Ссылки для упрощенного доступа

То, что происходит на притравочных станциях, зоозащитники называют садизмом

Петербургские зоозащитники разослали письма депутатам Госдумы, в которой ожидается рассмотрение во втором чтении законопроекта "Об ответственном обращении с животными".

Этого закона в России ждут 17 лет. Он призван гуманизировать все сферы соприкосновения человека с животными – домашними, сельскохозяйственными, лабораторными, цирковыми – и, в частности, смягчить правила охоты. Защитники животных возмущены тем, что Россия остается единственной страной, где процветает так называемая притравка – обучение охотничьих собак путем натравливания их на диких зверей. Зоозащитники призывают отказаться от этой практики, ведущей к длительным мучениям и жестокому умерщвлению диких животных и воспитанию агрессивного поведения у людей и собак.

Россия остается единственной страной, где процветает обучение охотничьих собак путем натравливания их на диких зверей

О том, что такое охота с собаками в России, мы разговариваем с президентом региональной благотворительной экологической организации "Балтийская забота о животных" Еленой Бобровой и с клиническим психологом, консультантом ЮНИСЕФ Детского фонда ООН Маргаритой Изотовой.

– Елена, у вас есть надежда на то, что закон, рассмотрение которого даже этим летом почему-то откладывается с недели на неделю, все-таки сделает охоту в России менее варварской?

– Под напором заинтересованных сил из этого законопроекта все больше выбрасываются те сферы, которые должны быть рассмотрены, но рассмотрены не будут. В целом законопроект довольно гуманный, но он написан в общих чертах. Там много хорошего – например, гуманный подход к численности бездомных собак, но зато из него выброшены дикие животные, а также сельскохозяйственные и лабораторные. Он очень ограниченно касается животных в зоопарках и цирках.

До меня доходит информация о том, что на разработчиков закона идет сильное давление, благодаря которому этот архаизм у нас сохраняется. А ведь в мире больше 20 стран, отказавшихся от цирков с животными, потому что это неволя и жестокая дрессура. Недавно от этого отказался даже мусульманский Иран.

Целый ряд российских и международных организаций, включая нашу, очень интересует тема диких животных, ведь даже те, кто любит животных, не знают, что творится в наших лесах и какими методами ведется охота и подготовка охотничьих собак. А охота с собаками в России становится все более модной. Большинство стран мира отказывается от этого чрезвычайно жестокого вида охоты.

И тут надо заметить, что в тех странах, где хорошо защищены права людей, хорошо защищены и права животных, и очень трудно защищать тех, у кого отняты все права, включая право на жизнь, в стране, где государственная машина работает со скрипом, и права людей постоянно нарушаются. В тех странах, где есть охота с собаками, они используются только для поиска животных, и строго запрещено, чтобы собака ловила и рвала диких зверей.

В тех странах, где хорошо защищены права людей, хорошо защищены и права животных

К сожалению, в России процветает не только охота с собаками, но и такая страшная вещь, как подготовка собак к этой охоте: притравка, натаска, нагонка. Почему это страшно? Представьте себе, что вам связали руки и ноги, поместили в вольер и спустили на вас собак. Вам больно, вы кричите, они вырывают из вас куски мяса, а вокруг стоят люди и смотрят, хорошо ли вас кусают – чем больше кусают, тем, значит, лучше собаки. Они наслаждаются вашей болью и вашим ужасом. Но еще хуже, если на вашем месте ребенок, ведь для притравки используются в основном животные-подростки. А это млекопитающие, позвоночные, и чувство страха и боли у них такое же, как у нас с вами. Это лисы и лисята с пушных звероферм, это лисы и еноты, кабаны и молодые медведи – с половозрелым медведем уже не справиться, и тогда его или загрызают, или пристреливают и потом используют его мясо.

Спрашивается, кому это надо? Ведь хоть охота у нас развита, но охотников с собаками меньше 2%, причем большинство охотится на птицу, а там от собаки требуется только принести ее тушку в зубах. А от лаек, от норных собак требуется злость и способность загрызть жертву. С этим у нас связаны представители трех структур – Российской кинологической федерации, Российской федерации охотничьего собаководства и Росохотрыболовсоюза. В основном именно Росохотрыболовсоюзу принадлежат испытательные притравочные, а по сути пыточные станции. Официально их около 200, но на самом деле больше – за счет множества нелегальных. Это общественные организации, чья деятельность характеризуется запредельной жестокостью. Они сами для себя прописали правила, как истязать и рвать диких животных.

Елена Боброва
Елена Боброва

– Маргарита, что означает такое воспитание собак? Ведь в этом же участвует их окружение, это происходит не в безвоздушном пространстве.

– Конечно. Подобное поведение формирует жестокость. Когда человек туда приходит, то поначалу мучения животных вызывают у него естественное сострадание. Но проходит время, и сострадание притупляется, человек начинает становиться более жестоким. Это замкнутый круг: жестокость порождает всё большую жестокость. Но ведь работник той станции приходит домой, к семье, к детям – и получается, что детей воспитывает человек, у которого притуплена сфера эмоций, особенно сострадание. И своего ребенка он может воспитывать и наказывать более жестоко, требовать от него, чтобы тот был сильным, начиная путать силу с жестокостью. Особенно ужасно, что на такие станции приводят детей.

– А зачем? Это считается забавой?

Подобное поведение формирует жестокость

– Во всяком случае, это не считается чем-то страшным. Это же охота – ребенок вырастет и тоже будет охотником, он должен все это видеть. У этих людей уже иное отношение к природе, к окружающим людям, они не помнят и не понимают, что для ребенка лиса – это лисичка, что он наделяет ее человечностью, что его мир мифологичен. И вдруг лисичку начинают терзать – это страшное зрелище, которое не проходит бесследно.

Ребенок тоже начинает защищаться. Его картина мира становится противоречивой: есть папа, которого он очень любит, и если папа проявляет такую жестокость, значит, в этом есть нечто правильное. И в формирующейся картине мира ребенка жестокость начинает занимать большое место. Но невозможно быть жестоким только по отношению к животным: это распространяется на все сферы жизни. И подросший малыш становится жестоким к тем, кто слабее, он может бить и травить сверстника – так, как на его глазах травят животное.

– Елена, а все эти станции регулируются какими-то правилами или действуют как бог на душу положит?

На одного зверя можно спускать до 30 собак в день

– Они сами для себя прописали правила, и анализ показывает, что все эти правила возводят в культ злобу и агрессию. Собака, например, получает балл или несколько баллов за разные вещи – за послушание, за голос, за подход, но вот что мы находим в правилах испытаний по лисице: "злоба – 50 баллов", то есть это самое ценное. В правилах испытаний по кабанам прописан запрет использования секачей с неспиленными клыками. Что делают эти палачи – либо выбивают клыки, либо спиливают, оголяя всю пульпу и нервы, вся голова кабана становится жутко болезненной и чувствительной, и при этом его рвут собаки. На одного зверя можно спускать до 30 собак в день.

На притравочной станции
На притравочной станции

Особой жестокостью отличается испытание на волка – полугодового щенка привязывают, ему вставляют в зубы палку, и на него спускают борзых. А вот что такое притравка на норе – лису помещают в длинный ящик, и собаки ее рвут; кусаться ей не дают – ее держат рогатиной. У многих животных удалены зубы и когти – есть такое понятие "мягкая лиса". А львиная доля прибыли от этого идет заводчикам собак: чем злее собака, тем лучше у нее диплом, и тем дороже ее щенки.

Само существование притравочных станций нарушает многие федеральные законы: и закон о жестоком обращении с животными, и закон о животном мире, и закон об охоте предписывают не причинять животному лишних страданий. Нарушается и закон о ветеринарии – никакого учета не ведется, животные не прививаются, никакие зоогигиенические правила не соблюдаются. Под Москвой очень много притравочных станций – в праздники зверей не кормят или бросают им куски их же загрызенных сородичей. Клетки очень маленькие. У этих притравочных станций либо нет кода экономической деятельности, либо это код "развлечения" – такие у нас в России развлечения. И действительно, туда приходят родители с детьми – я сама это видела.

– Маргарита, мы знаем, что во всем мире борются против цирков с животными – цивилизация в этом отношении все-таки движется вперед, а в России этого как-то совсем не видно. Почему, как вы думаете?

Невозможно быть жестоким только по отношению к животным: это распространяется на все сферы жизни

– Ну, я не могу сказать, что у нас этого не видно – организацию Лены поддерживают многие звезды, они говорят с экранов о своей любви к животным и недопустимости жестокого обращения с ними. Как антипод жестокости мы формируем доброту. Я видела, как у Спаса-на-Крови стоял фотограф с обезьянкой, какой-то малыш показал на него маме, и мама знала, куда надо обратиться: очень быстро приехали люди и стали с этим разбираться. Но к этой проблеме нужно постоянно привлекать внимание – не только на законодательном, но и на человеческом уровне.

– Говорят-то много, но цирки с животными процветают, и большинство прохожих с удовольствием фотографируются с обезьяной или удавом, не думая о том, каково приходится бедному пленнику.

– Да, это ужасно, и это есть не только в России. Тут речь идет о формировании ценностей доброты в семье. И детям, и взрослым важно участвовать в спасении какого-нибудь животного, не ходить на эти притравочные станции, не оставаться равнодушными – не пробегать мимо фотографа с гадюкой – потому что хоть тебе ее жалко, но очень некогда. Подойти и заступиться – это гражданский поступок, и такие поступки очень помогли бы.

– Елена, та проблема, о которой вы говорите, существует только на притравочных станциях или еще где-то?

– К сожалению, не только. Притравка осуществляется еще и на охоте – во всех книгах по охотничьему собаководству вы найдете инструкции по обучению собак. У нас есть Закон об охоте, принятый в 2009 году – тогда против него писали письма многие крупные эксперты-биологи, однако он вступил в силу. Его неотъемлемая часть – правила охоты, их прописывает министр природных ресурсов, и туда регулярно вносятся изменения.

Общественное мнение игнорируется

Сейчас внесены настолько жуткие изменения, что сами охотники называют Министерство природных ресурсов "министерством браконьерства". Все время раздвигаются сроки охоты. Та же охота на медведей в берлоге была запрещена – это страшно жестокая вещь, настоящее средневековье. Но сейчас сроки опять раздвинуты – еще совсем недавно можно было охотиться с 1 апреля, а сейчас – с 21 марта по 10 июня – расширили на 20 дней. Но кроме этого есть пункт 60 – о зонах натаски-нагонки в лесу. Это та же притравка, только в лесу, далеко от наших глаз. Когда там спускают собаку, она, естественно, охотится на все подряд, и там натаска и нагонка разрешена круглогодично. Обращение против этого пункта подписали выдающиеся биологи Российской академии наук, после чего в этих зонах на несколько месяцев ограничили притравку, но страшный скандал подняли заинтересованные лица – это структура Российской федерации охотничьего собаководства и Росохотрыболовсоюза, который, кстати, возглавляет женщина.

– Давайте вернемся к законопроекту "Об ответственном обращении с животными". Сможет ли он помочь?

Сами охотники называют Министерство природных ресурсов "министерством браконьерства"

– К сожалению, из этого законопроекта уже убрали животных, которые относятся к охотничьим ресурсам, то есть диких. В результате садизм в зонах натаски и нагонки остался существовать, как и охота без ружья, которая на самом деле является той же самой притравкой. Дело в том, что Министерство природных ресурсов не может прописать правила натаски и нагонки – это кинологические мероприятия, поэтому, чтобы выйти из положения, они назвали их охотой без ружья и раздвинули сроки. Это ведет к уничтожению, к жуткой мучительной смерти огромного количества зверей.

Когда мы начинали бороться против этого явления, о нем мало кто знал, а теперь об этом знают многие, наша петиция собрала более миллиона голосов. Петицию против притравки в России написали англичане и французы, мою петицию знают в Аргентине и в Австралии. Но мы писали и в Генеральную прокуратуру, и Медведеву, Путину, и в Совет Федерации – и все наши обращения возвращаются в Министерство природных ресурсов. Общественное мнение игнорируется.

Очень многие охотники стали возражать против такого обращения с природой: одно дело ходить в сроки охоты на уток, а другое дело – грызть медвежат. Собака, обученная агрессивному поведению, слушается плохо и уничтожает все подряд: и птиц на гнезде, и целые выводки лис, и конечно, этот садизм никак нельзя назвать охотой. Многие психотерапевты говорят, что все это способствует развитию психопатии и очень опасно для общества.

– Маргарита, вы согласны с этим?

Подойти и заступиться – это гражданский поступок

– Да, я уже говорила, что жестокость порождает жестокость. Ко мне не так давно мама привела мальчика – он не мог спать из-за страшных снов, у него были приступы аутоагрессии, то есть он страшно грыз себе губы и запястья. Оказывается, мама привела его на такую притравочную станцию. Но мне она жаловалась не на состояние ребенка, а на то, что он слабак: "Он слюнтяй! Вы можете что-нибудь сделать?" Она опиралась на то, что с ее старшим сыном все нормально, а вот этому было очень жалко загрызенного зверька, и он стал бояться, что с его домашним животным может случиться то же самое.

Маргарита Изотова
Маргарита Изотова

На самом деле такая жестокость формирует асоциальных людей, и чем больше мы этому потворствуем, тем их будет больше. Сейчас мы иногда боимся, что к нам подойдет ротвейлер и гавкнет, а если так пойдет, то скоро мы будем бояться, что к нам подойдет человек – молча. И это будет гораздо страшнее.

– Елена, кто эти люди, которые лоббируют такие страшные вещи, как притравка?

– Я много лет занимаюсь защитой животных, а к притравке пришла семь лет назад, познакомившись с историей бедного Моти. Это пермский медвежонок редкого вида – тяньшаньский белокоготный, подвид бурого, такой небольшой травоядный мишка, он живет на скалах в азиатских странах – в Казахстане, Узбекистане. Там он – символ, они даже печатают его изображение на своих монетах. Мотя родился в пермском зоопарке у медведицы Берты, и в два года его продали на притравку охотникам – страшно жестокосердным: они его рвали не только охотничьими, но и бойцовыми собаками.

Мотю затравили насмерть

Он был такой тощий, что сбежал сквозь прутья. Его вернули, но о нем узнали, и пермские зоозащитники стали бороться за его жизнь. Мы тоже подключились и были столь наивны, что думали, что наше государство нам поможет. Пермские зоозащитники выиграли суд, и Мотю можно было выкупить, но на следующий день вмешался представитель "Единой России" в Пермском крае Геннадий Тушнолобов (он до недавнего времени возглавлял правительство Пермского края), и наш "честный и независимый суд" поменял свое решение на противоположное.

Мотю затравили насмерть. Когда зоозащитники туда приехали, на его месте был бурый медведь, страшно изуродованный, с вырванным носом и разорванными половыми органами, который ослеп от боли. Мы попытались его спасти, но и это нам не удалось.

Когда еще начиналась борьба за спасение Моти, губернатором Пермского края был Юрий Трутнев, он не помог спасти Мотю, но зато сейчас он – заместитель Медведева, вице-премьер России, страстный охотник, представитель президента в Дальневосточном округе. Мэром тогда был Олег Чиркунов, у него дети учились в Швейцарии, да и сам он часто там бывал. Когда ему написали письмо с просьбой спасти Мотю, он ответил: "А что жестокого, глаза же не выкололи?" Сейчас он тоже где-то процветает. Так что судьба палачей и заинтересованных лиц прекрасна.

Медвежонок Мотя
Медвежонок Мотя

Ряд чиновников во власти – это страстные охотники

Посмотрите, какие интересы у ряда чиновников во власти – это страстные охотники. Более того, не зря охотники прозвали Министерство природных ресурсов министерством браконьерства – до недавнего времени заместителем Сергея Донского был Владимир Мельников, связанный с фирмой "Профи Хант", добывающей рога краснокнижных архаров. Так что таких заинтересованных высокопоставленных охотников очень много, и все это ведет к тому, что общество становится все более жестоким, – сказала в интервью Радио Свобода президент организации "Балтийская забота о животных" Елена Боброва.

Под Петербургом есть притравочная станция "Форносово-Флора". Ее сотрудница Екатерина Андреева говорит, что на их станции с дикими животными, на которых испытывают и обучают охотничьих собак, обращаются очень хорошо:

– За нашими зверями постоянно следят ветеринары, их каждый год прививают, дают им глистогонные средства, они живут в просторных вольерах. Наши лисята, пойманные в лесу, прожили у нас 12 лет – на воле они столько не живут. Еноты, на которых у нас больше всего обучают молодых собак, постоянно обновляются, они живут у нас два года, а потом их выпускают обратно в лес.

Если на привязанного зверя спускают стаю собак, то это безобразие

Неправда, что такой охоты с собаками, как в России, нет больше нигде. Финны охотятся точно так же – только ночью, нелегально, потому что у них закон это запрещает. А к нам на станцию и финны с собаками приезжают, и поляки.

Но я считаю, что если люди берутся организовать притравочную станцию, то они, прежде всего, должны создать достойные условия для зверей. Вообще, на нормальных станциях те же лисы берутся на притравку один-два раза в месяц, и притравщик не заинтересован в гибели зверя. И потом, зверь и собака находятся в равных условиях – зверь способен себя защитить. У нас вот медведь ранил нескольких собак. А если действительно где-то на привязанного зверя спускают стаю собак, то это безобразие, я противник таких методов – это уже не притравка, а травля, и такие вещи, конечно, надо запрещать. Но владельцы охотничьих собак имеют право на их обучение, иначе зачем тогда вообще охотничьи собаки? – отмечает сотрудница притравочной станции "Форносово-Флора" Екатерина Андреева.

Стоит заметить, что петербургские зоозащитники знают о притравочной станции "Форносово-Флора" – по словам Елены Бобровой, это едва ли не единственная станция в стране, где к диким животным относятся гуманно, и обучение охотничьих собак происходит в рамках закона.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG