 января советские войска при поддержке танков штурмовали Вильнюсскую телебашню, которую защищали жители Литвы, выступавшие за независимость страны. В результате штурма погибли четырнадцать мирных жителей, сотни получили ранения. Эти события стали символом борьбы стран Балтии за независимость от СССР.
– Игоря Одинцова я знал с 1991 года как добросовестного друга Литвы, стоящего плечом к плечу с литовцами у парламента Литвы и телебашни во время агрессии СССР в январе 1991 года. Жаль, что литовские службы не потрудились проверить его личность, ситуацию, угрозы для жизни и просто его предали, – сказал Север.Реалиям глава литовской общины в Калининграде Сигитас Шамборскис. Сам он несколько лет назад уехал из России.
– Да, у него уже давно убеждения такие, еще до распада Союза. Раньше такое можно было спокойно писать. Он постоянно на форумах сидел и довольно жестко там высказывался. Когда еще не было этих запретов, законов о комментариях, – говорит Борис. – Конечно, я в шоке, что литовцы так поступили, когда вернули его обратно. Ведь уже на тот момент он был в реестре террористов и экстремистов.
"Плыл за убежищем и не попросил его?"
Что именно произошло 17 сентября на границе, до сих пор до конца неясно. В тот день министр внутренних дел Мартинас Кателинас подтверждал СМИ, что Одинцов успел попросить политическое убежище в Литве. Однако впоследствии министр представил другую версию произошедшего. Якобы россиянин сам отказался от своей идеи.
"Гражданин пытался попросить убежища, но сформулировал свою просьбу неясно. Он, по сути, не понимал, говорил бессвязно, были и другие обстоятельства. Это не было конкретной просьбой или заявлением: "Я хочу получить в Литве политическое, гуманитарное или какое-либо другое убежище". Ему объяснили все процедуры, которые необходимо пройти, и то, каким образом нужно оформить заявление о предоставлении убежища. Но сам гражданин России отказался заполнять заявление", – сказал Кателинас.
Представитель Службы охраны государственной границы при МВД Литвы Мишутис пояснял, что в ходе допроса задержанный дал противоречивые показания. И угроз для него в России "выявлено не было". Поэтому его и отправили обратно.
Однако, как говорит эксперт в области гуманитарного права, депутат Европейского парламента Дайнюс Жалимас, решение о предоставлении или отказе в гуманитарном убежище должен принимать Департамент миграции: "Не требуется никакого письменного документа. Совершенно очевидно, что просьба о предоставлении убежища была высказана устно. Более того, человек даже указал причину, по которой он хочет получить убежище в Литве. Поэтому я с большим подозрением отношусь к нынешним попыткам выкрутиться и утверждениям, будто было непонятно, чего именно он хотел".
Объяснение литовских властей "не выдерживает никакой критики", отмечают в международной правозащитной организации "Наш дом". Просьба о международной защите может быть подана устно, даже в самых невнятных выражениях, одним лишь возгласом: "Помогите мне!", говорят правозащитники:
"Во-первых, от гражданина России, переплывшего реку в сентябре в нашем климате, спасаясь от заключения в России, вряд ли можно ожидать совершенно связного рассказа, учитывая, что он страдает от холода и страха. Мы видели людей сразу после прибытия в Литву и знаем, в каком состоянии они могут оказаться. Во-вторых, мы сталкивались и с другими случаями, в том числе с белорусским отказником по совести Виталием Дваряшиным, который запросил политическое убежище на литовской границе и, согласно нашему описанию его дела, заполнил заявление в соответствии с литовским законодательством, но пограничники отклонили его, даже не зарегистрировав".
– Ну что за бред. Он туда плыл за убежищем. И не попросил его? Что за чушь! Вранье. У меня знакомый живет в Литве. Он мне писал: я, говорит, в шоке, что происходит вообще? Почему вы так поступаете с людьми, – рассказывает Борис. – Уехать из страны легально Игорь не мог, у него не было загранпаспорта, к тому же он был под подпиской о невыезде. Его бы не выпустили. И с Литвой для него был последний шанс. А ему его не дали.
"Вы вообще за кого?"
