Ссылки для упрощенного доступа

"Любить не обязательно, но поздравлять будете"


Татьяна Тарасова

Татьяна Тарасова не видит трагедии в том, что сборную России лишили возможности выступать на Олимпийских играх 2018 года в Пхёнчхане под национальным флагом. Известный спортивный тренер, приверженец идей Пьера де Кубертена, выступает за гуманизм и деполитизацию спорта. При этом Тарасова убеждена, в России не существует государственной допинговой программы и считает экс-главу "Антидопингового центра" Григория Родченкова преступником.

Тарасова резко критикует чиновников, спекулирующих патриотическими чувствами людей, и убеждена, что вице-премьер Виталий Мутко должен извиниться перед спортсменами за провалы в своей работе.

Ученики Татьяны Тарасовой завоевали 13 золотых олимпийских медалей по фигурному катанию. В большой спорт ее привел отец, знаменитый хоккейный тренер Анатолий Тарасов, чье имя увековечено в Зале славы Международной федерации хоккея с шайбой в Торонто. Татьяна Тарасова была и остается сторонницей Владимира Путина, несмотря на то что некоторые ее друзья и знакомые неодобрительно отнеслись к ее решению стать доверенным лицом президента России на выборах 2012 года.

Какой была ваша реакция, когда вы узнали, что МОК отказал российской сборной в участии в Играх под национальным флагом и пожизненно дисквалифицировала Виталия Мутко и ряд чиновников из Олимпийского комитета России во главе с господином Жуковым?

– Главное – разрешили выступать спортсменам. Чиновников на работу не я назначала, не могу на них влиять, да и не хочу. Их дальнейшая судьба меня не касается. За два года никто ничего и никого не защитил. Я профессиональный тренер и человек, который повернут в сторону спортсменов. Знаю этот труд, энергетические затраты, нервы, разорванный пупок, из глаз катящиеся кровавые слезы – с этим жила много лет. Смотрю только на то, что допустили. А под каким флагом, ну... флаг у каждого в груди.

Смотрю только на то, что допустили. А под каким флагом, ну... флаг у каждого в груди

–​ Это оскорбительно для России или заслуженная кара?

– Жукова дисквалифицировали незаслуженно. Он особенный человек. В последние часы именно они вместе с Виталием Смирновым и Женей Медведевой (она двукратная чемпионка мира, сильнейшая фигуристка, умнейшая девочка, поцелованная Богом) немножко смогли перевернуть ситуацию. Это не оскорбительно.

–​ Заслуженно или не заслуженно?

– Мы всю жизнь работаем с МОК и им всегда доверяли. Я, проработавшая 13 Олимпиад, начиная с Саппоро, могу сказать, что про это ничего не знаю. Мне это не оскорбительно. Когда Кубертен все придумал, и начались современные Олимпийские игры, он вообще мечтал о том, чтобы был гимн МОК и все спортсмены выступали под единым флагом МОК. Никаких национальных флагов не было. Потому что "О спорт, ты – мир!", а не война. Поэтому все должны быть объединены и выступать как одна большая мировая команда, как я себе это понимаю.

–​ Это было давно, все изменилось.

– Но ведь с этого начиналось. Гимн же не изменен, правда? Мы в своей жизни однажды выступали под гимном МОК, когда развалился Советский Союз. 92-й год. И мы выигрывали.

–​ Тогда не было обвинений в применении допинга.

– Про допинг хочу вам сказать: не мы его придумали.

А кто?

– Как кто?! Вы не знаете, что был Армстронг (Лэнс Армстронг – американский велосипедист, семикратный победитель велогонки "Тур де Франс", дисквалифицирован за применение допинга. – Прим. РС)? Вы не знаете, что в 2000 году американская команда была уж так в этом допинге...

Вице-премьер Виталий Мутко стал символом допинговых проблем российского спорта
Вице-премьер Виталий Мутко стал символом допинговых проблем российского спорта

–​ И Армстронга уничтожили. Он признался, вернул награды, и его "распяли", великого спортсмена, не пожалели репутации. Россияне же не признают.

– Да. Но в 2000 году американцы распространяли этот допинг. Был дикий шухер в американской команде. Несколько человек наказали, остальных пожурили. И так потихонечку это все ушло.

Думаете, у американцев тоже была государственная программа допинга?

– У нас нет государственной программы, поверьте мне! Это признано Международным олимпийским комитетом, тем же Бахом. Ну, как мы можем?! Посмотрите, какими мы стоим в рейтинге по допингу, не входим даже в первую тройку. Писать можно что угодно. Что, у нас фармакология лучше всех в мире? У нас быстро делаются препараты? Мы разве не знаем это? Я никого не защищаю, но это просто смешно.

Как вы относитесь к Родченкову? Он предатель или герой-разоблачитель?

