Разлад между британским премьером Киром Стармером, объявившим 22 июня об уходе в отставку, и его партией обозначился давно, когда лейбористы еще находились в оппозиции. Известна дата, когда разлад этот вышел наружу: 15 ноября 2023 года. В тот день 56 депутатов-лейбористов нарушили партийную дисциплину и проголосовали за предложенную Шотландской национальной партией (SNP) резолюцию, требовавшую немедленного прекращения огня в секторе Газа. С точки зрения Стармера этот подход свидетельствовал о полном непонимании ситуации. Ведь такое перемирие означало бы, что террористы ХАМАС сохранили бы полный контроль над сектором – и политический, и военный – и мало того, могли бы продолжать наносить удары по израильской территории, готовя также обещанное ими повторение массовых убийств мирных израильских граждан.
Но депутаты отказались прислушаться к своему лидеру. За это по правилам полагалось наказание – временное лишение провинившихся права голоса. Но их было слишком много – больше 25 процентов от всей численности фракции. Поэтому, оставшись безнаказанными, они поверили в свою силу и независимость от лидера. Авторитету Стармера был нанесен непоправимый ущерб; в каком-то смысле именно тогда его судьба была предрешена. Большому числу членов лейбористской фракции не нравилась не только его "произраильская" позиция и излишнее, как им казалось, рвение в искоренении антисемитизма в партии. Не по душе им были и осторожные, постепенные изменения в партийном руководстве, которые Стармер медленно, но верно осуществлял, избавляясь от радикальных левых, меняя тем самым курс, сдвигая его в сторону центра.
Кир Стармер объявляет об отставке. Лондон, Даунинг-стрит, 22 июня 2026 года
Но потом пришло время парламентских выборов. И рядовые члены Лейбористской партии, и депутаты готовы были прикусить языки и терпеть идеологически не симпатичного им лидера, поскольку понимали: именно избавление от токсичного наследия его предшественника, радикально левого Джереми Корбина, дает шанс на победу. А избавление это твердо ассоциировалось у широкой публики с деятельностью Стармера.
Объявляя о своей отставке в понедельник, премьер напомнил: шесть лет назад он унаследовал партию-банкрота – и в финансовом, и в политическом, и в моральном смысле. Британцы готовы были голосовать за кого угодно, но только не за догматика-фанатика, готового вывернуть наизнанку страну и общество во имя своих болезненных фантазий. (Образцом государственного строительства и примером для подражания Корбин считал Венесуэлу Уго Чавеса). Прекрасно помню: в то время на всех углах говорили о том, что Лейбористской партии пришел конец, ее уже никогда не будет как сколь либо серьезной политической силы. Вопреки всем этим пророчествам Стармер совершил нечто вроде чуда, сумев за четыре года возродить партию, вернуть ее в русло мейнстримной политики и даже привести к решительной победе на парламентских выборах 2024 года.
Да, вне всяких сомнений, то было голосование "от противного" – протест против надоевших всем консерваторов, которые погрязли во внутренних распрях и после 14 лет у власти не были способны сформулировать сколь-нибудь внятную политическую, экономическую или социальную программу. Но при этом избиратели не отдали бы власти лейбористам, если бы не поверили в то, что они вновь стали нормальной партией, которая, может быть, и не даст идеального правительственного курса, но по крайней мере не разрушит страну.
Избиратели не отдали бы власти лейбористам, если бы не поверили в то, что они вновь стали нормальной партией
Вскоре выяснилось, что внятной программы нет и у нового правительства. Вернее, у Стармера была правильная общая идея: сделать главную ставку на экономический рост, который поможет разрешить или по крайней мере смягчить и все остальные многочисленные проблемы. Что делать с невозможными социальными расходами? Как остановить страшно раздражающую общественное мнение нелегальную иммиграцию? Как спасти национальную систему здравоохранения? Как в новых условиях нарастить оборонные расходы? Для всего этого нужны были большие деньги, и только рост экономики давал некие надежды. Но вот беда: парламентская фракция собственной партии не собиралась позволить правительству свободы действий.
Вдобавок была совершена роковая ошибка: борясь за голоса, лейбористы включили в предвыборную программу, причем в качестве важного, громогласно провозглашенного принципа, обещание не повышать подоходный налог, а также НДС и взносы трудящихся в фонд социального страхования. На протестных выборах партия наверняка победила бы и без этого обязательства. А после выборов правительство обнаружило, что дыра в бюджете была гораздо больше, чем предполагалось (около 22 миллиардов фунтов), и ее необходимо было как-то заполнить. И тогда тройной удар был нанесен по предпринимателям: были повышены и собираемый с них специальный налог (так называемый business rate), и выплачиваемые ими взносы соцстрахования за каждое рабочее место. Одновременно резко повысили и минимальную заработную плату. После этого о сколько-нибудь значительном экономическом росте можно было забыть. А отчаявшийся предпринимательский класс возненавидел лейбористов смертельной ненавистью.