Женевская конвенция о статусе беженцев, Европейская конвенция о правах человека, а также Конвенция ООН против пыток запрещают принудительно возвращать людей в страны, где им угрожают политическое преследование, пытки или бесчеловечное обращение. И Литва обязана соблюдать международные договоры. Но в случае с Одинцовым власти страны нарушили принцип non-refoulement – запрет возвращать человека в страну, где ему угрожают преследование, пытки или иные предусмотренные международным правом формы серьезного вреда, считает основатель сообщества юристов "Чужие" Михаил Беньяш:
– Тут сомнений никаких нет: он преследуется по политической статье и сразу же был арестован в России. И как мы понимаем, он переплывал Неман не для того, чтобы заниматься зарядкой или какие-то рекорды устраивать в конце сентября. Он искал защиты. А то, что он недостаточно ясно это выразил… Я представляю, если бы я переплыл Неман и меня бы что-нибудь спросили – я бы в принципе не смог разговаривать!
По словам юриста, в июне этого года власти Литвы выслали в Россию другого жителя Калининградской области – молодого дезертира, он тоже просил в республике убежища.
– Про него мы знаем мало. Лишь то, что молодой человек бежал из армии в Литву. В итоге отсидел несколько месяцев в литовской тюрьме. Потом его поместили в центр для беженцев. Он вполне отчетливо заявил требование об убежище. Но, по словам властей Литвы, спустя месяц он его отозвал. С чего это вдруг? У него не было адвокатов, никаких внешних наблюдателей. Никто не знал, что с ним происходило, применялись ли к нему какие-то воздействия, в каких условиях он сидел. Я писал жалобу по этому поводу в прокуратуру. До сих пор ответа я не получил, – говорит Беньяш.
В России этот человек тоже был арестован.
– Скорей всего, он в тюрьме. Мы пытались узнать что-либо о нем, местные власти как воды в рот набрали, – отмечает юрист.
7 октября министр обороны Литвы Робертас Каунас разрешил привлечь до ста военнослужащих к охране границы с Калининградской областью. На следующий день они приступили к выполнению этой задачи. Это решение было связано с возможной мобилизацией в РФ, поскольку в таком случае на границу могут хлынуть российские граждане, объяснял министр. Власти республики заявили, что мобилизация не является достаточным основанием для предоставления убежища.
– Хорошо, не давайте им убежище. Просто не высылайте их назад. Будьте хотя бы пересыльной зоной. Просто чтобы человек дальше получил убежище в любой другой стране. Чтобы он не возвращался в армию и не брал в руки оружие. Вы вообще за кого? Если Литва пытается помочь Украине, то, скажем так, не очень хорошая помощь получается, – говорит Беньяш.
По его данным, в прошлом году Литва аннулировала или не продлила вид на жительство примерно пятистам российским гражданам. Все они якобы представляли угрозу для нацбезопасности республики.
С подобной ситуацией столкнулся и сам Михаил Беньяш. В 2025 году он лишился литовского ВНЖ из-за того, что в августе дважды посещал Минск: чтобы встретить своего семилетнего сына в аэропорту, а затем – чтобы проводить его обратно к матери, которая остается в России. Беньяш оспорил решение миграционной службы в суде, заявив, что не мог встретить сына в каком-либо другом месте, кроме Минска, поскольку маршрут ребенка определяла его мать.
– Тогда я не стал соизмерять силу удара и сразу пошел в паблик. Это очень важно. Потому что все, кто попадает под раздачу, приходят в ужас, боятся обращаться к журналистам. В результате все это зло происходит в тишине, и никто не знает ни масштабов, ни последствий. Тогда я доказал, что поездка за сыном не нарушает закон. И во второй инстанции в Высшем административном суде я подтвердил свою правоту, мне сказали, что я прав, а департамент миграции – нет, – рассказывает юрист.
По его словам, еще хуже в Литве обстоят дела у граждан Беларуси. По данным Департамента миграции Литвы, в 2025 году власти признали угрозой государственной безопасности 1634 гражданина Беларуси. Одним отказали в выдаче вида на жительство, другим – в продлении, у третьих аннулировали действующие разрешения. За 2025 год число граждан Беларуси с действующим литовским ВНЖ сократилось более чем на семь тысяч человек. Это восьмая часть от всей белорусской диаспоры, подчеркивает Беньяш.
