В России вступили в силу новые правила маркировки и постановки на учет домашней птицы. Это нужно для обеспечения биологической и эпизоотической безопасности, говорят законотворцы.
Граждане, не долго думая, понесли своих кур и уток для постановки на учёт. Ролики подобного рода появились в соцсетях: добросовестные россияне решили буквально выполнить требование и принести птицу прямо в МФЦ.
При этом в самих центрах говорят, что нести куриц туда не нужно. В Россельхознадзоре добавляют, что многофункциональные центры вообще не занимаются учетом животных и птиц. Владельцу нужно обратиться в государственную ветеринарную службу по месту содержания животных, отмечают чиновники.
Пришлось реагировать и Госдуме: ее председатель Вячеслав Володин призвал правительство скорректировать постановление. Минсельхоз, Минэкономразвития и Россельхознадзор предоставят предложения по совершенствованию системы учёта в ближайшее время.
При этом в целом законодатели своей работой, кажется, гордятся. Среди главных достижений депутатов текущего созыва единоросс Пётр Толстой назвал закон о переводе всех вывесок на русский язык: "Мы перестали ощущать себя как колония. Когда „Гадюкино Village“, вот это все".
Текущий созыв Госдумы, который будет скоро переизбран, за пять лет работы принял ряд громких законов. Среди них – о "фейках" и "дискредитации" армии. Эти законы позволяют властям преследовать граждан за любую критику военных действий. И эти плоды законотворчества куда опаснее комических или нелепых законов, которых в России тоже хватает.
Абсурдность российской действительности обсуждаем с главным редактором издания "Новая газета Европа" Кириллом Мартыновым в программе "Лицом к событию".
О том, зачем россияне несут куриц в МФЦ
"Мне кажется, что сам вопрос про несение куриц в МФЦ связан с некоторой параной, пожалуй, которая распространяется в российском обществе.
Очевидно, что это тоже следствие войны. И российские власти этому очень способствуют: когда была громкая история про принудительный забой скота в Сибири, государство никому ничего не объясняло. Скот забивался в первую очередь у фермеров, потому что крупные агрохолдинги со своими ветеринарными службами чувствовали себя более уверенно и имели больше информации. И люди из этой истории про забой скота сделали вывод о том, что наступила чуть ли не новая коллективизация. Тогда отбирали скотину, а теперь мало того, что отбирают, так ещё и убивают".
Как война изменила российский парламент
"Парламент превратился в казарму. Нынешний состав собирался ещё в относительно мирное время в 2021 году, и этот парламент проработал в течение всего вторжения. И мы видим, что целые блоки тем, связанных с решениями Путина, оказались абсолютно табуированными. Это произошло, я думаю, как раз к восьмому созыву Госдумы.
Это окончательно стало новой нормой – депутаты могут говорить о курицах, о том, что трава зелёная, а иногда даже высказываться по поводу блокировок в интернете, как "Новые люди", но в принципе не их ума дело, что такое государственная политика, куда страну ведёт Владимир Путин и когда эта война закончится. Это признание депутатами своего подчинённого положения – они слуги диктатора, которые не имеют никакой политической воли".
Об уголовном деле против главы фонда "Дом с маяком" Лиды Мониавы
"Власти идут на эти выборы под лозунгом о том, что война – это хорошо, а те, кто против – это плохие люди и предатели. И поскольку очевидно, что заметная часть общества не готова согласиться с такой логикой, то нужно пугать людей, нужно показывать, что вне зависимости от каких-то ваших заслуг перед реальными людьми вы можете стать жертвой этой машины. Это политический террор в классическом смысле слова.
Конкретно в случае с Маниавой – это невероятно трагическая сцена. И я думаю, что в будущем она даже войдет в какой-то учебник честной российской истории. Потому что к зданию суда, где Мониаве избирали меру пресечения, поддержать её пришли родители с тяжелобольными, неизлечимыми детьми, многие из них в инвалидных колясках. И эта сцена настолько красноречиво говорит о том, что из себя представляет современное российское государство. Оно не в состоянии помочь тяжелобольным детям, но оно в состоянии наказать того человека, который в нынешних условиях, помогая этим детям, просто сохранил какие-то базовые гуманистические установки".
