Ссылки для упрощенного доступа

Квартира за "Голос". Правозащитница расплатилась со страной


Людмила Кузьмина в своей однокомнатной квартире в Самаре

Правозащитница Людмила Кузьмина компенсировала государству якобы нанесенный ею ущерб в размере более двух миллионов рублей. По версии следствия, эти деньги возглавляемая Кузьминой организация "Голос-Поволжье" должна была уплатить в качестве налогов с полученных американских грантов. Людмиле Кузьминой 68 лет, единственный ее источник дохода – пенсия. Чтобы расплатиться с государством, правозащитнице пришлось заложить квартиру.

"Выкуп государству в размере 2 222 501 рублей и еще 155 575 рублей за работу судебных исполнителей я оплатила. В моем распоряжении было немногое – квартирка – я ею распорядилась. Теперь Родина может спать спокойно и не беспокоиться за свою безопасность – главный преступник наказан", – написала Людмила Кузьмина на своей странице в Фейсбуке.

Злоключения правозащитницы начались в 2013 году, когда в России вступил в силу закон об НКО – иностранных агентах. Самарский фонд "Голос-Поволжье" отказался вступать в реестр, после чего в организации начались проверки, в том числе со стороны налоговой инспекции. В 2014 году налоговики признали пожертвование, которое получил московский "Голос" и частично передал самарцам, доходом НКО "Голос-Поволжье" и вменили самарской организации неуплату налогов на сумму 2,2 миллиона рублей.

Речь идет о деньгах, полученных от Агентства международного развития США (USAID), которое сейчас запрещено в России. Они были выделены "Голосу" на наблюдение за выборами в 2010–2012 годах. В то время закона об иностранных агентах еще не было, а американский фонд легально работал в России. К тому же, по словам сотрудников "Голоса", с этого пожертвования еще в 2013 году были выплачены налоги на сумму свыше 10 миллионов рублей.

Однако самарская налоговая инспекция заключила, что программа "Прозрачные выборы" выполнялась якобы в интересах США, поэтому пожертвования USAID являются доходом правозащитников, с которого они должны были уплатить налоги. В отношении Людмилы Кузьминой было возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 199 УК РФ – "Уклонение от уплаты налогов, сборов, подлежащих уплате организацией".

В марте 2016 года в Самарском областном суде межрайонная инспекция ФНС №18 добилась решения о взыскании с Кузьминой 2 миллионов 225 тысяч рублей за нанесенный ею "вред государству". В октябре 2016 года судебные приставы арестовали пенсионный банковский счет Людмилы Гавриловны, а также однокомнатную квартиру, доставшуюся ей от умершего брата, и 12-летний автомобиль "Дэу Матис".

Людмила Кузьмина в суде
Людмила Кузьмина в суде

С тех пор половина и без того небольшой пенсии правозащитницы (13 тысяч рублей) списывалась в счет погашения нанесенного государству "вреда". Однако на днях Людмила Гавриловна, по ее словам, свой "выкуп Родине" выплатила полностью. Часть средств была собрана при помощи краудфандинга, но основная сумма – это цена самарской однушки:

– Я не могла продать или обменять квартиру до тех пор, пока не рассчиталась бы с долгами, потому что она арестована государством, – рассказывает Людмила Кузьмина. – Была собрана очень небольшая часть средств, ее хватило только на уплату судебным исполнителям – это 155 507 рублей. Все остальное, что я внесла, дало мне частное лицо, с которым я заключила договор по моей квартире. Он оформлен по сложной схеме. С квартирой я не могла напрямую ничего сделать. Поэтому я ее, условно скажем, дала в залог. Договор об этом я смогу сделать публичным только тогда, когда получу документы о том, что долг погашен и арест с имущества снят. Я эти документы так до сих пор и не получила. С меня также должны снять запрет на выезд.

И на самом деле, закон таков, что после смерти должника долг продолжает взиматься с его наследников, то есть распорядителем все равно осталось бы государство. К тому же у меня взимали деньги с пенсии, я не могла пользоваться никакими картами, счета открывать, потому что моментально суммы бы снимались. Я стала заложником этой ситуации, оставалась с 7 тысячами в месяц. Переносить все это не столько физически, сколько морально в силу беззаконности этого решения и абсурдности наказания очень трудно. Я и так под прессингом с 2014 года.

– ​Но после уплаты двух миллионов у государства не должно остаться претензий к вам по тому уголовном делу?

– Да, но я ни в чем не уверена, потому что мы не знаем, что этому карательному государству придет в голову. Я даже задумываюсь, почему так со мной жестоко обошлись? Я же не великая личность. Я не могу до конца понять их логику, хотя мне кажется все чрезвычайно просто: были выборы губернатора в 2014 году, перед ними нужно было, воспользовавшись волной давления на "иностранных агентов", закрыть все ненужное. Не нашли, как по-другому, и сделали так, чтобы заткнулся главный певец наблюдения за выборами, так сказать, то есть я. Но у нас очень чистые, прозрачные документы, мы оперировали мизерными какими-то суммами наличными, и то редко в Самаре, все остальное, вплоть до заправки картриджей, мы делали через банк. И мы были подключены к электронной отчетности и банка, и ФНС. Но у них же не возникало к нам вопросов ни в 2010-м, ни в 2011 году. Они возникли в начале 2013 года, когда вступил в силу закон об "иностранных агентах".

– В 2015 году организация "Голос Поволжья" была ликвидирована?

– Я ее ликвидировала, подав заявление в суд. Но они взяли и через восемь месяцев ее судом открыли. (В июле 2016 года Самарский районный суд признал ликвидацию фонда "Голос-Поволжье" незаконным, так как за организацией числилась непогашенная задолженность. На этом настаивала налоговая служба. – РС). Другое дело, что мы с 2015-го или 2016 года не избираем новые органы управления. Потому что на фонде тоже штраф висит – 300 тысяч, за то, что мы добровольно не стали "иностранным агентами". И конечно, на этот штраф тоже идут пени. Поэтому расплатилась ли я сейчас и какова будет реакция этой репрессивной машины, я не знаю. Потому что, во-первых, я никак документы не получу, потом на меня в свое время судебные исполнители давили, что якобы у меня есть счет за рубежом.

А еще выяснилось, что обыск на железнодорожном вокзале организовывала Служба судебных исполнителей. (Сотрудники полиции обыскали Людмилу Кузьмину в ноябре 2017 года на самарском вокзале, когда она направлялась в Москву, чтобы принять участие в съезде московской Хельсинкской группы. – РС) Об этом мне сказал руководитель их районной службы. Я пришла к ним требовать постановление о снятии ареста с имущества и дала свой паспорт, он посмотрел на него и говорит: "О, какое знакомое лицо". Я говорю: "А это не вы меня обыскивали на железнодорожном вокзале, разыскивая наркотики и трогая нижнее белье?" И он сказал: "Это я разрабатывал операцию". – "И что же вы искали?" – "Деньги". Я на самом деле считаю их какими-то сумасшедшими, они все время ищут какие-то деньги, которые откуда-то поступают...

Людмила Кузьмина
Людмила Кузьмина

– Помогали ли вам ваши коллеги по "Голосу", другие правозащитники, морально и финансово?

– Ой, что вы, я бы без них не выстояла! Мои коллеги приезжают сюда на каждое судебное заседание, готовят все судебные материалы, и это неоценимая помощь. Без моральной поддержки коллег я бы вряд ли выстояла. Все-таки человек существо слабое.

– Собираетесь ли вы продолжать "бодаться"? Обращаться в Верховный суд, в ЕСПЧ?

– Да, подадим ходатайство в президиум Самарского областного суда, потом будем подавать в Конституционный суд, в Верховный суд. Мы намерены идти по российской базе судебной. В Европейский суд обращаться некому и уже бессмысленно, потому что это долго, а взимают деньги сейчас, под залогом квартира сейчас, а не в будущем. И я в критичном возрасте, скажем мягко. Да, мы все это продолжим, не намерены отступать, потому что это уже принципиально. Так грубо состряпанное дело, абсурдное наказание – нельзя отступать уже больше.

– Есть у вас какая-то надежда на положительное разрешение всех этих злоключений?

– Если мы их не допечем, что называется, настойчивостью, то нет. Но если мы им надоедим, подлавливая на процедурах, есть шанс. А мы в судах так долго ровно потому, что нарушались процедуры, и они сами стали теперь более осторожными, потому что нарушение процедур позволяло нам возобновлять рассмотрение дела в суде. Конечно, очевидно, что сама система власти сверху донизу – это работа карательной машины, а внутри себя у нее какие-то корпоративные правила, они друг друга поддерживают. Поэтому надежды особой нет, но делать это надо. Потому что как же иначе?

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG