С начала 2026 года к Минобороны России подали уже 587 исков с требованием взыскать более пяти миллиардов рублей. В прошлом году эта сумма, по данным системы СПАРК, составила почти 26 миллиардов рублей. Речь идет только о делах, где истцами выступили коммерческие компании или госорганы. Вместе с тем военные суды на юге России и Северном Кавказе регулярно рассматривают и гражданские иски к министерству от контрактников, участвующих во вторжении в Украину. С чем связана основная часть жалоб на пятый год войны и каковы шансы военных на успех в суде – в материале редакции Кавказ.Реалии.
Согласно решениям, опубликованным на сайте Южного окружного военного суда в Ростове-на-Дону, с начала этого года главными поводами для исков от контрактников с юга России и Северного Кавказа оставались незаконная отправка на фронт, отказы в увольнении со службы и споры из-за выплат.
Например, контрактник из Волгоградской области Тайфур Бекбулатов потребовал от Минобороны зарплату за девять месяцев, которые он провел под арестом на гауптвахте в сепаратистской "ДНР". В чем именно подозревали военного, в документах не указано. Известно лишь, что Бекбулатова отправили в Украину 21 мая 2022 года, а под арестом он оказался уже через пять дней. Из комендатуры Донецка его выпустили только в конце января 2023 года – уголовное дело в отношении него так и не возбудили.
Бекбулатов требовал засчитать этот срок в выслугу лет, выплатить денежное довольствие и компенсацию за пропущенные выходные в том же размере, что и другим участникам вторжения. Однако суд в Волгограде, а вслед за ним и апелляционная инстанция, отказали ему в иске.
Военный сам хочет, чтобы против него возбудили дело. И этого нужно добиваться
Еще несколько дел в Южном военном суде были связаны с выплатами, которые ведомство начислило военным по ошибке. В этих случаях контрактникам удалось оставить деньги себе: суд признал, что они не ответственны за просчеты Минобороны.
Ночью 19 февраля 2023 года в расположении российского подразделения в "ДНР" раздался взрыв: один из контрактников случайно подорвал гранату. Травмы получили как минимум трое солдат: Адильхан Зандаков, Хизири Куразов и Ренат Хамурзаев.
На основании президентских указов каждый из них получил по три миллиона рублей в качестве компенсации. Однако позже военный суд в Нальчике признал выплаты незаконными, поскольку контрактники пострадали от действий сослуживца, а не в боях против Вооруженных сил Украины.
Ответственность возложили на командира воинской части, подписавшего приказ о назначении компенсаций, – с него в пользу подразделения взыскали 64 тысячи рублей. Несмотря на то, что Московский гарнизонный военный суд отказал раненым в требовании признать законным квалификацию их ранений, представитель части также получил отказ в своих требованиях взыскать с контрактников выплаты по ранению. Судьи решили, что в их действиях не было намерения незаконно обогатиться, а значит, вина за ошибку лежит на армии.
К похожему выводу суд пришел и в деле Магомеда Омарова из Дагестана. В июне 2024 года контрактник, воюющий с самого начала полномасштабного вторжения, попал в Украине в ДТП. У него диагностировали переломы ключицы, лопатки и отростка поясничных позвонков. Обстоятельства аварии в материалах дела не приводятся, но после выплаты компенсации и служебного разбирательства Махачкалинский гарнизонный суд обязал Омарова вернуть три миллиона рублей. В апелляции военный успешно обжаловал это решение и сохранил деньги.
"Соскочить" с контракта?
Лишь одно апелляционное дело по жалобе на незаконный призыв закончилось в этом году в пользу истца – впрочем, сама тяжба длится уже почти три года.
В декабря 2022 года районный военный комиссариат в Волгоградской области признал местного жителя Евгения Климентьева негодным к службе из-за подтвержденной язвы двенадцатиперстной кишки. Однако всего через два дня это заключение отменила областная призывная комиссия, и Климентьева сразу же мобилизовали на войну против Украины.
На фронте, по словам военнослужащего, он не получал медицинской помощи и не мог соблюдать диету. Из-за того что командование отказывалось направлять его на повторную медкомиссию, а сослуживцы "поднимали на смех", у него началась депрессия. Уже в январе 2023 года мобилизованный попал в госпиталь, а в мае его уволили из армии по состоянию здоровья. Климентьев подал в суд на Минобороны с требованием выплатить ему миллион рублей компенсации за незаконный призыв, обвинив ведомство в сокрытии диагноза. Суд встал на сторону истца, но сократил сумму выплаты почти в десять раз – до 120 тысяч рублей.
В клинике написали, что у вас ноги нет, а мы вот этого не видим
Позже Климентьев подал еще один иск – о взыскании с Минобороны 130 тысяч рублей, потраченных на адвоката, и 450 рублей государственной пошлины. Дело мобилизованный выиграл, но суд удовлетворил его требования лишь наполовину, хотя представители военного ведомства даже эту сумму сочли завышенной.
По словам правозащитника антивоенного проекта "Идите лесом" Ивана Чувиляева, судебная практика показывает: главная проблема отправки на фронт недолеченных или изначально негодных к службе людей заключается в самой работе военно-врачебных комиссий (ВВК).
"Освидетельствование силами ВВК происходит спустя рукава. Никто не смотрит на ранения, там на автопилоте просто штампуют всем одну и ту же категорию годности. Она предполагает, что человек получает отпуск на реабилитацию – не в какой-то санаторий тренировать раненую ногу, а просто домой на 40 дней, – а потом его отправляют обратно. Это обкатанная схема, и проблема именно в ней: "соскочить" с контракта, разорвать его невозможно. На любые вопросы будет ответ один – контракт бессрочный, пока [президент России Владимир] Путин не подпишет указ о прекращении мобилизации. И никто никогда не даст никакой бумажки о том, что вы действительно ранены. Даже если пойдете лечиться в платную клинику, результат будет абсолютно тот же, потому что все равно придется проходить военно-врачебную комиссию, где скажут: "В клинике написали, что у вас ноги нет, а мы вот этого не видим", – объясняет Чувиляев.
Похожая история произошла с военнослужащим из Ростова-на-Дону Александром Лапенко. Как следует из судебного решения, в октябре 2024 года ему поставили диагноз, который в материалах дела не раскрывается, но описывается как "социально значимый". Болезнь дает осложнения на печень и напрямую влияет на категорию годности – в итоге Лапенко признали ограниченно годным к службе. Заключение врачей направили в Минобороны.
Контрактник решил не возвращаться на службу, и 30 ноября 2024 года его объявили самовольно оставившим часть (СОЧ), после чего возбудили уголовное дело. При этом в январе военно-врачебная комиссия заявила, что не может утвердить диагноз, поставленный в гражданской клинике, поскольку специалистам ведомства якобы необходимо провести собственное освидетельствование. Лапенко обратился в суд через представителя. Он потребовал признать отказ ВВК незаконным, настаивая, что его заболевание неизлечимо и повторное обследование ничего не изменит, а комиссия лишь намеренно препятствует его увольнению по состоянию здоровья.
Ростовский военный суд отказал Лапенко, сославшись на то, что он не представил доказательств, подтверждающих избыточность требований ВВК о дополнительных документах или осмотрах. В апелляционной инстанции военный также проиграл.
Руководитель юридического отдела "Движения сознательных отказчиков" Артем Клыга в разговоре с редакцией признался, что организация практически перестала браться за дела об оспаривании незаконного призыва или возвращения на фронт. По его словам, уровень произвола со стороны Минобороны в этой сфере настолько высок, что правового решения проблемы специалист больше не видит.
"Один из немногих рабочих сценариев, которые практикуют коллеги, выглядит так: военнослужащие оставляют часть, добираются до территории России и сдаются властям. Подключается адвокат и добивается прекращения уголовного дела [о самовольном оставлении части], доказывая, что у военного, например, были законные медицинские основания для увольнения. Параллельно в рамках этого же производства юристы пытаются приостановить и отправку подзащитного в Украину. Такая стратегия кажется жизнеспособной, по ней хотя бы есть успешные кейсы. А вот в попытках оспорить саму отправку в зону боевых действий или отказ в увольнении положительной практики я не видел очень давно – примерно с 2023 года, когда еще удавалось оспаривать решения призывных комиссий по мобилизации", – рассказал собеседник.
В России нет официальной статистики по гражданским или административным искам против Минобороны, поэтому точно отследить динамику таких дел на пятый год полномасштабного вторжения невозможно. Для анализа доступны лишь сведения, которые собирают правозащитники.
В организации "Гражданин и армия" отмечают сокращение числа исков об увольнении со службы. Как рассказал редакции директор правозащитной группы Сергей Кривенко, если уволиться по состоянию здоровья у военных еще есть хоть какие-то шансы, то по всем остальным основаниям это практически исключено.
"Идет противодействие со стороны всех инстанций – министерства обороны, военно-врачебных комиссий, госпиталей. Они хотят просто отправить человека назад на фронт, и всё. Юристам и адвокатам приходится прикладывать невероятные усилия: обращаться в военную прокуратуру, к вышестоящему руководству, привлекать внимание к каждому случаю. При этом мы отмечаем тенденцию к сознательному отказу военных от участия во вторжении. Да, это подпадает под статью 332 Уголовного кодекса – неисполнение приказа, – но военный сам хочет, чтобы против него возбудили уголовное дело. Да, посадят в колонию на два-три года (в зависимости от квалификации максимальный срок по ст. 332 УК РФ может достигать 10 лет лишения свободы. – Прим. ред.), но зато человек гарантированно уволится из армии. Сейчас по этому пути идут несколько тысяч человек. И здесь правозащитникам тоже приходится тяжело: нужно добиваться возбуждения дела, контролировать расследование и следить, чтобы приговор был реальным, а не условным – ведь при условном сроке осужденного снова могут отправить на фронт", – отмечает Кривенко.
"Зеленый свет" на произвол
С невозможностью уволиться сталкиваются не только те военнослужащие, которые потеряли здоровье на фронте. В марте этого года Южный военный суд рассмотрел дело контрактника из Северной Осетии Таймураза Маматова. Его мобилизовали в октябре 2022 года, а в апреле 2024-го его мать официально признали недееспособной. Поскольку Маматова назначили ее единственным опекуном, он получил законное право на увольнение из армии.
В декабре 2024 года это право подтвердил военный комиссар, однако подать рапорт о досрочном увольнении контрактник смог лишь в июне 2025-го. Положительное заключение аттестационной комиссии и представление на увольнение в том же месяце из части направили вышестоящему командованию. В конце июля пакет документов вернули обратно: начальник заявил, что в нем не хватает заключения медико-социальной экспертизы. С тех пор никаких подвижек по делу нет, и Маматов продолжает оставаться в зоне боевых действий.
Суд никаких нарушений со стороны военного руководства не усмотрел. Как указано в определении, командование якобы полностью соблюло регламент и выполнило все необходимые процедуры.
Командование в любом случае будет тебя избивать, пытать и издеваться
Похожая история произошла и с ефрейтором Сергеем Сильченко из Краснодарского края, мобилизованным в сентябре 2022 года. В его случае постоянный посторонний уход потребовался супруге – это официально подтвердило бюро медико-социальной экспертизы.
Только через год, в мае 2025-го, Сильченко рекомендовали к увольнению. Ответ командования пришел лишь в ноябре: мобилизованного оставили на службе под бюрократическим предлогом. В суде он смог добиться лишь того, что руководство обязали рассмотреть вопрос повторно. Однако к нему не вернулись до сих пор: Минобороны оспорило этот вердикт, апелляционный процесс затянулся до апреля текущего года, но изменить решение первой инстанции ведомству не удалось.
По словам Артема Клыги, на подобные дела влияет не только произвол армии и судов, но и вероятность мести недовольным со стороны военного руководства.
"Если человек находится на фронте, судиться ему довольно опасно. В нашей практике бывали случаи, когда суд приостанавливал производство из-за того, что военнослужащий пребывает в зоне боевых действий. Или когда человек пытался, в основном по медицинским показаниям, временно уехать оттуда, но его все равно возвращали силой. Поэтому я всегда проговариваю риски: недовольного военного могут запросто отправить в штурмовое подразделение, чтобы он просто исчез и больше вопросов не задавал. Это происходит последние два-три года, и такой "зеленый свет" на произвол мешает как-либо серьезно заниматься делами против министерства", – объяснил представитель "Движения сознательных отказчиков".
Иван Чувиляев из проекта "Идите лесом" риски подобной мести со стороны военного руководства считает "вопросом терминологии": "Проблема даже не в том, что если ты будешь судиться по поводу своего контракта, командование начнет чинить какие-то препятствия. Оно в любом случае будет тебя избивать, пытать и издеваться. Поэтому здесь другого варианта просто нет. Можете называть это местью, можете – их обычной практикой. Она никуда не девается".
Директор правозащитной группы "Гражданин и армия" Сергей Кривенко подчеркивает: ключевое условие для военнослужащего, который хочет защитить свои права, – это выезд из зоны боевых действий.
"Мы в основном работаем с теми, кому удается хоть как-то выбраться оттуда: получить отпуск или просто сбежать. На фронте – полнейший беспредел, поэтому важно попытаться уехать любым способом. О том, что там реально происходит, информации доходит очень мало", – заключил правозащитник.
- Российского военного из Дагестана Магомедхабиба Сайханова отправили на полигон для штурмовиков, несмотря на жалобы на здоровье. Перед этим его держали в центре для отказников на территории так называемой "ЛНР".
- Заключенного из Чечни 48-летнего Анзора Чергизова похоронили спустя более полугода после того, как он перестал выходить на связь. По словам родственников, незадолго до окончания срока его принудили подписать контракт с Минобороны России и отправили на войну против Украины – после жалоб на условия содержания в колонии.
- 18-летний школьник из Дагестана Саид Муртазалиев уехал в январе 2025-го на зимние каникулы в Москву, где его с друзьями задержала полиция. Под угрозами ареста за якобы совершенное ими преступление Саида заставили подписать контракт с Минобороны. По словам его матери, школьнику не только угрожали, но и пытали – обливали ледяной водой, надевали противогаз и били. Последний раз Саиду удалось позвонить родным в марте – с тех пор мать не может добиться информации о местонахождении сына.