От бессилия Стармер и его команда стали искать малоэффективные паллиативы: подлатать немножко здесь, добавить немного денег там. Призвать к экономии ресурсов. Нажать на энергетиков и компании водоснабжения, чтобы они уменьшили маржу, сдерживая рост цен для потребителей. При этом иногда премьер проявлял странное отсутствие политического чутья. Гонясь за экономией, он дал согласие на отмену пособий на зимнее отопление для 10 миллионов стариков, заслужив за это в глазах многих репутацию чёрствого, чуть ли не жестокого человека. А когда, увидев резкую реакцию в обществе, Стармер в панике отменил это решение, репутация эта с ним так и осталась, в то время как для многих других он стал еще и посмешищем. Причем экономия была не очень значительной: 1,2 миллиарда фунтов – капля в океане госрасходов.
В обществе накапливалась всеобщая усталость от отсутствия решительных действий. И винили во всем, как водится, "главного начальника". Тем временем "заднескамеечники" – рядовые члены лейбористской фракции в парламенте – стали снова демонстрировать силу. Мощным ударом по авторитету Стармера стало голосование по сокращению социальных расходов, выросших в последние годы до абсурдных пределов – свыше 300 миллиардов фунтов в год, что позволяет почти девяти миллионам британцев жить, не особенно бедствуя и даже не пытаясь при этом найти работу. Быть безработным, получается, выгоднее, чем трудиться за минимальное вознаграждение. Между тем непосильное бремя социальных расходов душит экономику, лишает страну возможностей нормально развиваться.
Стармер понимал, что эту ситуацию надо срочно менять, но однопартийцы не дали ему даже попытаться. Зачастую дело не доходило до голосования: лидер не хотел очередного публичного унижения и вынужден был отказываться от проведения каких бы то ни было осмысленных реформ. Рядовые лейбористы, судя по всему, даже получали удовольствие от того, что могли связать руки этому идеологически чуждому им "выскочке". Ведь в итоге в отсутствии смысла в политике избиратели винили именно Стармера.
В глубоком разрыве между лейбористской массой и лидером – главная причина краха Кира Стармера
Берусь утверждать, что именно в глубоком разрыве между лейбористской массой и лидером – главная причина политического краха Кира Стармера. На что мне могут возразить: а как же насчет его крайне низких личных рейтингов среди населения в целом? Да, действительно он оказался самым непопулярным премьером в истории (минус 66 процентов!). Политологи обвиняют его в том, что он "не понимает свою страну", и в крайне низкой коммуникабельности. Насчет "непонимания" можно поспорить, но с последним трудно не согласиться: Стармер совершенно не телегеничен и не харизматичен, лишен ярко выраженных ораторских способностей, говорит скучно, деревянно, как бюрократ. И с чувством юмора, видимо, не все в порядке у этого занудного трудяги, пытавшегося решать нарастающую лавину проблем путем наращивания продолжительности своего рабочего дня и колоссального числа документов, которые он исхитрялся просматривать за сутки.
Смотри также
Разъединенное королевство. Андрей Остальский – об ощущении кризисаПолучается, что его противоположность – ленивый, ненавидевший работу с документами, но харизматичный и остроумный Борис Джонсон – нравился публике куда больше. И даже почти обанкротившая страну, показавшая верх некомпетентности Лиз Трасс исхитрилась иметь более высокие рейтинги. Да, загадочно сердце избирателя… Кроме всего прочего, Стармер не считает необходимым всегда подыскивать слова, которые понравятся каждой аудитории, а ведь в этом, возможно, и состоит талант политика. Или, как некоторые скажут пренебрежительно, политикана, вне зависимости от того, насколько сказанное соответствует действительности. Кем-кем, а уж политиканом Стармера точно не назовешь. И с каким все-таки неподдельным достоинством он всегда держался, не изменив себе даже в трагический для него момент объявления об отставке.
Надо признать: в отличие от Стармера, бывший успешный мэр Манчестера Энди Бернем, наиболее вероятный преемник уходящего премьера, – блестящий коммуникатор и оратор. Он обаятелен, остроумен и телегеничен. К тому же имеет репутацию умеренно левого политика, который, по идее, уйдет от стармеровского центризма и сдвинет партию и страну влево. На это очень надеются рядовые лейбористы, некоторые даже мечтают об отмене тэтчеровских реформ, возвращении к плотному государственному контролю и регулированию, национализациям и движению к какой-то форме социализма. Вроде бы когда-то Бернем что-то подобное провозглашал. А потому лейбористы ждали его, как принца, и теперь собираются короновать на царство.
Но за пределами партии общественное мнение вовсе не разделяет этих надежд. В памяти у старшего поколения еще живы воспоминания, как выглядели дотэтчеровские времена, с неубранным мусором на городских улицах, отключениями электричества и бесконечными забастовками. Средний британец вовсе не уверен, что приход нового мессии левых следует праздновать. Согласно опросам, примерно 64 процента британцев ничего или почти ничего не знают о Бернеме, его взглядах и политической программе, которой на данный момент просто нет.
Подводя итог: Кир Стармер вовсе не был худшим премьером в истории Великобритании. Но он проиграл в политической игре, поскольку не нашел решений в ситуации, когда у него не было достаточной поддержки ни во фракции, ни в партии, ни среди большинства коллег в кабинете. Ему как лидеру просто перестали верить. Но справится ли с ситуацией идущий ему на смену Энди Бернем? В это нелегко поверить. Да и ни одна другая партия не предлагает реальных рецептов.
Андрей Остальский – лондонский журналист и политический комментатор
Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции