Ссылки для упрощенного доступа

Концлагеря, самоубийства, моногамия


кадр из фильма "Сын Саула"

Звук выставлен на максимальную громкость, людей заводят в газовую камеру, стук их кулаков по стенам долго звенит в ушах и после финальных титров. Единственный дебют конкурса Каннского кинофестиваля – "Сын Саула" Ласло Немеша. Освенцим, 1944 год; Саул – член зондеркоманды, он сопровождает людей на смерть, обыскивает одежду, уносит трупы. Одного заключенного выносят еще живым и добивают вручную. Саул умоляет врача отдать ему тело: он убежден, что юноша – его сын, которого необходимо похоронить в земле, непременно с молитвой раввина. Члены зондеркоманды готовят восстание, Саул одержим спасением трупа.

Ласло Немеш (в центре) и его актеры
Ласло Немеш (в центре) и его актеры

Ласло Немеш работал ассистентом на двух фильмах венгерского классика Белы Тарра и унаследовал его перфекционистский подход к съемкам. "Сын Саула" – изощренное кино, совершенное по уровню постановочного мастерства. Камера следует длинными планами за героем, не отпуская его ни на секунду. Немеш снимал на 35-мм пленку (единственный фильм конкурса, демонстрируемый не с цифры) с квадратным соотношением сторон кадра. На всю спину у героя красный крест – мишень для удобства надсмотрщиков – и большую часть времени мы видим только его, пока в углу кадра происходят зверства. Главным источником вдохновения Немеш называет "Иди и смотри" Элема Климова, в один день с "Сыном Саула" в Канне показывали венгерскую классику о систематическом уничтожении всего человеческого – "Без надежды" (1966) Миклоша Янчо.

В первую очередь, "Сын Саула" – предельно физиологический опыт, двухчасовое погружение в ад, редкий зритель выйдет с сеанса без головокружения и тошноты. Но этот фильм невозможно свести просто к эксплуатационному аттракциону, шоковому развлечению. Его легко возненавидеть и уйти от серьезного разговора, поскольку существует интеллектуальная традиция, отказывающая такому кино в праве на существование. Клод Ланцманн, автор ключевого документального фильма на эту тему "Шоа", последовательно выступает против любых художественных реконструкций лагерей смерти. Жак Риветт написал хрестоматийную статью о "Капо" Джилло Понтекорво, где указывал на невозможность реализма в картинах на эту тему, их неизбежном превращении в вуайеризм и порнографию. К тому же, по мнению Риветта, игровое кино неизбежно показывает, что и в концлагере можно было выжить, что и эта ситуация была переносимой. Этот довод неприменим к данному случаю: из преисподней Немеша спасения быть не может. Можно ли найти серьезные этические возражения против этой картины? Несомненно. И в то же время выработанная система аргументов, основанная на высказываниях Риветта и Ланцманна, не может навсегда остаться неоспоримой догмой. Как снимать про холокост в 2015 году? Ласло Немеш выбрал форму христианской притчи. В иудаизме жизнь важнее смерти: все упрекают Саула в том, что ему дороже труп мальчика, чем безопасность других – он обрекает их на гибель. Фильм выходит на символический уровень: скорее всего, у Саула и не было никогда никакого сына, а финал дает основания для дальнейших христианских интерпретаций.

Кадр из фильма Гаса ван Сента "Море деревьев"
Кадр из фильма Гаса ван Сента "Море деревьев"

Главный скандал фестиваля на сегодняшний день – "забуканное" "Море деревьев" Гаса Ван Сента, получившего ранее "Золотую пальмовую ветвь" за "Слона". По описанию – после смерти жены герой Мэттью Макконахи отправляется в знаменитый японский Лес самоубийц – казалось, что Ван Сент намерен вернуться к экспериментальному периоду и сделать что-то вроде "Джерри". Но нет: это страннейшее сочетание самых разных жанров, периодически скатывающееся в мыльную оперу. Меньше всего хочется присоединяться к линчующему фильм большинству, но и найти слова в защиту "Моря деревьев" у меня не получается. Впрочем, возможно, впоследствии диковинный артефакт Ван Сента найдет своих поклонников. Японская фактура вообще располагает к прямолинейной поэзии, в этом году программа фестиваля оккупирована нью-эйджем: "Наша младшая сестренка" Хирокацу Корэ-Эды, "Путешествие на другой берег" Киеши Куросавы и "Ан" Наоми Кавасе в равной степени рифмуются с "Морем деревьев". Все они взаимозаменяемы: любовь побеждает смерть, на смену одному циклу приходит другой, в природе разлита гармония, люди радуются приготовлению еды и заботе о цветах.

Еще одна картина о смерти и скорби – "Моя мать" Нанни Моретти, один из фаворитов прессы в конкурсе. Моретти побеждал в Канне с "Комнатой сына". Новый фильм отчасти автобиографичен и основан на личном опыте утраты. Главная героиня снимает кино о рабочих, борющихся за свои права, пока ее мать медленно угасает в больничной палате. На роль капиталиста приглашен проблемный американский актер, считающий себя звездой – его уволили с двух фильмов Кубрика (великолепная роль Джона Туртурро). Очень тонкая и деликатная "Моя мать" резко выделяется в Канне за счет того, что, несмотря на болезненную тему, гарантированно вызывающую острое сопереживание у любого зрителя, никогда не впадает в давящую сентиментальность. Нанни Моретти три года назад наградил главным призом "Любовь" Михаэля Ханеке, но в его собственном фильме нет и намека на эмоциональный садизм, к которому склонен австрийский режиссер. И без этого к финальным титрам большая часть зала сидела в слезах.

По-настоящему долгожданный фильм – "Лобстер" Йоргоса Лантимоса, одного из лидеров нового греческого кино, снявшего подкупающие своей странностью "Альпы" и "Клык". Неясно, чего было можно ждать от его англоязычного дебюта, где в главных ролях заняты одни звезды – Колин Фаррел, Рейчел Уайз, Леа Сейду. Но, в отличие Маттео Гарроне (подробнее здесь), они все на редкость органично вступили во вселенную Лантимоса. "Лобстер" – самый масштабный и удачный фильм греческого режиссера; легко представить, что жюри под руководством братьев Коэнов он подкупит своей меланхолией, чувством юмора и изобретательностью.

Действие происходит в неопределенном будущем в неизвестной стране, главная ценность которой – моногамия (неважно, гетеросексуальная или гомосексуальная). Полицейские проверяют на улице наличие брачных сертификатов. Одиноких людей отправляют в специальный отель, где им отведено сорок пять дней на поиск партнера. Персонал разыгрывает для них сценки, демонстрирующие преимущество постоянных отношений. Есть фундаментальное правило в поиске партнера: обязательно наличие одного сходства – таковым может быть близорукость, идущая из носа кровь, бессердечие. Выстраивать отношения на лжи запрещено – этим пользуются живущие в лесу принципиальные одиночки, на которых ежедневно охотятся постояльцы отеля. Одиночки-партизаны в отместку разрушают пары. В лесу не менее строгий свод правил: можно мастурбировать и слушать музыку в одиночестве, но запрещено влюбляться, за это ждет особенно жестокое наказание. Тех, кто не преуспел в поиске пары, в отеле превращают в животных. Гуманистическая поблажка: им дозволено выбрать, в кого перевоплотиться – Колин Фаррел выбирает лобстера, отсюда название.

Разумеется, грустный Колин Фаррел и сотрудница отеля Рейчел Уайз полюбят друг друга (оба близорукие), но не впишутся в обе системы. В своей сюрреалистической притче Лантимос показывает, как сопротивление тоталитарному мышлению подчас само по себе вырабатывает не менее жесткий, аксиоматический свод представлений. Но трагизм истории в другом. Лантимос развивает идеи "Клыка": человек сам по себе не свободен и всегда остается заложником схем и паттернов, навязанных ему обществом. Пара главных героев смело бунтует против обеих систем – доминантной и подпольной, но не способны допустить, что могут быть вместе и любить друг друга, лишившись необходимого – ведь так устроен мир – сходства.

Кадр из фильма "Кэрол"
Кадр из фильма "Кэрол"

В этом смысле гораздо более свободными оказываются героини "Кэрол" Тодда Хейнса, поставленного по второму роману Патриции Хайсмит "Цена соли" (1952). Считается, что это первое произведение о лесбийской любви со счастливой концовкой. Хайсмит издала скандальную книгу под псевдонимом Клер Морган. "Кэрол" рассказывает о любви двух женщин: элегантная и таинственная Кэрол (Кейт Бланшетт, кажется, не может не получить награду за лучшую женскую роль) медленно разводится с богатым мужем и боится лишиться права воспитывать дочь, юная Терез (Руни Мара) мечтает стать фотографом, но пока работает в отделе детских игрушек и никому не умеет говорить "нет". Тодд Хейнс снова обращается к наиболее органичной для себя эстетике "Милдред Пирс" и "Вдали от рая" и тщательно воспроизводит Нью-Йорк пятидесятых годов, снимая на 16-мм пленку и изысканно выстраивая композицию кадра. Из всех конкурсных фильмов "Кэрол" пока самый совершенный. Несмотря на холодную и отстраненную манеру повествования, кульминация решена по-настоящему эмоционально. Кэрол сидит за столом в роскошном ресторане, а Терез медленно идет по направлению к ней, впервые в жизни приняв собственное решение. Они смотрят друг на друга и улыбаются. Они знают, что уже победили, презрев навязанные им запреты. Этого не скажешь про грустных любовников из "Лобстера".

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

Рекомендованое

XS
SM
MD
LG