Пранкер и пропагандисты. Дина Петрова – о жалости и милости

Не знаю, как вы, а я слежу за подвигами белорусского пранкера Владислава Бохана. И акциониста в придачу. Знаю, многие скажут – фи, пранк, как нехорошо, это провокация, что о ней говорить. Ну да, конечно, если провокатор из ФСБ звонит мальчишке и склоняет его вступить в "Легион Свобода России" – это мерзость. А если веселый чувак задается целью посмотреть, все ли признаки фашизма из эссе Умберто Эко "Вечный фашизм" имеются в России или еще не все – то почему нет?

Чем плохо разослать по школам, например, города Клина указание провести субботник в рамках "программы" "Единой России" под названием "Труд освобождает" и сфотографироваться с плакатом "Один народ, одна нация, один праVитель"? Представляю, сколько радости – она же чувство глубокого удовлетворения – доставили Бохану присланные фоточки учителей и детишек с этим плакатом. Ну и потом, польза же очевидна – обманутые учителя, наконец, узнают о происхождении этих слоганов, о которых они, земную жизнь пройдя до половины, не удосужились узнать. А некоторые, может, и детям расскажут – правда, уверенности в этом нет.

Мне, конечно, милее всего патриотический мастер-класс "Шлем Отечества" по изготовлению шапочек из фольги для "демонстрации готовности к защите от облучения спутниками НАТО". Счастье с этим "мастер-классом" привалило воронежской области – в ловушку попалось аж семь школ. Отчеты с фотографиями учителей в шапочках из фольги, с любовью сделанных по инструкции, составленной с помощью ChatGPT, по-моему бесподобны. Вишенка на торте – требование прислать сертификат участника.

Были еще у Бохана "распоряжения" провести презентации о прославлении силы, о "презрении к слабости" с нацистскими лозунгами – и так далее, все это уже история. И вот теперь свеженькая акция, мартовская: задание учителям проголосовать за исключение из школьной программы по литературе произведений с "пацифистскими" или "социально критическими" мотивами: "Мертвые души" Гоголя, "Медный всадник" Пушкина, "История одного города" Салтыкова-Щедрина, "Смерть чиновника" Чехова – ради "обеспечения информационной и духовно-нравственной устойчивости обучающихся в период проведения специальной военной операции".

Письма от пранкера получили школы Брянской области и Ставропольского края. На сей раз отдача все-таки оказалась неоднозначной – хоть школы и прислали Бохану протоколы педсоветов, фото- и видеоотчеты о голосовании, но коллектив одной из брянских школ все же оказался устойчивым к попытке секвестра культовых текстов и единогласно проголосовал против. Зато на Ставрополье две школы подошли к заданию творчески и радостно прислали дополнения к списку, предложив выкинуть во тьму внешнюю еще и "Колымские рассказы" Шаламова, "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына, "Доктора Живаго" Пастернака, "Мы" Замятина и "Мастера и Маргариту" Булгакова.

Короче говоря, пранк пранку рознь. Если не первого, то чуть ли не самого известного пранкера – Панурга создал Франсуа Рабле, доктор медицины, в своем "Гаргантюа и Пантагрюэле". Провокаций там много, но одна особенно показательна – есть такое место в IV книге, где герои плывут на корабле, и Панург ссорится с купцом Индюшонком, который везет на этом корабле стадо баранов. Ссору по ходу дела кое-как гасят, Панург пьет за здоровье купца и просит его продать одного барана. Купец долго кобенится, но, заломив непомерную цену, барана все-таки продает. А дальше…

"Расплатившись с купцом и выбрав красивого и крупного барана, Панург схватил его и понес, как он ни кричал и ни блеял, все же остальные бараны, услышав это, тоже заблеяли и стали смотреть в ту сторону, куда потащили их товарища…. Вдруг… Панург, не говоря худого слова, швырнул кричавшего и блеявшего барана прямо в море. Вслед за тем и другие бараны, кричавшие и блеявшие ему в лад, начали по одному скакать и прыгать за борт. Началась толкотня – всякий норовил первым прыгнуть вслед за товарищем. Удержать их не было никакой возможности, – вы же знаете баранью повадку: куда один, туда и все".

В конце концов бараны столкнули в море и самого купца, и погонщиков – то есть социальный эксперимент удался на славу. И в эксперименте Бохана учителя выглядят немногим лучше "Панургова стада", но если кто-то думает, что я призываю смеяться и улюлюкать, показывая на них пальцем – то это не так. Потому что все, кто учился у таких учителей – а другие были наперечет – несут на себе это клеймо.

Смотри также

Меня больше всего заинтересовал даже не сам пранк – тут все ясно, хотел его автор, чтобы испытуемая группа оказалась прилюдно с голой задницей – она и оказалась. Но потом издание 7х7 устроило опрос – жалко ли этих учителей. Большинство ожидаемо ответило – не жалко. Многие вспомнили, что именно таким учителям обязаны ненавистью к школе, что именно учителя не просто покорно, но даже с истинно рабским рвением участвуют в фальсификации выборов, являясь прочной опорой путинской системы, что, обманывая на выборах, они потом на голубом глазу требуют уважения и правдивости от своих учеников – которые в курсе их подвигов.

"А если им скажут унитазы на головы надеть и сделать фотоотчет, то непременно сделают", – возмущаются люди. – "Они с удовольствием за копейки вливают пропаганду детям. Устраивают "Разговоры о важном". Врут на уроках истории. Маршируют с флагами. Позорники. И шапочки из фольги – это показатель их трусости. Лизоблюдства. Хитрости. Глупости".

Хочу ли я поспорить? Нет, все так и есть. Но… есть одно маленькое но: не уверена, что те, кто выносит – да, лживым и отвыкшим думать, а еще нищим и забитым учителям эти справедливые приговоры, на их месте поступили бы иначе. Включая меня – я вот думаю, если бы я оказалась, как они, под грудой бумажной чепухи, которую надо каждый день заполнять, проверок из РОНО, кучей начальственных указивок, да еще под угрозой доносов со стороны и коллег, и учеников, а еще своих детей надо кормить на зарплату, всецело зависящую от произвола директора – кто знает, может, и у меня бы мозги прилипли к шапочке из фольги.

Это не оправдание. Мне эти учительские пороки тоже отвратительны. Но безоговорочное осуждение… нет у меня права бросить в них камень. И, боюсь, ни у кого нет. Что мы сделали, чтобы эти скудно думающие учителя не были такими забитыми? Что мы сделали, чтобы в педагогические вузы шли не по остаточному принципу – если уж не поступил в нормальный универ – а по самому строжайшему отбору, с высоченным конкурсом? Вот именно, что ничего. Кто-нибудь наказал богатенького папашу, который врывается в класс и прилюдно угрожает молоденькой учительнице за то, что она сделала замечание его сынку? Другие родители возмутились? То-то и оно.

Осудить легко, пожалеть трудно.

Маму или вдову погибшего на гребаной войне – пожалеть еще труднее. Попробуйте напишите, что – да, эти люди пошли убивать и умирать за деньги, это их выбор, но их родным все равно так же больно, как любым другим родным, теряющим близких, с какой бы стороны войны они ни оказались, с правильной или неправильной. Немедленно пост обрастет злобными комментариями – так им и надо, земля бетоном, а что они думали, а почему не остановили, а как деньги получать – это пожалуйста, а не надо было войну начинать.

Да уж, конечно, не надо.

Медиазона пишет, что число погибших российских военных уже заехало на 200 тысяч – и это только те, о ком наверняка известно, с подтвержденными именами. Но попробуй напиши, что у нас сейчас уже не только мужики, но и половина женщин будет с ПТСР – годами бодающихся с военкоматами и воинскими частями – где мой сын, где мой муж, привезите хотя бы тело. Одни уже на грани психушки, другие так погрузились в поиски, что забыли про детей, и дети в отчаянии лезут в петлю. Но никому их не жалко – это же дети, жены, матери оккупантов.

Да, это дети, жены и матери оккупантов, но им тоже больно. Да, их мужья, сыновья, отцы пошли на преступную войну, но им все равно больно, когда те погибают. Как там в одной книжке, которую никто не читал – ненавидеть грех, но любить грешника – да, это трудно. Справедливость – та еще ловушка, еще Шекспир изрек о ней свою знаменитую сентенцию – "Если принимать каждого по заслугам, то кто избежит кнута?" А наш погибший поэт писал о "жалости и милости" – но ни того, ни другого как не было, так и нет.

Другой убитый поэт за сто лет до него поставил себе в заслугу призыв к свободе и "милость к падшим", советская эпоха отменила то и другое – и спроектировала будущее – сначала с чеченской войной, а потом с украинской. Во время чеченских войн многим ли хватило воображения представить себя на месте убиваемых, пытаемых, унижаемых людей? У Анны Политковской хватило – и в который раз в Москве срывают ее памятную табличку – в 24-й? В 48-й? Сейчас, во время войны с Украиной, многие ли способны пожалеть киевлян, одесситов, харьковчан, гибнущих, сидящих без тепла и света, с разбомбленными домами?

Ну да, пожалеешь украинцев – загремишь за фейки об армии, пожалеешь русских – даже обманутых срочников, даже несчастных мобиков, даже их матерей – сожрут с потрохами обладатели белых пальто.

Жалеть – трудно. И опасно. Но если нет жалости и милости, то нет и будущего, а если и есть – то безжалостное. Кто не умеет пожалеть своих – с легкостью убивает чужих. И жизнь выглядит просто большим пранком, на который все так бездарно повелись.

Дина Петрова – журналист

Высказанные в рубрике "Блоги" Мнения могут не совпадать с позицией редакции