Ссылки для упрощенного доступа

"Небанальная концепция" и подневольный труд


Швейный цех в одной из российских колоний
Швейный цех в одной из российских колоний

"Открытая Россия" в связи с уже ставшими знаменитыми плащ-накидками "Навальный" (о них писало и Радио Свобода) публикует статью о "монетизации бренда Навальный". Образ оппозиционера все чаще используется в явной и скрытой рекламе. Чаще, впрочем, в скрытой. А может быть, и не Навального. Интересная ситуация возникла, например, с рекламой "Яндекс-такси" с изображение уточки (в этом сезоне - однозначный "маркер" связи с кампанией Навального) и текстом "Покормить уточек. От Красной площади до Чистых прудов за 130 рублей".

Накануне в разговоре с журналистом Открытой России глава предвыборного штаба Алексея Навального Леонид Волков в ответ на вопрос, причастен ли сам Алексей Навальный к рекламным акциям с использованием изображения желтой уточки, пошутил: «Да, безусловно, мы занесли компании „Яндекс.Такси“ около 20 миллионов долларов за наружную рекламу».

"ОР" обратилась за разъяснениями в "Яндекс-такси" и получила их от пресс-службы: никакого отношения к протестам и лично к деятельности Алексея Навального наша реклама не имеет». Леонид Волков, как пишет пресс-служба «Яндекс.Такси», «не имеет отношения к нашей рекламе и тем более не является ее спонсором».​

Возможно, иногда утка - это просто утка.

Впрочем, не одним Навальным жив рынок одежды для городской молодежи. The Village пишет сегодня о бренде "Преступление и наказание".

Этой весной в Петербурге запустили марку уличной одежды с небанальной концепцией: футболки и толстовки отшивают в исправительной колонии в Тосненском районе Ленинградской области. Название позаимствовали у романа Достоевского, а на английский (бренд во многом рассчитан на заграничных покупателей) перевели в виде модифицированной аббревиатуры — CXP.

Основатели марки — Леонид Вильнер (известен по другому своему бренду Saint-P Apparel) и организатор вечеринок Safe’n’Sound Миша Сидоров. Мы встретились с ними в клубе «Грибоедов» за несколько часов до афтепати, после показа Гоши Рубчинского, которую организовывал Миша, и расспросили о криминальном прошлом, специфике работы с колонией и принтах «Охрана» на футболках.

Создатели бренда рассказали The Village о своей интересной судьбе:

МИША: Давным-давно, когда мне было 17 лет (сейчас герою 26 лет. — Прим. ред.), я продавал гашиш: каждую неделю отправлял в Москву по три-пять килограммов. Это было очень весело. У меня рвало крышу, на заработанное я регулярно покупал себе по паре кроссовок — притом что мои родители врачи и денег в семье особо не было. Как-то раз я шел на Московский вокзал с синей сумочкой Fred Perry, в которую были вшиты плитки. Пьяный, не выспавшийся. Меня остановила полиция на транспорте. Ощупали, увели. Дней десять я провел в изоляторе. Вместе со мной сидел чувак, как он сказал, за кражу люков — и слушал «Радио „Ваня“».

Потом друзья и родители заплатили, и меня отпустили под подписку. Был суд, я там толкал речь, получил три с половиной года условно. Был готов к тому, что меня закроют года на три. Человек я спокойный, подумал: «Родителей жалко, но ничего не поделаешь». Обошлось — и тогда я решил, что больше никогда не буду этим заниматься, а займусь тем, что мне нравится: музыкой, дизайном, одеждой. Я выкарабкался. Звучит как смешная история, но так все и было.

О названии бренда Миша говорит так:

Очень нравится мне Раскольников. Не знаю чем. Вообще всем.

Прокомментировать ситуацию с трудом заключенных (в том числе по пошиву одежды) The Village попросил координатора правозащиты фонда «Русь сидящая» Алексея Федяров​а.

Для начала оговорюсь: возможно, в ситуации с вашими героями все иначе — не так, как везде, не так, как видели своими глазами я и мои друзья, мои коллеги по работе в фонде и масса обращающихся к нам людей. Возможно, там все идеально. Но очень возможно, что нет.

Любая «промка» — это прежде всего кормление для начальника колонии. Это веками сложившаяся традиция. <...>

По статье 106 УИК («Привлечение осужденных к лишению свободы к работам без оплаты труда». — Прим. ред.) каждый заключенный обязан трудиться на благоустройство колонии не менее двух часов в неделю. Но, по его желанию, может и больше. Естественно, у всех прибывших сразу отбирают заявления о работе по благоустройству более двух часов в неделю. По факту это выливается в труд по 10–14 часов в день. Добровольно? Да, заявление же есть. Формально же трудиться можно, только подметая территорию и пропалывая клумбы (это условно). Но люди пашут как проклятые на «промке».

Большинство комментаторов раскритиковало "небанальную концепцию" авторов бренда, обвинив их в использовании подневольного труда.

Александр Черных

Скопировал из телеграм-канала https://t.me/zero_history <...>

«Небанальная» концепция заключается в использовании для пошива одежды рабского труда заключенных. Убедиться в том, что он рабский может любой, зарплаты порядка 100-200 рублей в месяц не являются чем-то уникальным. Люди работают в адских условиях, с переработками и травмами, а все вкусное получает начальник колонии и модники, продающие обычное худи с ярлычком ОХРАНА за 150 баксов. Очевидно же, что им просто <плевать> на этих людей, это просто «маркетинговая фишечка» бренда <...>

Шить одежду в Бангладеше ничуть не лучше, но кажется только у нас могут построить концепцию бренда вокруг не столько тюремной, сколько вертухайской тематики, причем с использованием их же технологий".

Алексей Балакирев

Надо бы и дизайнеров туда, в шарашку – для аутентичности(

Bella Rapoport

потрясающе, конечно. кто-то вот на протестные акции ходит, а кто-то хорошо устроился. когда всякие модники из Авроры фешн-вик ездили на Селигер читать лекции про модный бизнес, я заподозрила, что не к добру это, когда хипстеры начинают замечать, при каком режиме они живут, потом вот некто Басалыгин отправлял состриженное в креативных кластерах бабло "в ДНР на БТР", теперь эти творческие модные парни пробивают дно.

Artem Langenburg

Ну и отдельно <офигеваю> с людей, которые покупают у этих барыг худи по 150 долларов.

XS
SM
MD
LG