Ссылки для упрощенного доступа

29 сентября Петру Вайлю исполнилось бы 65 лет. О своем ушедшем соавторе и друге вспоминает Александр Генис

Петр Вайль умер так рано, что мы обречены встречать его юбилеи без виновника торжества. Сегодня, отмечая его 65-летие, я хочу вспомнить обстоятельства нашего совместного дебюта.

Подружившись, когда я еще ходил в школу, мы, как все наши товарищи, коротали юность, ловя власть на мелких глупостях и больших подлостях. Это занятие позволяло пестовать лакомое чувство метафизической исключительности. Запертые, словно в пещере Платона, в однопартийной, мягко говоря, системе, мы не надеялись ее ни изменить, как наши предшественники-шестидесятники, ни покинуть, как сделали это чуть позже сами. Нам оставалось только одно: оправдать собственное существование здесь и сейчас.

– Глупо думать, что кто-то другой может сделать тебя счастливым, – говорил Будда.

Но до него было далеко, и мы нашли себе гуру рядом. Никто, кроме нас с Вайлем, о нем не слышал, и это нам нравилось еще больше, ибо позволяло считать Валерия Попова нашим открытием.

Подружившись, когда я еще ходил в школу, мы, как все наши товарищи, коротали юность, ловя власть на мелких глупостях и больших подлостях. Это занятие позволяло пестовать лакомое чувство метафизической исключительности

Прошло 40 лет, но я не перестаю его цитировать, потому что афоризмы Попова сыграли в нашей жизни примерно ту же роль, что красная книжечка для хунвейбинов. Мы черпали из его книг мудрость, которая такой даже не прикидывалась. (Я ей доверяю и сегодня. Раз помню, значит было надо, дорого и кстати: резонанс). Найдя нужный нам язык, мы извлекли из Попова мозг костей и рецепт спасения.

– Реальность, – утверждал наш с Вайлем тогдашний догмат веры, – не бывает сплошной, а тайна счастья прячется в вычитании. Нужно всего лишь убрать (с глаз долой, из сердца вон) вату будней, чтобы не мешала сторожить, узнавать и встречать хохотом великие мгновения беспричинной радости.

– Хоть бы зубы у вас заболели, – сказал Довлатов, когда, уже в Нью-Йорке, мы поделились с ним благой вестью.

Ему этот молодежный, словно из "Мурзилки", гедонизм был категорически чужд, нам – в самый раз. Поэтому мы изготовили колоду игральных карт для любителей отечественной литературы. Разделив ее, как положено, на масти, бубновую мы отдали диссидентам. Тузом там был, конечно, Солженицын. Ленинградцам у нас, в честь Пушкина, достались пики. Бродский, понятно, туз, даже в прозе, Довлатов – пиковая дама, а королем мы дерзко назначили Валерия Попова. Надо сказать, что из всех знакомых такой расклад удовлетворил одного Довлатова. Характерно, что Сергей не роптал.

Ошибка сервера

Ой! Как вы понимаете, это не то, что мы хотели бы вам показать.

Адрес этой странички был отослан разработчикам для анализа и исправления. Приносим извинения!

Пожалуста, используйте Поиск вверху страницы, чтобы найти больше

Редакция Радио Свобода работает над документальным фильмом о Петре Вайле. Частью этой ленты Ольги Логиновой и Валентина Барышникова станут монологи Александра Гениса.

В Риге все было хуже. Дело в том, что, открыв истину, ею трудно не делиться. Не выдержав молчания, мы с Вайлем написали в славившуюся либерализмом рижскую молодежную газету, где Петя делал стремительную карьеру, первый совместный опус – конечно, о Попове.

По дороге к печатному станку мы обнаружили, что вместе писать нельзя: стыдно. Письмо как акт слишком физиологично. Слова зачинаются, рождаются, иногда выплевываются. Делать это на глазах другого – не только неприлично, но и не гигиенично. (Тот же Довлатов считал, что писать вдвоем – все равно, что делить невесту.) Усвоив первый урок, впредь мы не повторяли ошибок и следующие 15 лет сочиняли вместе, а писали врозь, поклявшись никогда не раскрывать авторство статьи, эссе, главы, абзаца. Нам нравилось жить с тайной, и я унесу ее в могилу, как это поторопился сделать Вайль.

Властям, однако, наш коллективный дебют не принес той радости, которой мы стремились поделиться, и Петю выгнали из газеты. Трудно, вернее, скучно вспоминать – за что. Интересным в этом процессе был сам процесс. Опротестовав, как было тогда модно в свободолюбивых кругах, решение администрации, Петя настоял на публичном судебном разбирательстве.

В ту, охочую до правосудия эпоху, суды были нашими гражданскими праздниками. Поскольку никто не питал надежды на успех, процесс носил характер не юридический, а эстетический, и Вайль две недели сочинял красноречивое последнее слово, требуя приобщить его к делу.

Судья охотно приобщил, на чем все и кончилось, и скоро Вайль, как и я, устроился в профессиональную пожарную охрану, которая отличалась от любительской тем, что не гасила пожары на производстве, а заливала их в себе – обычно портвейном, но иногда экзотической "Березовой водой" на спирте. Петя ходил дежурить на один завод, я – на другой, но оба мы ничего не делали, даже не пили, боясь оказаться на дне, где ползали наши коллеги.

Начало, однако, было положено, и с тех пор у нас появилось обоюдное стремление продолжить. Для этого нам понадобилось сменить страну, режим и континент, но по дороге не изменилась ни цель, ни средства.

Ваше мнение

Показать комментарии

ЕВРОПА ДЛЯ ГРАЖДАН

XS
SM
MD
LG