– Здесь очень много смешанных семей. У многих дети. И эти семьи режут пополам и вышвыривают одну половину за границу. А второй говорят: не нравится – езжай следом. Я видел просто, как литовцы плакали во время процесса, – говорит Беньяш.
В вину этим людям, по его словам, власти Литвы чаще всего ставят прошлую работу на госпредприятиях Беларуси.
– Сегодня мы отправили жалобу в ЕСПЧ: человек с 2003 по 2005 год работал токарем на Минском государственном заводе. Тогда ему было 18-20 лет. И вот за это он признан угрозой нацбезопасности. Отметим, что в те самые годы Лукашенко прекрасно ездил в Литву, и был здесь принимаемым гостем, – рассказывает юрист. – Есть человек, который работал сварщиком на Минском автозаводе в 2018 году. Его признали угрозой, несмотря на то, что на Минском автозаводе он отбывал "химию", то есть уголовное наказание. Есть случаи, когда кассир госбанка, инженер на МАЗе, секретарь Белтелекома были признаны угрозой. И это с учетом того, что сейчас в Беларуси порядка 50% трудоспособного населения работает на госпредприятиях, это данные официальной статистики. То есть можно предположить, что эпизод работы на государство есть в жизни практически любого белоруса, в той или иной форме.
Если лишенные ВНЖ люди успевают выехать из Литвы, то у них есть шанс получить убежище в других странах. Если нет, то погранслужба вывозит людей на пост Медининкай (Medininkai) – пограничный пункт пропуска на литовско-белорусской границе, объясняет Беньяш.
По его словам, мигранты – удобная мишень для политиков-популистов.
– Раздувать ксенофобские настроения – это прям милое дело. Это приносит очки, избирателей. В итоге тысячи людей стали жертвами каких-то политических разборок, – резюмирует Беньяш. – По-моему, это просто отвратительно. Это унижает страну, унижает идеи демократии. И об этом надо говорить как можно чаще.
Процедура убежища и статистика
По принятым в странах ЕС правилам запросить международную защиту здесь можно уже на границе: достаточно устно сообщить пограничнику или другому уполномоченному сотруднику, что возвращение домой грозит преследованием или серьезным вредом. Специальная юридическая формулировка и заполненный бланк для первоначальной просьбы не нужны. Согласно действующему с июня 2026 года регламенту ЕС, если пограничники сомневаются, просит ли человек международной защиты, они обязаны прямо выяснить его намерения. От заявителя при этом не требуется использовать специальные юридические формулировки.
В Литве, по принятым здесь правилам, обращаться можно к пограничникам или в Департамент миграции. Просьбу регистрируют, как правило, в течение пяти дней, после чего заявителю дают возможность оформить заявление (обычно в течение 21 дня после регистрации). Власти проверяют обстоятельства дела и документы, проводят индивидуальное собеседование, при необходимости с переводчиком, и оценивают основания для статуса беженца или дополнительной защиты. Решение принимает Департамент миграции. По общим правилам ЕС обычная процедура должна завершиться в течение шести месяцев, при определённых обстоятельствах срок продлевают еще на шесть, а в исключительных случаях он может достигать 21 месяца. Для ускоренной и пограничной процедур действуют иные сроки. Отказ можно оспорить в суде.
По данным Eurostat, в 27 странах Евросоюза в 2022 году зарегистрировали 16 835 обращений за убежищем от граждан России, в 2023-м – 22 750, в 2024-м – 13 245, в 2025-м – 10 580, а с января по июнь 2026-го – еще 4 405. Всего за этот период – 67 815 обращений, включая повторные. За те же годы и месяцы по делам россиян вынесено 50 040 решений первой инстанции, из них 36 975 отказов (около 74%). Часть решений может относиться к заявлениям прошлых, довоенных лет.
Если сравнивать страны по доле решений о предоставлении именно международной защиты (статуса беженца или дополнительной защиты), то среди государств с не менее чем 200 решениями по россиянам в 2025 году лидировали Нидерланды (64%), Италия (57%), Испания (43%) и Бельгия (40%). Во Франции этот показатель составлял 28%, в Германии – 6%.
Низкая доля одобренных прошений об убежище в Германии и Франции объясняется в том числе тем, что многие россияне переехали туда по другим легальным каналам, включая специальные гуманитарные программы и различные виды на жительство, которые не учитываются в статистике беженцев.