После признания несуществующего "международного движения ЛГБТ" экстремистским квир-люди на Северном Кавказе все чаще говорят не только о страхе преследования со стороны государства, но и об угрозах со стороны собственных семей. Сайт Кавказ.Реалии разбирает новое исследование правозащитных организаций "Выход" и "Сфера" о том, как за последний год изменилось положение ЛГБТ-людей на Северном Кавказе и юге России.
В исследовании, состоящем из количественной и качественной частей, приняли участие более шести тысяч человек со всей страны, а также 19 экспертов и правозащитников. Авторы доклада называют 2025 год "переходом от шока к нормализации репрессий": давление, самоцензура и страх преследования стали частью повседневной жизни, отмечается в исследовании.
Северный Кавказ назван одним из самых опасных регионов страны для ЛГБТ-людей. Участники опросов и интервью из Чечни, Дагестана и других республик рассказывали об угрозах со стороны родственников, страхе "убийств чести", принудительных браках, религиозном давлении и физическом насилии. Многие респонденты сообщили, что были вынуждены покинуть регион из-за угрозы жизни. Для них отъезд остается единственным способом избежать насилия.
Но даже после переезда, говорится в докладе, люди продолжают опасаться преследования со стороны родственников и скрывают свою идентичность. При этом реальные масштабы давления и насилия, как подчеркивается в докладе, могут быть значительно выше зафиксированных данных: многие жители Северного Кавказа боятся участвовать даже в анонимных опросах из-за страха преследования.
Руководительница службы адвокации проекта "Сфера" Ирина в беседе с сайтом Кавказ.Реалии отмечает, что в этом году исследователям стало заметно сложнее собирать данные и искать респондентов: "Люди начинают воспринимать даже анонимное участие в исследовании как потенциальный риск".
По словам Ирины, часть правозащитников внутри России отказалась участвовать в исследовании из соображений безопасности, а некоторые площадки, помогавшие распространять опросники в прошлые годы, отказались от этого из-за оценки рисков.
Правозащитница считает, что государственное и общественное давление на ЛГБТ-людей в России фактически превратились в единый механизм: "Государство создало правовую инфраструктуру – признание "ЛГБТ-движения" экстремистским, закон о "пропаганде", запрет трансперехода, ответственность за поиск экстремистских материалов. А общество получило инструменты для ее применения на бытовом уровне".
По данным количественного исследования, 14% респондентов сталкивались с угрозами доносом, и этот показатель не снижается. Качественная часть исследования показывает, как именно работает этот механизм: доносы используются для имущественных споров, шантажа, давления на бывших партнеров и родственников.
"Работодатели увольняют ЛГБТ-сотрудников не из личной гомофобии, а из "институционального страха", опасаясь возможных санкций. По сути государство делегировало функцию преследования обществу: любой человек может превратить знание о чьей-то ориентации в оружие", – объясняет правозащитница.
От активистов к обывателям
Решение Верховного суда о признании "международного общественного движения ЛГБТ" экстремистским изначально было направлено против инициатив, которые занимались мониторингом нарушений прав человека, сбором данных о дискриминации и подготовкой докладов для международных структур, отмечает в разговоре с Кавказ.Реалии юрист по правам ЛГБТ-людей Максим Оленичев. Однако после вступления решения в силу практика начала формироваться иначе.
"Сейчас известно как минимум о 24 уголовных делах. И все они, кроме одного, связаны не с ЛГБТ-активистами, а с обычными людьми – посетителями клубов, организаторами мероприятий или теми, кто работал для ЛГБТ-сообщества", – поясняет юрист.
По словам Оленичева, пока известен только один приговор именно за деятельность ЛГБТ-инициативы – в отношении главы самарской организации "Ирида" Артема Фокина.
Отдельно юрист выделяет преследование участников чата для ЛГБТ-людей во "ВКонтакте". Речь идет о деле из Карачаево-Черкесии, в рамках которого силовики задержали 16 участников группы для квир-знакомств, а против предполагаемого "организатора" возбудили дело об участии в деятельности "экстремистской организации".
На Северном Кавказе используются другие методы преследования, и сама экстремистская статья там почти не применяется
Это показывает изменение практики: если раньше преследовали в основном инициативы и организаторов мероприятий, то теперь само общение ЛГБТ-людей может трактоваться как участие в деятельности "экстремистской организации", считает Оленичев.
В южных регионах России – Краснодарском крае, Ростовской области и Ставрополье – участники исследования также сообщали об усилении давления и самоцензуры. Респонденты рассказывали, что стали бояться публичности, скрывать отношения и избегать обсуждения своей идентичности даже в личной переписке. После решения Верховного суда многие начали удалять фотографии и сообщения, опасаясь доносов и преследования.
Доносы могут приводить не только к административному или уголовному преследованию, но и к вмешательству государства в частную жизнь квир-людей. В качестве примера юрист приводит историю 18-летнего студента из Южного федерального округа, на которого пожаловались однокурсники после того, как он пришел на занятия в юбке.
"Университетская комиссия по этике рекомендовала отчислить студента, а позже Центр "Э" составил на него протокол об "ЛГБТ-пропаганде". В итоге дело удалось прекратить в суде, однако сам механизм доносов и преследования уже работает", – считает юрист.
Особенно подобное давление касается семей с детьми, продолжает Оленичев. Доносы могут приводить к проверкам со стороны органов опеки, когда речь идет о семьях с детьми, а в случаях, когда те находятся под опекой или были усыновлены, – даже к изъятию. Однако в реальности такие случаи редки, отмечает юрист.
Единственный выход – уехать
Чечня в исследовании вновь упоминается как символ системных преследований ЛГБТ-людей. Авторы доклада отмечают, что последствия кампании 2017 года ощущаются до сих пор: респонденты продолжают говорить о страхе похищений, насилия и невозможности обратиться за защитой.
Координатор адвокации кризисной группы СК SOS Люся Штейн в разговоре с редакцией отмечает, что количество обращений за помощью с Северного Кавказа после 2023 года выросло, однако напрямую связывать это только с признанием "международного движения ЛГБТ" экстремистским нельзя.
"На Северном Кавказе ситуация была критической задолго до этого решения. В регионе используются другие методы преследования, и сама экстремистская статья там почти не применяется", – объясняет правозащитница.
Среди наиболее распространенных форм преследования на Северном Кавказе СК SOS называет "убийства чести", домашнее насилие, "конверсионную терапию", принудительные браки, пытки, внесудебные казни, шантаж, похищения, незаконное лишение свободы и фабрикацию уголовных дел.
По словам Штейн, Чечня избегает открытого признания существования ЛГБТК+ людей – потому что "у нас таких нет". Однако общий фон репрессий против квир-людей в России все равно влияет на ситуацию в регионе: людям становится сложнее искать защиту в других регионах страны, а работа помогающих организаций становится опаснее.
Авторы исследования отмечают, что на Северном Кавказе главным источником угроз для ЛГБТ-людей часто становится не государство, а семья и ближайшее окружение. По данным СК SOS, около 60% обращений связаны именно с преследованием со стороны родственников. В прошлом году 167 из 295 заявок касались семейного насилия: "Но в преследовании со стороны родственников нередко участвуют и силовики", – добавляет Штейн.
Северный Кавказ – это регион с самой высокой долей враждебного окружения
Особенно уязвимыми, говорится в исследовании, остаются трансгендерные люди. После запрета трансперехода в России респонденты с Северного Кавказа сообщали о невозможности получить медицинскую помощь, угрозах раскрытия и полной социальной изоляции. Для многих это усиливает зависимость от семьи и делает выход из-под контроля родственников практически невозможным.
Представительница "Сферы" Ирина отмечает, что главное отличие Северного Кавказа от других регионов – "концентрация всех факторов давления одновременно".
"Это регион с самой высокой долей враждебного окружения – 32%, что в четыре раза выше среднего. Здесь также фиксируются самые высокие показатели физического насилия, конверсионной терапии, увольнений, шантажа и угроз доносом. Семья, общество, полиция и государство действуют как единая система контроля, из которой крайне сложно выйти без переезда в другой регион России или эмиграции", – отмечает она.
Исследование фиксирует, что уровень враждебного окружения на Северном Кавказе растет уже второй год подряд. Если в других регионах ЛГБТ-люди могут скрывать идентичность на работе, но оставаться открытыми с друзьями, то на Северном Кавказе это, по словам Ирины, практически невозможно.
Оленичев также считает, что на Северном Кавказе государственная гомофобия и трансфобия накладываются на патриархальные общественные уклады и культ маскулинности: "Реальных правовых путей для защиты ЛГБТ-людей на Северном Кавказе я не вижу".
По его словам, несмотря на существующие законы против насилия, случаев, когда обращения ЛГБТ-людей в регионе приводили бы к эффективной защите со стороны государства, ему неизвестно. В этих условиях единственной стратегией безопасности для многих становится переезд – либо в другие регионы России, либо за границу.
- В Астрахани арестовали жителя области по обвинению в "пропаганде" ЛГБТ. Причиной стали посты во "ВКонтакте", их содержание не раскрывается. Суд счел публикации тяжким и общественно опасным преступлением.
- 28-летний гражданин Казахстана провел в СИЗО Дагестана 76 суток после доноса знакомого. Силовики заставили его разблокировать телефон, где нашли переписку трехлетней давности, в которой задержанный отправил приятелю свои интимные фото. В полиции угрожали завести дело по статье о распространении порнографии.
- Жителя Дагестана Магомедрасула И. осудили на 4 года условно из-за дачи взятки сотруднику Центра по борьбе с экстремизмом. Он обжаловал приговор в Верховном суде республики: тот оставил наказание в силе, но исключил из него показания самого осужденного о том, что его шантажировали из-за ориентации.