– Как он может быть героем и разоблачителем? Он – преступник по отношению к мировому спорту! Он должен сидеть в тюрьме: в американской, русской, французской – в любой. Своими руками он это делал и своими руками давал. У нас спортсмены пьют витамины не глядя – то, что им принесет доктор. Теперь уже никто и ничего, даже витамины не пьют. Это же неправильно! Все напуганы. Он – настоящий и большой преступник. Приехал из Америки и уехал в Америку. Может быть, он и царапал всем банки.

Родченков должен сидеть в тюрьме: в американской, русской, французской – в любой

Какова была его мотивация? Он заявил, что это государственная программа допинга.

– Неправда! Нет у нас программы.

Думаете, корысть?

– Я не считаю его адекватным человеком. Не говорю про честь, про совесть. Он нанес вред своими действиями мировому спорту и уехал обратно в Америку, откуда и приехал.

–​ Вы помните, что два человека из его команды, двое коллег умерли при странных обстоятельствах. Вы знаете эту историю?

– Я не разбиралась в этом деле. Честно говорю вам, не была знакома ни с кем, включая Родченкова.

Как вам реакция общественности и политиков? Люди раскололись. Было знаменитое выступление депутата Петра Толстого и сенатора Франца Клинцевича... Они говорили, что не надо ехать, это оскорбление страны.

– Стыдно за Толстого. Он должен все-таки задумываться над тем, что говорит. Он отношения к этому не имеет, но все-таки фамилия Толстой не позволяет себя вести так бездарно.

–​ Почему они так себя повели?

– Они просто пиарятся. Толстой – журналист и депутат, просто позорит Госдуму, в которой работает.

–​ Но Франц Клинцевич – сенатор, не журналист. Он из спецслужб.

– Есть вещи, в которые я не проникаю. Я как в шорах, пускаю только то, что мне помогает в моей работе. Мне помогает балет – я его смотрю от и до. Мне помогают художественная гимнастика, книги по искусству – я их смотрю, хожу в музеи. Я не политический обозреватель. Могу говорить о том, что слышала. Я видела выражение лица Толстого и слышала, как он сказал. И я считаю, что это позор!

–​ Вы заметили, как менялась точка зрения чиновников в зависимости от позиции президента России?

– Конечно, заметила. Я ночью это озвучивала, сразу же. У меня есть своя точка зрения. Это моя жизнь, судьба. Я знаю, как все происходит.

У вас есть претензии к экс-министру спорта Мутко?

– Это высокопоставленный чиновник, и у меня к нему претензий нет. Я его на этот пост не ставила. Но он не справился. У меня к нему есть вопрос, или к тем людям, которые назначаются на такие должности. Вот я – тренер, знаю, как делать это в спорте. Но я не функционер, не могу отвечать за нефть и газ, меня нельзя туда поставить. Если бы мне предложили туда пойти, то я бы сказала: "Я в этом ничего не понимаю".

–​ В чем секрет непотопляемости Мутко? Вам не кажется, что с него как с гуся вода?

– Не думаю, что он не переживает. Следующий проект – футбол. Уже МОК сказал: если за его подписью придет приглашение на чемпионат мира, то они не поедут. У нас мало времени осталось до начала чемпионата мира по футболу, и на Мутко многое завязано. Он должен сосредоточиться и закончить свой проект. Я бы на месте Мутко попросила бы извинения у тех людей, которые по его вине не будут выступать под российским флагом.

Модели формы олимпийской сборной России, представленные в ноябре 2017 года - незадолго до решения МОК
Модели формы олимпийской сборной России, представленные в ноябре 2017 года - незадолго до решения МОК

Сегодня имидж страны на фоне этих скандалов не тот, который бы хотелось иметь, согласитесь.

– Ничего, мы постараемся, пока живы. Мы любим нашу страну! Здесь наши родители, бабушки и дедушки, здесь кладбища, здесь память, здесь – все.

–​ Перед смертью ваш папа (Анатолий Тарасов) сказал вашему супругу Владимиру Крайневу: "Бери Татьяну, и уезжайте отсюда!" Привожу цитату из вашей книги "Красавица и чудовище".

– Это было сказано потому, что у нас в доме была разрезана дверь, у Или. Иля Моисеевна Гершойг – это мама Вовы, которая вырастила его одна, которая прошла всю войну с первого до последнего дня. Совершенно гениальная женщина, которая в два года заметила, что Володя лучше поет, чем говорит, и конечно, приложила руку ко всему, что он делал. Была членом партии, работала детским врачом. Недавно я ее похоронила – ей было 97 лет. У нас была разрезана дверь, и на ней написано: "Жиды!" А папа национального вопроса вообще не понимал. Он сказал: "Уезжайте отсюда!"

Анатолий Тарасов – один из самых великих патриотов. Как же надо было его вывести из себя...

– А я – в него! Папа не делил людей по национальностям. Есть люди, а есть нелюди – вот и все. Так у нас дома было заведено. Поэтому он не знал, что с этим делать. Придут и будут жечь? А он хромой, на костылях. Как он будет защищать нас? Он сказал, что ему министр обороны подарил винтовку, что если что-то будет, то он будет стрелять. А у Вовы была возможность уехать. Он работал в Московской консерватории. Так все сложилось в эти годы, что в консерватории профессуре платили приблизительно зарплату в 100 долларов. А жизнь у каждого одна. И еще вот эти двери...

–​ Это было начало 90-х?

– Да. И они поехали с мамой в Ганновер, я туда приезжала, все устраивала. Он там был профессором. И там умер. Похоронен здесь на Ваганьковском кладбище, рядом с папой.

Он не ожидал, что такое может быть в собственной стране?

– Нет, не ожидал. Папа был очень патриотичным человеком. Однажды с Мариной Нееловой мы приехали на дачу к папе. 46 квадратных метров у нас вся дача. Приехали с ночевкой. Сели за стол, выпивали, закусывали. Выходные у нас. Кругом снега намело. Он ей говорит: "Зою Космодемьянскую сыграешь?" Она говорит: "Нет, не буду. Я и комсомолкой не была". Папа был в шоке: "Антисоветчица! Ну-ка вон отсюда обе!"

У нас была разрезана дверь, и на ней написано: "Жиды!"

–​ Шутя?

– Нет, не шутя. Мы встали, оделись и вышли. Холод, ночь... И выпили. Ехать боимся. Молодые были. Начали машину разогревать, а она не разогревается. Он стоит и смотрит. Потом пришел, машину выключил. И сказал: "Быстро обратно!" На следующий день пошел в библиотеку ЦСКА, взял все, что о Марине написано, заказал все фильмы, чтобы ему принесли, и полностью изучил ее творческую жизнь. Дальше он ее всю жизнь звал "выдающейся актрисой современности", отдельно звонил и говорил: "Это выдающаяся актриса современности? Здравствуй! Это Анатолий Тарасов", – когда у него были какие-то вопросы.

Вы всегда избегали политики, но в 12-м году стали доверенным лицом Владимира Путина. Это был сложный для вас шаг?

– Нет.

Многие неоднозначно к этому отнеслись.

– Я знаю. Даже мои друзья.

–​ Почему же вы пошли туда?

– Я не буду обращать внимание на мнение даже друзей, если приняла какое-то решение и считаю его правильным. Мне за это не построили каток.

Это бескорыстно?

– Бескорыстно, клянусь. Мне не построили ничего, не повысили зарплату ни на один рубль. Я как была, так и есть. Просто считала, что это человек, который может руководить страной.

Напомню, декабрь 2011 года – тотальная фальсификация думских выборов.

– Не помню этих выборов! Вы-то знаете, вы – журналист.

Так появилась Болотная площадь. Десятки, а то и полторы сотни тысяч людей вышли на демонстрации протеста...

– Не буду говорить о политике.

Вы не помните?

– Не то что не помню, умирать буду, но буду это помнить. Но я не хочу говорить о политике. Я о политике могу говорить, но только спортивной, здесь живу и работаю. И я не распыляюсь. Не потому, что боюсь… Не хочу этого делать.

Не жалеете, что стали доверенным лицом Владимира Путина?

– Ни в коем случае! Считаю, что моя жизнь даже этим украшена. Мы так не жили, как живем. Хоть мы живем, бывает, и плохо, и у нас то тут провалится, то там провалится, но… Стали жить по-другому, но почему-то хорошего не замечаем. Мы зимой... у кого есть деньги, покупаем землянику. Мы перестали стоять в очередях. И это не обязательно про еду. Мы не замечаем, что по всей стране с его подачи ищем талантливых детей во всех направлениях: в искусстве, в спорте, во всем. Я служу своей стране так, как могу. Вот и все. Считаю, что надо служить стране при любой власти.

Одна из акций протеста в Москве, декабрь 2011 года
Одна из акций протеста в Москве, декабрь 2011 года

–​ Но вы не могли не заметить, что 150 тысяч вышли в центр Москвы выступать за честные выборы. Ну, хотя бы краешком глаза.

– Считаю, что у нас выборы абсолютно честные. Вся Россия, вообще-то, за Путина, все люди за него. Это очень странно, что вы не видите. Поэтому сейчас на заводе он это и сказал (Владимир Путин объявил о решении выдвигаться президентом в 2018 году, выступая на заводе ГАЗ в Нижнем Новгороде. – Прим. РС), за него рабочие люди. Не все – интеллигенция по домам живет. В основном народ – 95 процентов – вкалывает как папа Карло. Понимаете?

–​ Гроши зарабатывает.

– Ну, ничего. Может быть, и зарабатывает гроши, но у нас в Москве столько построили домов, что хватило бы еще на два города, а то и на три. Думала, что все окна будут пустые. Сейчас еду – и все окна горят. Значит, в них живут люди. Это откуда? Откуда миллионы людей уже живут в новом жилье?

–​ Вы тонко чувствуете фальшь. О Путине говорят, что он грязно играет. Вы этого не замечаете?

– Нет, я этого не замечаю. То, что он делал для спорта, для развития страны, для молодежи – я это вижу и знаю. Говорю только про то, что я знаю.

Нельзя про вас сказать: "Тут я вижу, а тут не вижу"?

– Про меня так нельзя сказать. Я знаю, что есть минусы, но я не знаю таких людей (во всяком случае – в нашей стране, да и в Америке тоже), у которых не было бы каких-то серьезных минусов. Как сейчас у Трампа. Нарушить такое тонкое спокойствие между Израилем и Палестиной…

–​ Кто из ваших друзей осудил вас, когда вы в 12-м году стали доверенным лицом Путина? Что они говорили в качестве аргументов?

– Например, одна моя подруга, очень известный сценарист, умнейшая, талантливейшая женщина, с которой мы вместе строили: она – свою дачу, а я – свою, с которой мы по ночам ездили за гвоздями. Очень много лет высказывала неудовольствие, не любила меня в тот момент, а теперь любит.

Что она вам сказала? Назовите имя.

– Не хочу произносить фамилии. Это некрасиво. Мы все общаемся и все друг друга любим. И меня никто с тех пор не обвиняет.

–​ Но вы выступили на трибуне.

– Да, я выступила.

–​ Кричали во весь голос.

– Не кричала, а говорила. Это тоже опыт – первый раз... Помню количество людей, пронизывающий холод. Это был миллион, если не больше, вот так качающихся людей, и до каждого из них должно было что-то дойти, мое слово, кто я такая для них. Не жалею нисколько! Это было начало его выдвижения. Думаю, мои друзья, которые потом снимали фильмы, у которых были премьеры, фестивали... не все были в восторге.

Считаю, что надо служить стране при любой власти

Эти люди, они произнесли какие-то фразы? Или просто сказали: "Фи!"?

– Произнесли.

Какие фразы?

– Не хочу говорить. Сейчас уже не помню, ну, честно. Почему я должна это запоминать? Но тяжелые были фразы. Я была не согласна с ними. Они мне не должны указывать, что мне делать. Друзья если и не соглашаются, то должны дать возможность мне иметь другое мнение. Это плюрализм.

Вы знаете, что Украина очень сильно расколола интеллигенцию?

– Да, я знаю. Они не будут голосовать за Путина. А за кого они будут голосовать? Есть за кого? За Путина будет 90 процентов. Нельзя это сбрасывать со счетов. Нельзя говорить, что народ – это быдло. Это люди, которые населяют нашу страну. Он очень сильный человек, очень властный. Если сказал "да", то сделает. К нему можно обратиться – и получить ответ, "да" или "нет". Я попросила его помочь, конкретно сборной. Он должен был быть 2 минуты, а был 20 минут на катке. И мы для него сделали показательное выступление. Мне сказали: "Не говори с ним ни о чем!" Я не послушалась и сказала, что у сборной команды до сих пор нет зарплаты. Это перед Олимпиадой в Сочи. Он посмотрел на чиновников и сказал: "Это правда?" Переспросил. Мутко опустил голову и сказал: "Правда". Он сказал: "Скажите ребятам, тренерам, что все будет сделано". И все было сделано.

–​ Вы видели по телевизору, как Путин неоднократно обещал провести водопровод какой-нибудь бабушке, приглашал на "елку" девочку, кому-то по его распоряжению подвели газ в квартиру...

– Да, видела. Это не его работа, но он везде помогает, где может.

–​ Это не его уровень. Вы можете представить, чтобы Обаму кто-то просил провести газ в деревню? Это трудно себе представить. Если люди просят о водопроводе президента, главу государства, значит...

– Мы знаем, что Америка живет по-другому. Мы абсолютно разные люди.

– ... Значит, у Путина не работает вся его выстроенная система.

– Очень многие предают и не дорожат тем, что он их рядом с собой поставил. Мне его даже жалко. Считаю, он должен внимательнее отбирать людей, кто рядом с ним.

В советское время были письма против Пастернака...

– Я все это знаю. Подписывала сейчас письмо в поддержку Кирилла Серебренникова, потому что он художник... Пока его проверяют, пока нет никакого приговора и нет никакого заговора. Мне кажется, он должен быть на свободе и руководить своим театром, ставить спектакли, быть на премьерах своих новых спектаклей. Он должен приносить пользу. Если ему вынесут приговор, он должен его исполнить.

Как вы объясните ситуацию с Серебренниковым и другие случаи?

– Я дружу и очень люблю Чулпан Хаматову, как человека и как артиста, люблю Евгения Миронова. Они обратились ко мне, и я незамедлительно это подписала.

–​Телевизор смотрите?

– Смотрю, но определенные программы. Я всегда смотрю "Культуру".

–​ А новости?

– Новости смотрю обязательно по нескольким каналам.

–​ У вас не складывается ощущения, что доминирует философия "осажденной крепости": все вокруг враги, хотят забрать нефть и газ, проклятый Запад, проклятая Америка? У вас нет ощущения, что идет тотальная пропаганда?

– Ну, что-то немножко было, сейчас, мне кажется, уже этого нет.

Но вы видите ток-шоу, там об одном и том же: Украина, Запад, Америка – все враги.

– Не смотрю ток-шоу. Очень быстро прокручиваю. Я не хожу на шоу. Притом что мне дает работу телевидение. И я это очень ценю. Первый канал возвращает к себе спорт. Я буду комментировать чемпионат Европы. И для меня это очень важно. Я занимаюсь своим делом.

Но Америка, которую вы хорошо знааете, в глазах обывателя – это враг...

– Про Америку могу сказать...Я была на катках, среди тренеров, среди талантливых людей. Я очень люблю искусство, много хожу по выставкам. В этом году полтора месяца ходила в Metropolitan, в консерваторию, в филармонию. Я влюблена в Вишневу, считаю ее лучшей балериной мира. Как когда-то была Плисецкая. И я счастлива, что могу ее видеть, и я за ней буду ездить. Я вижу этот зал, который собирается. При русской балерине с последним тактом вскакивает весь Metropolitan. Это же что-то означает?

Татьяна Тарасова общается с журналистами. Москва, 5 декабря 2017 года
Татьяна Тарасова общается с журналистами. Москва, 5 декабря 2017 года

–​ Совпадает то, что говорят на русском телевидении об Америке, и то, что вы видите своими глазами?

– Я не смотрю передачи русского телевидения, где говорят об Америке. У меня есть свои собственные впечатления об Америке. В основном это тоже очень простые, рабочие люди... Их волнуют дети, которых всегда очень много, их волнует атмосфера в семье. Они работают с пяти утра. Я честно говорю. Они относились ко мне потрясающе, все директора катков. Я сначала работала только с русскими. Они мне давали бесплатно лед. У меня были ключи от каждого катка. Я могла приходить туда ночью. И мы приходили с Колей Морозовым, с моим помощником, и ставили ночью программы. Мы работали там с удовольствием. И к нам относились очень уважительно. Я давала несколько мастер-классов с моими учениками. Мы участвовали в жизни любого катка. И на соревнованиях то же самое. Сейчас есть какое-то охлаждение.

–​ Вы переживаете по этому поводу?

– Да. Сейчас есть немножко какое-то отстранение. Но тогда у меня было ощущение, что Соединенные Штаты конкретно помогают "цветным революциям". И люди в этом не виноваты. Когда это с Украиной началось, то я это пропустила. Вот сижу на соревнованиях... Это было перед Олимпийскими играми. Сначала встретила в олимпийской деревне своих фигуристов. Ну, своих – потому что мы все вместе работали. Мы же были вместе. Когда мы стали отдельно, мы тоже были вместе.

–​ С украинцами?

– Да, с украинцами. И они – раз как-то... сказали мне какую-то грубость. Ну, я внимания не обратила.

–​ Это спортсмены-фигуристы?

– Тренеры. Никогда такого не было. Потом начала комментировать, меня это захватило. Я обычно говорю: "Смотрите, сколько лет работает этот тренер в Украине, ему не дают никаких благ, никогда у них нет льда, но они много лет готовят хороших спортсменов. В таких условиях это просто невозможно". Ну, и говорю о каких-то заслугах, что когда они приезжают сюда, у них берут уроки – и все счастливы, потому что это профессиональные люди. Один день говорю, второй день говорю, третий, четвертый... У нас восемь дней шли соревнования. И вдруг вижу (перерыв 15 минут – заливка льда), идут ко мне украинцы. Я говорю: "Ну, что, хулиганы?" Они говорят: "Татьяна Анатольевна, простите нас, пожалуйста. Вы такое о нас говорите... о нас никто так не говорил, и никогда никто не скажет. Вы помогаете нам выжить. А мы такие свиньи. Мы хотим вам подарить..." И подарили мне майку украинскую и весь набор олимпийских значков. Ну, это как бы не относится к делу, но охлаждение немножко есть.

Вы не замечаете, как по телевизору украинцев каждый день называют "бандеровцами" и "фашистами"?

– Что они там делают? Они все памятники порушили.

–​ Советские. Ленина.

– Не только Ленина. Они же всю память о войне уничтожили.

Вы же не думаете, что там живут одни "бандеровцы" и "фашисты"?

– Вы хотите про политику?

Нет, вы сказали про Украину.

– Я сказала про Украину то, что я знаю. То, что они себя тоже ведут безобразнейшим образом, просто ужасно... Они самые настоящие националисты и стреляют в своих братьев, не позволяют в своей стране инакомыслия.

–​ Украинцы?

– Да, конечно.

–​ Почти весь Киев говорит на русском.

– Так какое же они имеют право говорить на нашем языке, если они язык этот запретили?! С чего это все началось? Первый указ президента: отменить русский язык. Считаю это большой ошибкой.

–​ Вы же в нулевые поехали в Америку?

Так какое же они имеют право говорить на нашем языке, если они язык этот запретили?!

– Нет, я поехала в 90-е. Я с Илюшей Авербухом еще ту Олимпиаду отработала, которая была в 98-м. Я работала с Грищук – Платовым, с Куликом и Алексеем Ягудиным. У меня на Олимпиаде было три золотые медали. А подготовила я их благодаря Америке.

–​ В вашей книге "Красавица и чудовище" есть как смешные, так и печальные моменты. Вас лупила мама – это цитата из вашей книги. "Отец научил меня плавать самым простым и самым непедагогическим способом – выбросил 5-летнюю из лодки". Может быть, отсюда у вас такой железный характер?

– Во-первых, у меня не железный характер. Но он есть, как вы уже, наверное, заметили. У меня от мамы и от папы. Не могу сказать, что мама была слабым человеком. Думаю, что она была сильнее папы. Но она была терпимее папы.

–​ Спартанское воспитание – то, что я прочитал в книге.

– Да, абсолютно точно – спартанское воспитание.

Вы так же беспощадны к своим ученикам, как и папа?

– Почему беспощадна? Если ученик посвятил свою жизнь спорту, это для него очень важно. Папа видел, что я способная девчонка, что я тянусь к спорту, поэтому он меня заставлял бегать каждое утро, еще до школы. И в школе я каждый день бегала – и это укрепляло меня. Я каждый день делала по полчаса утром сильнейшую зарядку. Он считал, что эти 150-170 часов, которые я работаю по утрам, будут мне в помощь. Он-то лучше знал, чем я. Я что могу знать в 7 лет? Так работают все тренеры, которые хотят результата. А у мамы и у Гали, старшей сестры, я была самой хорошей, и для своих учеников я и мать, и жесткий тренер – все в одном лице. Они меня все зовут матерью.

–​ В советские годы вы бились за то, чтобы спортсмены получали деньги, валюту. И вашим оппонентом был спортивный министр Марат Грамов.

– Сначала бился папа. Первый раз при папе были выплаты советским тренерам. Это было на моей первой Олимпиаде, которая была в Саппоро, а на папиной последней. Это 72-й год. И папа бился за это. За первое место (они выиграли) давали 600 долларов, за второе место – 500 и так далее. Я за шестое получила 100 долларов. Это было начало. Мне папа дал сто долларов, и я купила себе маленькое колечко.

–​ Вы были счастливы?

– Конечно! Я заработала 100 долларов.

–​ 54 года Анатолию Тарасову, великому тренеру, чемпиону Олимпийских игр в Саппоро, и он теряет работу. Почему расправились с победителем? Не из-за долларов же этих?

– Думаю, что в Саппоро ему приказали игру сдать чехам. Мы выиграли золото уже за две игры до финала соревнований. Хотели, чтобы чехи были вторыми. А канадцы были бы третьими, или кто-то, я не помню... Папа никогда об этом не говорил, но так было похоже…

–​ Для него это было категорически неприемлемо?

– Разгромили так, что только перья летели (счет матча СССР –Чехословакия – 5:2. – Прим. РС).

–​ Вы первый раз такое говорите? Нигде этого не читал.

– Идут годы... И за это его сняли.

–​ За то, что не сдал матч чехам? Из политических соображений?

– В одном соцлагере.

–​ "Папа прожил очень счастливую жизнь и очень несчастную", –​ пишете вы.

– Очень несчастную. Конечно, он занимался своим делом, сидел за столом, писал книги и каждый день был счастлив тем, что он тренер, что он умеет с этой командой делать. Он был самым выдающимся тренером, которого я знала, знала вся страна и весь мир. И он никого не боялся. Но когда он очутился без работы, это было страшно. Но все-таки для меня это пример человека, который никогда не бросает свою профессию. Конечно, преподавание в институте – это не тот масштаб, к которому он привык. Я с ним как-то приходила на матч. Он уже шел на двух костылях. Публика сразу вставала и аплодировала. И долго не успокаивалась. Он придумал "Золотую шайбу". Он придумывал себе дело, которое по силе может сравниться... даже не знаю с чем.

Знаменитые советские хоккейные тренеры Виктор Тихонов (слева) и Анатолий Тарасов
Знаменитые советские хоккейные тренеры Виктор Тихонов (слева) и Анатолий Тарасов

–​ Я прочитал чудовищную вещь в вашей книге. Цитата: "Таня, приходил Тихонов". (Виктор Тихонов, главный тренер сборной СССР). "Это же теперь его Дворец (он как-то сумел сделать за гроши для себя аренду огромного сооружения на 50 лет)". Это когда умер ваш отец. "И сказал, что Тарасов в его Дворце лежать не будет. Я понеслась в ЦСКА, и это просто мое и его счастье, что мы не встретились, поэтому он сейчас живой и справляет юбилеи. Какое счастье, что я его не нашла, иначе я бы уже сидела в тюрьме, а что было бы с ним –​ не знаю, но инвалидом я бы его сделала".

– Да. Мне сказала Лена Боброва (вдова хоккеиста Всеволода Боброва). Я его искала, бегала... Бегала – это ничего не сказать. Я была просто в бешенстве. Он сто раз меня, конечно, уверял, что он этого не говорил, и сто раз ко мне потом подходил.

Просил прощения?

– Нет, просто утверждал, что он этого не говорил.

То есть он не был против того, чтобы прощание с вашим отцом прошло во Дворце спорта ЦСКА?

– К утру, когда хоронили папу, там ничего не было готово. Я приехала туда в 7 утра, перед похоронами, и поняла, что Дворец не готов. Там не было ни ковров, ни постамента – не было абсолютно ничего. Я сказала, чтобы все это стаскивать... Мало того, мне позвонили с кладбища и сказали: "Сейчас еще 5 тысяч долларов принесешь. Или мы не будем рыть могилу". Я говорю: "Да не ройте!" Тут папа лежит, а тут я с трубкой. Позвонили с кладбища и говорят: "Или 5 тысяч долларов сейчас привезешь..." А у меня уже нет.

–​ Ваганьковское кладбище?

– Да. Я говорю: "Не ройте! Мы приедем, там будет еще прощание, мы сами выроем могилу, а папа немножко нас подождет, постоит".

–​ Как вы это объясняете?

– Бандиты были. Страна такая была – бандитская.

–​ Там была еще одна деталь. Цитата из книги: "Все цветы от мамы, от меня, от Гали украли нелюди –​ по-другому их назвать нельзя, –​которые в морге работают. Не буду описывать, что я с ними сделала. Остался только венок из двенадцати или пятнадцати гвоздик, и я его надела одному из работников морга в восемь утра прямо на голову".

– Да.

–​ И это происходит не с рядовым гражданином, а с семьей великого спортсмена и великого тренера.

– Ну, бандиты кругом работали. Это время-то какое?!

Вы думаете, сейчас люди другими стали?

– Я знаю, что сейчас с Ваганьковского кладбища люди, которые пришли с цветами, не могут выйти даже с одним цветком. То, что ты туда приносишь, не можешь обратно вынести. У меня лежат там цветы всегда, все ухожено.

–​ Вы простили Виктора Тихонова за то, что произошло тогда во Дворце спорта? Теперь его нет в живых.

Мы приедем, там будет еще прощание, мы сами выроем могилу, а папа немножко нас подождет, постоит

– Я ходила его хоронить.

–​ То есть поверили, что это не его интриги тогда были во Дворце спорта ЦСКА?

– Я даже не знаю, поверила я или нет. Я пошла его хоронить как великого тренера. Весь его путь проложил папа, когда папу сняли, он сказал: "Возьмите парня из Риги, и пусть он здесь..."

–​ Вы пишете, что ваш отец был недооценен.

– Конечно.

–​ Вы сами, на ваш взгляд, оценены властью, государством, страной? Как вы считаете?

– Я очень любима, я это чувствую. Я работоголик. Я очень горжусь тем, что 70 или 80 процентов тренеров, которые стоят вокруг катков всего мира, включая и наши катки, – это мои ученики! Значит, тренерская профессия им полюбилась из-за меня в том числе. Я могла бы еще приносить пользу, но вот я здесь 12 лет после Америки, и у меня этого нет. Теперь я уже этого не хочу. Может быть, со следующего года мне дадут два часа льда, где я буду консультировать.

–​ Почему тренер с мировым именем не имеет своего катка? Как это объяснить?

– Я не буду даже это объяснять, я уже устала от этого. Надо идти дальше. Папа говорил: "Дочка, не оглядывайся, смотри вперед".

Зависть?

– Некоторым не дают покоя мои победы. Есть невнимание ко мне, как к человеку, который может еще принести пользу. Мой каток на стадионе "Юных пионеров" разрушен. В Лужниках, где я проработала 20 лет, он тоже не действует. Это зависит от руководителей спорта, от руководителей города, от желания спортивных функционеров сделать еще одну школу в Москве. Наверное, они не считают это нужным. Вот и все. Может быть, потому, что я работала в Америке. Я этого не скрывала... А с кем я работала в Америке? Как будто неясно. Я ведь работала только со своими. Но тех, которым не помогают, в которых не вкладывают, их [чиновники] не любят, потому что когда они помогают, то как бы участвуют в этом. А во мне никто не "участвовал". Меня руководство не любило. Не советовало моим спортсменам идти ко мне, тренироваться у меня. Говорили, что будут чинить всякие препятствия. Президенту федерации было очень много лет. И он имел вес.

Алексей Ягудин, один из самых известных учеников Татьяны Тарасовой
Алексей Ягудин, один из самых известных учеников Татьяны Тарасовой

Чем мотивировал?

– Не знаю, я с ним никогда не разговаривала. Я сказала: "Любить меня не обязательно, но поздравлять вы меня будете". Так они и делали – они меня поздравляли, ничего не оставалось делать, когда она (федерация) за Плющенко, а выигрывает Ягудин. Год я с ними не разговаривала. Никакой помощи от них не было. Они рубля не дали на подготовку. Писеев (Валентин Писеев – президент Федерации фигурного катания России в 1992–2010 годах. – Прим. РС) на соревнованиях говорит: "За то, что вы сделали, перед вами можно встать на колени". Я говорю: "Вставайте".

–​ Олимпийские игры в Америке. Солт-Лейк-Сити, 2002 год. Правда, что всех спортсменов и тренеров Путин потом пригласил в Кремль, а вы не пошли?

– Меня не пригласил Писеев. Я спросила: "Когда будет приглашать Путин?" Он сказал: "В ближайшее время не будет приглашать". Я говорю: "Тогда я улетаю в Америку". Потому что Леша (Ягудин) меня там ждет, к чемпионату мира готовится. Он говорит: "Улетай". И когда я прилетела в Америку, я встретила Тамару Николаевну Москвину, которая летела в Москву. Она говорит: "Меня вызвали вчера". А я как раз вчера у Писеева была.

–​ Почему-то это подали прессе, будто вы проигнорировали приглашение Путина.

– Нет.

–​ То есть это личная месть Писеева?

– Конечно.

–​ Для вас это был удар, что вы не пошли к Путину в тот день?

– Да, я даже плакала, было очень оскорбительно. Ты просто чувствуешь, насколько тебя не хотели с твоими спортсменами, насколько тебя ненавидят. Тогда все получили ордена. Но дело не в ордене. Я получила благодарность от президента.

Для вас было важно встать рядом с президентом?

– Нет. Но это общая победа. И это традиция – ходить всем вместе, тем, кто выиграл. А я выиграла в очень тяжелых условиях. Там не так много народа выиграло. Танцы были "серебряные". Девочки – серебро. Конечно, это было оскорбительно. Это было унижение.

Писеев говорит: "За то, что вы сделали, перед вами можно встать на колени". Я говорю: "Вставайте"

Как вы это пережили?

– Ничего. Мы стали тренироваться и все забыли.

–​ А Писеев?

– Он почетный президент Федерации фигурного катания.

–​ Когда я смотрю спортивные соревнования, слышу, как комментаторы... один из них, достаточно известный, когда россияне побеждают, кричит: "Мы их порвали! Мы их сделали!" Такое ощущение, что есть некая ненависть. Или я путаю?

– Нет, это такой сленг. Вы имеете в виду Губерниева? У каждого есть своя манера ведения. Когда меня приглашают, я этого не кричу. И меня не меньше любят. Ну, наверное, меньше народа слушает, потому что он ведет биатлон, а биатлон смотрит вся страна, его показывают по "Матч ТВ" в самое лучшее время, в прайм-тайм. Ну, он так ведет. Но все спортсмены, когда выходят на соревнование, они должны убить соперника.

– Порвать?

Порвать! Я не могла произнести этого слова. И для этого я позвала психолога, который работал с Лешей Ягудиным, чтобы моя мягкость... Ну, он должен был всех порвать за всех – за свою бабушку, которая пережила блокаду Ленинграда. Я не могла ему так сказать. Но порвать – это так.

– При чем тут бабушка, которая пережила блокаду?

Ты же за что-то борешься. Это страшная борьба. Вы не представляете, какие страхи у них. Ты выходишь на бой. Когда вы выходите на бой, на войну, вы думаете про своих, кто дома остался? Вы за что туда выходите?

– Война – это одно, спорт – другое.

Это маленькая война. Ты выходишь на этот бой. Кроме того, что ты выходишь на бой сам с собой, ты выходишь на бой со своими противниками. Так в хоккее, так в фигурном катании... везде. Мы можем говорить: "Я хочу сделать чисто свою программу. И у меня в программе заложена победа". Ну, прекрасно! Но ты выходишь на бой. Ты как лошадь в шорах, у тебя пена у рта, а голова должна быть холодной.

Сейчас начнется предвыборная кампания Путина. Если он вас попросит снова быть доверенным лицом, пойдете?

Да, пойду.

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG