В России официально стартовал курортный сезон 2026 года. Местные власти зовут граждан к морю. Но Черноморское побережье превратилось в передовую. Как выглядит отдых на линии фронта?
Итоги 23- й недели Мумин Шакиров подводит с экс-министром курортов и туризма Республики Крым, Александром Лиевым, военным экспертом Давидом Шарпом.
3 июня в городе Енакиево ударный беспилотник насквозь пробил рейсовый автобус Москва — Симферополь. В салоне — обычные люди, которые ехали к морю, восемь погибших пассажиров, еще одиннадцать ранены.
В социальных сетях раскол, скептики пугают соотечественников морем с мазутом, убогим сервисом и осколками вместо ракушек. Их оппоненты из частного сектора — рестораторы и владельцы гостевых домов — судорожно снимают оптимистичные ролики. Они и региональные власти тщетно пытаются доказать, что Черноморское побережье — это эталон чистоты, порядка и комфорт на любой вкус.
Александр Лиев, занимавший должность министра туризма и курортов Автономной Республики Крым в 2010-2014 годах, заявляет, что с 2014 года туризм в Крыму усыхает:
– У нас было три рейса в день из Истамбула в Симферополь, и на этих рейсах прилетали отдыхать по разным вариантам именно турецкие семьи, турецкие бизнесмены. Теперь туризм в Крыму формируется только за счёт туристов со стороны оккупанта.
– До войны, кто больше отдыхал в Крыму - украинцы или россияне?
– В советское время Крым принимал 8 миллионов туристов, и из них 5 это были люди с материковой Украины. И во все годы Украина имела наибольший туристический поток в Крым. Но вот с 2010 по 2014 год наша задача, я ей занимался, мы пытались диверсифицировать эти потоки, и мы открыли туристические офисы Крыма в разных странах Европы, и не только Европы.
Например, мы много занимались туристическим потоком из Китая, из Турции, из Латвии, из Германии. Была целая программа, называлась Senior and Rising, путешествия пенсионеров. То есть мы старались, чтобы поток привозил валюту в Крым, и это было довольно часто успешно.
– Как вы думаете, если война закончится, как скоро может восстановиться туризм в Крыму?
– Завершение войны может быть на каких-то условиях. Во-первых, это может быть сценарий заморозки. Если это заморозка, то линия конфликта остаётся линией конфликта, просто замороженного конфликта. В такой ситуации развитие туризма на линии конфликта, показывает практика мировая, в общем-то невозможно, потому что инвестиции на линию конфликта, они не идут. Второй вариант, это если мы говорим о примирении. Примирение – это, наверное, наиболее желаемый вариант для туризма именно. Но как этот вариант может быть реализован? В результате примирения воюющих стран существуют такие курорты в Европе, как Черногория, Хорватия. Там тоже когда-то была война. Ещё может быть вариант победы Украины. В такой ситуации тоже нужно понимать, сколько уйдёт времени и как будет идти восстановление такого курорта. Потому что освобождение Крыма, к сожалению, мирным путём пока выглядит не очень перспективно, не очень реалистично.
Украинские дроны теперь атакуют не только военные заводы. Они бьют по береговой линии. В ночь на 4 июня украинские БПЛА атаковали российский сторожевой корабль класса "Светляк" возле села Юркино на Керченском полуострове.
Блокаду Крыма и новые беспилотные технологии обсуждаем с военным экспертом Давидом Шарпом.
– Украинские беспилотники с искусственным интеллектом показывают чудеса точности, обходя российские комплексы РЭБ. Как долго ВСУ смогут сохранять это технологическое преимущество?
– Здесь важно отметить, что дело далеко не только в искусственном интеллекте. Использование искусственного интеллекта – это лишь одна из составляющих, и в том числе во всем, что касается выбора целей, и во всем, что касается самих головок наведения беспилотников. Значительная часть беспилотников, насколько я понимаю, обходится и без искусственного интеллекта. Имеются в виду беспилотники на видеоуправлении, то есть когда беспилотник представляет из себя и разведчик, и ударник одновременно. Постоянно сохраняется видеосвязь с оператором, благодаря широкополосному интернету, либо другой спутниковой связи. Так или иначе, оператор ведет беспилотник до его цели, в том числе и на больших дальностях от линии фронта. И это большое достижение, и это очень существенная техническая возможность. Потому что если оператор не может наводить цель по видео, то либо беспилотник должен быть автономен, либо он может поражать статические цели, которые в него были заложены заранее. Другое дело, когда мы обсуждаем ту самую блокаду Крыма, шоссе ведущее вдоль побережья Азовского моря, но приблизительно далеко от линии фронта, движущиеся цели. Однако в тот момент, когда благодаря видеонаведению есть возможность эти цели классифицировать и выбирать, то ситуация для тех, кто эти цели из себя представляет, становится очень плачевной. Для российской стороны это очень большая проблема. И, соответственно, будут предприниматься, как я могу предположить, меры самого разного характера. И усиление ПВО попытки, и радиоэлектронной борьбы, и какая-то маскировка и защита, изменение маршрутов. В конце концов, если такая трасса под ударом, то может быть лучше вообще через Крым снабжать южную группировку и сам Крым.
– Давид, можно ли утверждать, что ключевые тактические успехи ВСУ по-прежнему жестко завязаны на терминалы Старлинк, которым у российской армии нет полноценного легального доступа?
– Безусловно. Старлинк, основа основ, это, в первую очередь, связь на всех уровнях внутри украинских вооруженных сил, и возможность получения видеокартинки. И передача этой видеокартинки сверху вниз, как правило, и наоборот, и в основном снизу вверх. И, конечно же, это возможность осуществлять уже конкретно удары в российском тылу. Воздушные беспилотники и беспилотные безэкипажные управляемые катера. Так что наличие Старлинка у украинцев, это их важнейший козырь. И наоборот, во всех отношениях, и наоборот, отсутствие Старлинка у России и его аналогов, близких к нему, это существенный минус.
– Что происходит на фронте, российское наступление увязло?
– В последние месяцы, безусловно, стало хуже. С точки зрения российского продвижения для них, ситуация ухудшилась существенно. Не то, чтобы она полностью прекратилась. И, собственно, ближайшие месяцы будут показательными. Сможет ли Россия вернуться к тому темпу продавливания, который у нее был раньше, скажем, в 2025 году, и который, видимо, так или иначе, Путина устраивал. По принципу "задача минимум" потихоньку выполняется. По захвату Донецкой области, а также захвату других территорий. Либо будет тупик, и тогда, собственно, российскому командованию, если оно это осознает, и руководству, что вот он тупик, и нужно что-то делать, оно станет перед выбором, как изменить ситуацию. Изменить в этом случае можно какими-то особыми шагами. Например, провести мобилизацию. Можно теоретически сделать упор на обесточивание Украины в предзимний период и осенний с целью сломить волю к сопротивлению. То есть есть какие-то шаги кардинальные, на которые российское командование и руководство может пойти. Но, насколько я понимаю, экзаменом будет вот эта летняя кампания. Если им не удастся ничего буквально, то тогда это будет время принятия решений тех или иных. Если они вернутся к тем или иным темпам продвижения, то, возможно, исходя из того, что Путин дает год-два на дальнейшее продолжение войны, он может сказать себе, что это меня устраивает. Тем более, что он все время надеется на какой-то крах.
