Российский учитель и видеограф Павел Таланкин, получивший премию "Оскар" за фильм "Господин Никто против Путина", вернулся в Прагу, где он живет после эмиграции из России.

Ведущий телеканала "Настоящее Время" Алексей Александров встретился с Павлом Таланкиным в кинотеатре в Праге, где показывают этот фильм, и поговорил о работе над фильмом, жизни в Карабаше Челябинской области, обстоятельствах отъезда из России, "Оскаре" в авоське и давлении со стороны властей.

– Ты привык к мысли о том, что сейчас люди в Европе могут прийти в кинотеатр посмотреть твой фильм, парня из Карабаша Челябинской области?

– Нет, я к этой мысли не был готов и не привык к ней до сих пор. Не во всех городах Европы его показывают: у нас нет дистрибьюции в Будапеште. Это очень плохо, потому что мы были на кинофестивале в Венгрии. И вместо двух показов было восемь показов фильма.

– А понятно, почему там нет дистрибьюции? Потому что власти...

– Конечно. Я думаю, что да. У нас в Штатах была проблема с дистрибьюцией. Фильм-то вышел год назад, в январе. И после "Сандэнса"Sundance Film Festival – национальный американский кинофестиваль независимого кино. подошел один очень крупный игрок и сказал, что у нас замечательный фильм и ему кажется, это оскаровский фильм.

"Я готов вас брать, готов вас доводить до "Оскара". Чем смогу, тем помогу. Будем везде показывать, будем делать туры с фильмом по Штатам". А потом выиграл Трамп. И он сказал: "Опа, а я не знаю, как на это реагировать. У вас фильм с таким названием, я беру самоотвод".

И он от нас отказался. А он крупнейший игрок. Мы же понимаем, что там все на финансах замешано, и если крупнейший игрок слетает, то за ним посыпались все остальные. И мы год сидели без дистрибьюции. И в январе этого года, практически перед самим "Оскаром", мы нашли дистрибьютора.

– А сейчас сколько кинотеатров показывают в Америке фильм и сколько в мире?

– Я знаю, что он есть на на платформах Apple TV, Google TV, Amazon Prime. Я в этом не особо-то разбираюсь. И я знаю, что перед "Оскаром" четыре недели подряд мы лидировали на Apple TV. И обгоняли фильм "Мелания"Документальный фильм "Мелания" – о первой леди США Мелании Трамп – рассказывает о 20 днях ее жизни в январе 2025 года во время подготовки к инаугурации ее мужа Дональда Трампа и возвращению в Белый дом после четырехлетнего перерыва. Используются эксклюзивные кадры частных встреч, обсуждений деталей церемонии, сцен с командой Мелании Трамп и с семьей избранного президента. По сообщениям СМИ, компания Amazon потратила на продвижение картины около $35 млн и около $40 млн заплатила за права на него..

– Сколько перед "Оскаром" вы проехали стран?

– Не так и много, на самом деле. Я не во многих странах был. Я только недавно начал кататься. И не так много где побывал, но часто: часто в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Лондоне.

– Как выглядит график режиссера, создателя фильма, который вот-вот получит "Оскар". Как это можно описать?

– У меня нет с собой телефона, а так я бы вам сейчас календарь показал: очень плотный график. Мне кажется, пилоты столько не летают, сколько я за последние полгода облетал. Причем достаточно долгие перелеты, трансатлантические, по десять часов. Это сложно. Вроде бы, сиди, читай книжку, смотри кино какое-нибудь, что-нибудь жуй, но ничего не получается: не читается, не смотрится, не слушается. Просто сидишь. Мне сложно даются перелеты. У меня еще зубы были сделаны неправильно. И, видимо, там оставался воздух (ChatGPT сказал) – они просто как шампанское открываются. Эти пломбы вылетают, ты сидишь, и просто – "пуф". Когда давление меняется, у тебя летит пломба вместе с давлением. Смешно.

– За неделю после "Оскара", во-первых, фильм запретили к распространению26 марта Центральный районный суд Челябинска запретил распространение в России документального фильма "Господин никто против Путина". Выступая в суде, прокурор заявил, что целевая направленность фильма – выражение негативного отношения к власти и "специальной военной операции" (так российские власти называют полномасштабное вторжение в Украину). В суде также отметили, что в фильме присутствует "пропаганда терроризма", так как в нем есть несколько кадров, где на доске в кабинете Таланкина висит бело-сине-белый флаг, который признан в России "экстремистской" символикой. в России, а тебя 27 марта внесли в список "иноагентов"Минюст России утверждает, что Таланкин сотрудничал с зарубежными СМИ, "распространял недостоверную информацию о политике российских властей" и выступал против военных действий в Украине.. Ты по поводу этого что чувствуешь?

– То, что его запретили, окей, там все запрещено. И там все смотрят – всё, что запрещено, там вызывает еще больший интерес. И на самом деле – это прекрасная промоушн-кампания. Рекламной акции лучше не придумаешь. Там же еще было то, что они написали в ЮНЕСКО.

– Они написали в Оскаровский комитет, написал Валерий Фадеев –глава СПЧ.

– Это с одной стороны – приятно, с другой стороны – неприятно. Приятно, что все-таки, но почему спустя год? То есть они настолько в меня не верили, что запретили его только после "Оскара"? Такой уровень неверия, что это может случиться. Зря они в меня не верили, конечно. Я бы уже после"Бафты" его запретил. Что они тянули?

– В эти выходные освятил "Оскар" в Париже. Объясни, зачем носить "Оскар" в православную церковь и освящать его.

– Во-первых, потому что мне так захотелось, чтобы он был освящен. Я спросил у СhatGPT, есть ли "Оскары", которые освящены. Он сказал: "Нет".

Потом я спросил: возможно ли это вообще? СhatGPT сказал: "Да". То есть никаких запретов на это нет ни со стороны церкви, ни со стороны киноакадемии. Ты волен с ним делать все, что хочешь.

И в фильме есть фраза, где Путин говорит, что "войны выигрывают не полководцы, а школьные учителя". Это он коряво цитирует Бисмарка, который сказал: "Войны выигрывают не полководцы, а школьные учителя и священники". (Эту фразу приписывают Отто фон Бисмарку, но многие историки и фактчекеры утверждают, что она принадлежит другому человеку, и в книгах с высказываниями Бисмарка такой цитаты нет, – прим.)

Это прямое доказательство того, что он-то эту войну проиграет, потому что есть и учителя, которые против войны, и священники, которые против войны.

– Службу вел священник Алексей Уминский, правильно?

– Да.

– Он знал о том, что ты принесешь "Оскар"?

– Нет. Закончилась служба, я к нему подошел, и говорю: "Можно освятить?". Он говорит: "А почему бы и нет?". У него там хор стоял, он крикнул: "У нас есть что-нибудь для освящения "Оскара"?". Они: "Нет".

Я вот "Оскар" в авоське ношу. Кто поверит в то, что это настоящий "Оскар", потому что его так не носят, возможно. Но если я ношу, значит носят.

– Ты, наверное, первый. Кстати, к нему выдают что-то?

– Инструкцию, как протирать, как за ним ухаживать.

– Ты шутишь?

– Нет, я не шучу. Как за ним ухаживать, из чего он сделан, на каком он заводе распечатан.

– Коробку?

– Нет, коробку не выдают. Только "Оскар" и только инструкция. Но я забрал еще конверт.

– Конверт?

– Который открывают во время церемонии. Я забрал на "Бафте", а Дэвид забрал на "Оскаре". Я говорю: "Нет, нет, нет, дружочек, это не для тебя". Выхватил у него из рук себе подмышку.

– А как ты провозишь "Оскар" в аэропорту?

– В аэропорту кладу в сумку среди вещей, в штаны заматываю какие-нибудь. В Париже, когда вылетал, мы стояли с девчонками знакомыми. Я говорю: "Господи, я забыл из брюк размотать. Сейчас будет так неудобно, потому что они сканируют". Я говорю: "Смотри, сейчас моя сумка пойдет туда". Сумка полетела туда, и они ее внимательно как-то рассматривали. Я не вижу, к сожалению, что там происходит в этот момент на экране. А он поворачивается ко мне и говорит: "Оскар?" Я говорю: "Оскар". "Why?" ("Почему?"). Я говорю: "Why not?" ("Почему нет?"). И принесли сумку. Я раскрыл, из этих брюк выматываю. Даю им, они хлопают, радуются, фотографируются. Почему бы и нет?

– Он выглядит как золотой.

– Он позолоченный.

– Я к тому, что, по таможенным правилам, ты не можешь вывозить золото так просто.

– Опа, я про это тоже не знал. А зачем вы мне про это рассказали? Я так свободно его возил, а теперь мне придется думать об этом.

– Если он позолоченный, то никаких проблем, но если он из чистого золота...

– Нет, он позолоченный. На этой бумажке написано "24 карата". Я не знаю, золото считается в каратах или нет. Это самое золотое, что у меня есть. У меня нет больше золота никакого.

Мне назвали металл, которым он внутри сделан. Что-то посильнее бронзы. Я не запомнил, поэтому говорю, что бронза. Пускай будет бронза. Мой бронзовый, просто позолоченный.

– На самом "Оскаре" во время своей речи ты говорил, что в последние годы вместо падающих звезд во многих странах падают ракеты и дроны. Знаешь ли ты, какая претензия возникла, например, у украинцев? Они говорят: "А почему он не назвал буквально Украину? Почему он не сказал слово "Украина"?". Что ты можешь на это ответить?

– Во-первых, что бы я ни сказал, на каком бы я языке ни сказал, все бы подверглось сомнениям и вопросам. Я это понял относительно недавно. Что бы я ни сделал, тут же появятся какие-то вопросы, какие-то сомнения со всех сторон.

Все мои речи, которые были заготовлены заранее – например, на "Санденсе", в Лез-АркеLes Arcs Film Festival – престижный европейский кинофестиваль, ежегодно проходящий в середине декабря (обычно 14-21 декабря) на горнолыжном курорте Лез-Арк во французских Альпах. Он специализируется на независимом европейском кино, представляя конкурсную программу, панораму и способствуя развитию кинематографистов., на "Оскаре" – мне писали выпускники из Карабаша.

Они написали гигантский текст. И затем я его показал переводчице уже во время самой церемонии. Она сказала: "У нас всего 10 секунд". Потому что в каждой ветке есть определенное количество времени. Допустим, "Лучший режиссер" может бесконечно долго говорить, а документальное кино – 40 или 45 секунд, по-моему. И это время поделилось на меня и Дэвида пополам. Мое время говорить делится пополам, потому что я с переводчиком. И у меня оставалось десять секунд. Пока мы сидели, мы сжимали текст, и она переживала, как это переведется – она сильнее меня переживала. И мы его сжали так, чтобы осталась суть того, что они написали.

– Просто показалось, как будто ты говорил в этот момент не только про Украину, но еще и про Иран, Израиль и про другие страны, где идут войны. Так было?

– Видимо, они так посчитали важным сказать.

– Я много смотрел отзывов в фейсбуке о том, что пишут про фильм. Знаешь, какой главный вопрос у журналистов по поводу фильма?

– Какой?

– Почему он вывозил жесткие диски? Есть "облака"Облачные хранилища – сервисы для хранения файлов, фото и документов на удаленных серверах с доступом через интернет..

– А ваши журналисты давно были в России?

– Кто-то из них вообще не был никогда.

– Не был никогда. Так вот передайте своим журналистам, что были введены санкции и платежи не проходят. И оплатить "Google Диск" из России просто невозможно. Конечно, я мог бы воспользоваться Mail.ru или "Яндекс Диском", но почему-то не хотелось.

Да и скорость интернета. Мало того, что скорость интернета, так еще и то, что это все запрещено оплатить. Как по-другому? Надо вывозить.

– Еще один вопрос, который у нас возник. Когда ты рассказываешь в фильме про Берию и говоришь, что это отец ГУЛАГа, вы показываете кадр с ГУЛАГом из "Маппет-шоу""Маппет-шоу" – англо-американская телевизионная юмористическая программа, созданная Джимом Хенсоном. Выходила в 1976–1981 годах.. Там слово ГУЛАГ написано по-английски.

– Да, серьезно? А я не знал. Я же не сидел на монтаже.

– Как это произошло?

– Я не знаю. Слушайте, надо Дэвиду сказать об этом. Он, наверное, сам об этом ничего не знает. А есть фотографии ГУЛАГа такие?

– Мне кажется, что фотографии, на которых будет написано по-английски ГУЛАГ, в принципе невозможны.

– Ну да, я же не знал, я на это внимание никакого не обращаю. Мне достаточно, что люди идут, что заборы, я на надписи внимания не обращал. Слушайте, какое интересное замечание. Из какого это шоу?

– То есть это ошибка, или как ты это сам трактуешь?

– Я не знаю. Надо у Дэвида спросить, специально он это сделал или пошутил он так. Интересно. Давай позвоним Дэвиду, спросим.

– Удивительно, что ты не знал про это.

– Я не знал про это, правда. Я даже внимания не обращал на этот кадр. Для меня главное, чтобы все хорошо выглядели в кадре. Я был там цензор всего этого. Видимо, я на этих моментах выключался отдохнуть.

Интересная история была с этими туалетами, конечно. На самом деле звуковая дорожка одна, а видеоряд другой. И они сделали так, что я как будто захожу в туалет поговорить по телефону. Я это вижу и говорю: "Ребята, ну не про это же, ну стыдно же. Давайте убирайте".

Это была пятница. Монтаж делали в Дании. Дания – такое государство, где ты не можешь остаться на работе после окончания твоего рабочего времени. И монтажеры остались и удаляли все эти кадры, меняли местами. Я же в свою очередь пошел домой. И вот на выходных я хожу и думаю: "А почему бы и нет?". Прихожу в понедельник, они мне показывают: "Мы исправили ошибку, про которую ты сказал, мы послушали твою рекомендацию". Я говорю: "Не, ребят, верните все обратно. Пускай будет туалет". Страна научилась делать ракеты, но не может никак сделать школьникам туалеты. Перегородки хотя бы.

– Ты знаешь, к какому еще кадру есть вопросы? В фильме ты показываешь свой кабинет, где висит бело-сине-белый флаг – флаг антивоенных россиян, без красного цвета. Не все поверили, что он у тебя там реально висел – это уже было признано в России экстремистской символикой или еще нет?

– Нет.

– То есть висел?

– Висел.

– Руководство школы или еще кто-то знал, что это значит?

– Нет. Для них это белые полоски, синие линии. Они не знают, что это такое.

Мне кажется, мэр знал, что это такое. Однажды мэр зашел в мой кабинет и увидел это. И он – "оп". Но быстренько переключился. Там полным-полно всего понавешено, ты же не будешь внимание обращать конкретно, что там.

– После фильма что в школе происходит?

– После фильма приехали фсбэшники и сказали, что фильма не было и нет. Человека не было и нет. Никак не комментировать фильм.

В этом году они его официально запретили через Челябинский суд. Может, премию судья захотела. Она вообще с кем-то советовалась? Как вы думаете? Это сверху было указание, либо она сама приняла такое решение с прокурором? А давай-ка запретим – может тебе премию дадут!

Я думаю, что это все-таки сверху спустили, но почему в Челябинский суд? Не понимаю. Как это работает? Я вообще не понимаю, о чем они там думают. Иногда просто диву даешься от их действий.

"74.ru" написала в январе того года пост о том, что мою мать с позором уволили из школы. Она мне звонит и говорит: "Я как раз в школе узнала, на работе, что я на этой работе больше не работаю". Она продолжает работать до сих пор. Зачем им это надо было, я не понимаю. То есть Карабаш, десять тысяч человек теперь не верят "74.ru". Но может они и раньше не верили, но теперь есть основание не верить.

Я маме своей могу бесконечно долго говорить: "Не читай российскую прессу, там одно вранье". И вот оно, подтверждение.

Зачем они это сделали? Я не понимаю. Может быть, это журналистка антивоенных взглядов и на самом деле ненавидит Путина и специально так написала, чтобы зрителям донести: "Не читайте нас, мы все врем". То есть жители Карбаша знают, что 74.ru врет.

– У мамы все хорошо?

– Да.

– Я хотел тебя спросить про детство в Карабаше. Как ты проводил лето? Что ты там делал зимой? Какие температуры там зимой?

– Разные температуры. И зимой, и летом – разные температуры. Летом может быть +35, зимой –40-45. Особенно крещенские морозы прямо трещат. Город же среди гор находится. Бывали такие морозы, что люди топят печку и дым не может подняться от печной трубы и идет облаком над всем Карабашом. Выходишь на балкон и прям чувствуешь, как кто-то там, в другом районе города топит печь, потому что пахнет дровами. Но и с медеплавительным комбинатомЗавод "Карабашмедь" специализируется на выплавке медных анодов из минерального и медьсодержащего сырья. такая же штука: завод дымит, газ не может улететь, и он точно так же еще одним облачком сверху.

– То есть это буквально в воздухе висит все, что осталось от производства меди.

– Да. Раньше никто никого не предупреждал, а сейчас пишут: "Неблагоприятные метеорологические условия". Мы все понимаем, что если "неблагоприятные условия", то газ будет. И ты идешь иногда и просто закрываешь нос, чтобы это все не вдыхать.

Сколько там люди натерпелись всего этого безобразия, конечно. С экологической обстановкой, с платежами за коммунальные услуги. Карабаш лидирует в списках самых дорогих мест в Челябинской области, где люди платят за отопление. В самые холодные месяца приходят платежки по 7-5 тысяч рублей за отопление. Представляете? А зарплата 20 тысяч рублей. Это очень большая сумма. Тем более сейчас все увеличивается, нет никаких послаблений.

В тот момент, когда мы узнали, что мы номинированы, там была крупнейшая авария за последние несколько лет: люди сидели несколько дней без отопления, газа, горячей воды. А что это такое, когда у тебя на улице –40, и ты сидишь без отопления? Это значит, что вода в стояке может замерзнуть, а потом, когда дадут отопление, это все резко лопнет.

При этом при всем года два назад была новость, что начальник этой теплосети майнит на отопительной ферме, занимается криптой. То есть за счет налогоплательщиков он там майнит себе денежки, биткоины зарабатывает.

– Ты сказал про зарплату в 20 тысяч рублей. А у этого учителя истории, который есть у тебя в фильме, тоже зарплата 20 тысяч?

– Я не знаю, он передо мной квиточком не тряс.

– Ты же понимаешь, сколько в школе зарабатывают люди?

– После того, как ввели "Разговоры о важном", Путин подписал закон, чтобы добавить еще по пять тысяч рублей тем, кто это говорит. А это делают, в основном, классные руководители. То есть у них было пять тысяч за классное руководство и плюс еще пять тысяч за то, что они ведут "Разговоры о важном". Но заработный фонд школы никто не увеличил, и поэтому директор забирала у одних и отдавала другим, потому что обязана это делать. И в конце моя зарплата скатилась до аванса в пять тысяч рублей и зарплаты в 16 тысяч рублей.

– То есть ты был в категории людей, у которых директор забирал деньги, а те, кто проводил "Разговоры о важном", получали больше?

– Да, им добавили. Потому что заработный фонд никто не увеличил. Путин сказал: "Дайте им еще по пять тысяч рублей". Но не сказал, откуда.

Это нам еще повезло, потому что у нас большая школа. Школы финансируются по количеству обучающихся. А в школах, в которых по 200, 400 обучающихся, вообще катастрофа.

– Получается, что даже внутри школы сделали так, что у учителей есть финансовая мотивация проводить эту пропаганду?

– Ну какая мотивация? У них нет никакой мотивации. Финансовая мотивация? Сперва ведь их заставили говорить, а только потом про деньги сказали.

– Почему люди это делают? Почему люди стали проводить эти "Разговоры о важном"? Потому что они верят в это или потому что они боятся быть уволенными?

– Оба варианта верны. Каждый по-разному. Кто-то думает, что это никак не повлияет, кто-то боится потерять работу, кто-то искренне в это верит, кто-то боится связываться с государством.

– Сколько вообще ты снимал?

– Два года. С самого начала войны я снимал.

– С 2022-го до 2024-го?

– Да. 14 марта пришел приказ. На этом приказе написано: "В целях воспитания патриотических чувств провести то-то и то-то, опубликовать так-то, с такими-то хештегами. Материал можете взять отсюда и отсюда". То есть в этом письме есть ссылки – конкретный сайт, куда это все заливать. По-моему, там был "Яндекс Диск".

Ты его открываешь, видишь все школы, и просто в свою папочку это все сливаешь. Я, кстати, чужие школы не проверял. Вот это я, конечно, сделал плохо. Надо было мне еще и оттуда поскачивать.

Мне позвонила завуч и сказала: "Павел Ильич, я вас поздравляю, теперь вы еще обязаны все это снимать и опубликовывать". И я начал это все снимать и опубликовывать. То есть я начал снимать до того, как позвонил Дэвид.

– А как тебе удалось вообще это делать секретно? Мама знала, что ты снимаешь?

– Никто не знал.

– Как ты сам считаешь, сейчас есть возможность в российской школе – мы понимаем, что выступить против невозможно – саботировать?

– Не проводить "Разговоры о важном"?

– Например.

– Такая опция есть. Некоторые учителя говорят так: "Сегодня у нас "Разговор о важном". Химия – очень важный предмет. Открываем тетради, записываем тему урока – "Газы".

Есть учителя, которые так отвратительно читают то, что присылает министерство, что даже я, когда снимал, ничего не понял. То есть формально прочитала, но никто ничего не понял. Это здорово.

– Когда я тебе написал про интервью, ты написал мне приятное сообщение, из которого я понял, что ты нас, Настоящее Время, смотрел.

– Было дело.

– Смотрел ли ты нас еще в России?

– В России-то я вас как раз и смотрел. Я помню, когда этот объявлял о начале"специальной военной операции", я смотрел "Дождь". И я подумал, что может быть они прикалываются как-то. А потом я на вас переключился через YouTube. Нет, это был не прикол. К сожалению большому.

– Действительно людям нужна независимая информация в России?

– Да, конечно. Мне была нужна, поэтому я смотрел. На самом деле много людей стараются искать информацию, много людей читают и смотрят то, что пытаются запретить.

Конечно, сейчас все сложнее находить альтернативные источники информации и нужно приложить максимум усилий, чтобы что-то прочитать.

– Ты рассказал, что ты снимал два года. Я из фильма не понял, как было принято решение, что сейчас надо уезжать.

– Пока я там снимал, в Копенгагене собиралась комиссия. Они не знали, что делать. Позвонила продюсерка Холли Бейли и сказала: "Мы перебрали все варианты. Фильм будет только в том случае, если ты покинешь Россию".

Когда я снимал, то думал, что, возможно, мне придется сменить регион на Калининград или Владивосток. Но я не думал, что придется уезжать. Они сказали: "Придется уезжать". И вот тут я подзадумался.

У меня были билеты в Стамбул на семь дней туда-обратно. Как будто я лечу в отпуск, отдохнуть. Я собрал в сумку, все, что смог: диски, компьютер, фотоаппарат, – и поехал.

– Все было в порядке. Вопросов не было?

– Больше у меня были вопросы, конечно. На таможенной границе меня попросили открыть сумку. Я заранее все эти жесткие диски положил наверх. Это нигде не спрятать – ты же будешь проходить через металлоискатель. Они посмотрели и сказали: "Окей, проходите". Я пошел.

– Ты боялся?

– Боялся. Они бы сказали: "А что вы везете? Вы на семь дней едете, у вас столько много жестких дисков. Вам зачем это вообще? В посмотреть все это не успеете. Едете на отпуск без плавательных трусов к морю". Но ничего не спросили, слава Богу.

– Ты сказал, что ты летел впервые. Ты был за границей до этого когда-то?

– Нет, я даже в больших аэропортах не был никогда. В Москве аэропорт считается большим?

– Ну да.

– Ну вот в таких, как в Стамбуле, это же какой-то ужас. Я никогда даже с пересадками не летал. А сейчас мне пришлось. И это было страшнее, потому что я не знаю, куда идти, как это работает.

В Стамбуле мы познакомились с чешским продюсером. Я впервые увидел его. Я даже не знал, что он существует. И мы стали оформлять Шенген. И не было известно, дадут его или нет.

Чехия не впускает граждан Российской Федерации. Никого. Но у них есть определенный лимит. Они впускают людей, которым угрожает преследование по политическим мотивам.

– 500 человек в год.

– Да. Я стою, прохожу паспортный контроль, и сотрудник паспортного контроля говорит мне по-русски: "Мы вас не впустим. Разворачивайтесь. Заберете свой паспорт в том окошке. Мы не впускаем граждан Российской Федерации. Вы летите обратно".

Я думал, обратно куда – в Стамбул или в Карабаш? Куда я сейчас? Куда мне? Что делать дальше? Ведь никого нет рядом, чтобы спросить, потому что все уже прошли этот контроль. Я подхожу к этому окошку. Выходит мужчина и говорит: "Мы знаем про вашу ситуацию. Идите". Я печать поставил.

– Сколько ты тут уже прожил? Полтора года? Есть что-то, что ты здесь уже полюбил? Что тебе больше всего нравится?

– Трамвай.

– Почему?

– Удивительное место. Очень здорово, что если кто-нибудь заходит в трамвай, бабушка или девушка с ребенком с маленьким, все тут же встают, без малейшего напоминания. И тут бывает до ругани, типа "я не сяду", "нет, садитесь", "я не буду сидеть", "нет, вы сядете". Это говорит об обществе очень много. Потому что в Нью-Йорке в метро или в автобусе такого не дождешься ни от кого.

– У тебя есть какой-то город, который тебе больше всех понравился? Куда бы ты хотел вернуться?

– Я бы хотел вернуться в каждый город, где я побывал, чтобы просто погулять, посмотреть музеи, достопримечательности. Потому что тот режим, в котором я посещал эти города, не позволял этого сделать. Я сел в поезд из Праги в Берлин, ехал пять часов, а в Берлине было четыре часа. Показ фильма, дорога до аэропорта в Лондон. То есть я был в Берлине и не видел Берлин. И так со многими городами.

– А по Карабашу ты сейчас скучаешь? Тебе снится, например?

– Снится. Иногда. До переезда, если события сна происходили в каком-то помещении, этим помещением всегда была моя старая квартира, где я вырос, где проходило мое детство. Снится мне, например, этот кинотеатр, но это будет моя старая квартира, перестроенная в кинотеатр. Понимаешь? То есть этот кинотеатр будет в моей квартире. Если будут окна, там будет вид на город Карабаш.

Но после переезда это потерялось. Теперь я и школу вижу, и город вижу, и все такое. Мне снилось, что я стою в школе, что-то оформляю к Новому году, елку наряжаю при входе в фойе. Попутно идет какое-то родительское собрание. И родители спускаются и говорят: "Вот это ты дал жару. Мы смеялись. Пойдем покурим".

В общем, разные сны снятся. Сегодня что снилось? Что я грядку ковыряю, что-то там копаю у мамы в огороде. А земля плохая. И она говорит: "Принеси хорошей земли". Я иду за землей с этим ведром куда-то. Странно. Надо посмотреть, почему это такое.

– То есть ты сегодня маму видел во сне?

– Слышал.

– А ты по маме скучаешь сейчас?

– Конечно.

– Вы созваниваетесь?

– Да.

– Как это сейчас работает?

– Слушай, пока я тебе не буду на этот вопрос отвечать, потому что меня недавно внесли список "иногентов", и, вполне возможно, ее будут спрашивать о том, через какие средства связи мы общаемся.

Мне позвонили из правозащитной организации и сказали, что вполне возможно – это не точно – у нее будет допрос. Она может от него отказаться, но если будут задавать вопросы, то один из них будет о том, через какие средства связи вы поддерживаете общение.

– Что делать?

– Ничего не делать. Пускай отказывается. Я думаю, что они там скажут: "Мы должны вас как бы опросить. Давайте, как будто мы вас опросили. Просто распишитесь вот здесь". Мне кажется, так это все пройдет.

На самом деле это очень важно. Почему в средствах массовой информации не говорят то что, Россия строит цифровой занавес, который сложно пробивать. То есть был железный занавес, а сейчас цифровой занавес.

Даже если мама установит этот новый мессенджер "Макс", я его себе установить не смогу, потому что он регистрируется только по российской сим-карте, а здесь российские сим-карты не работают. И с Telegram теперь сложности. Instagram, Facebook – это вообще все супер сложно. И там летят VPN как осенние листья, один за другим просто падают, перестают работать. И очень часто идут жалобы, что вообще нет никакого интернета.

В общем, будет цифровой занавес. Он уже есть, но он будет еще жестче.

– Когда ты в последний раз видел маму?

– Да. Перед отъездом. Я весь день с ней провел.

– В фильме ты говоришь что у тебя в комнате стоит 427 книг. У тебя есть там любимая книга или несколько книг, про которые ты мог бы сказать: "Вы должны это прочитать".

– Даниил Хармс, "Случаи". Цветаева, Ахматова. В Лос-Анджелесе меня привезли в библиотеку, самая большая в Калифорнии русская библиотека. И они мне говорят: "Какую книжку ты не успел взять с собой?". Я не успел взять Хармса как раз-таки. Я говорю: "Хармс, Даниил". И они мне нашли, дали Хармса. Это чудо!

– Ты хочешь вернуться в Россию? Я имею ввиду не сегодня, не сейчас. Теоретически. Ты хотел бы вернуться?

– Хотел бы.

– Почему?

– Почему нет? Слушай, нас так много уехало. Режим падет, он же не вечный. И нам надо будет всем приехать.

– Почему всем вернуться?

– Потому что если мы не вернемся, это все воскреснет вновь. Нам надо будет всем дружно вернуться и говорить о том, что это все было неправильно. Проводить работу над ошибками.

– Ты веришь, что это возможно вообще?

– Возможно. Невозможное возможно.

Я так думаю, что нам надо будет вернуться. Чем больше людей вернется, тем эффективнее будет работа над ошибками.

Многие люди в России за границей-то не были никогда. И нужно будет людям просто объяснять, что это было все неправильно. Вы были обмануты.

Я еще думаю, что все журналисты мира, когда этот режим падет, обязательно должны будут поехать по России в самые-самые маленькие города, в самые маленькие деревушки и просто снять, как это все живет. Потому что потом по всем федеральным каналам, у которых тоже сменится руководство, должны показать, как это на самом деле. Вот так живут, допустим, в Республике Саха. Вот деревня, они могут передвигаться по этой реке только зимой. А чтобы летом там куда-нибудь попасть, нужно там перебраться. И тут Настоящему Времени огромное спасибо, потому что у вас есть проект "Неизвестная Россия". Это очень большой вклад.

И нам нужно будет, чтобы все журналисты собрались и такие: "Мы – в Россию снимать такой же проект про каждую деревушку. Нам нужен будет хороший завхоз, нам нужна будет перепись населения, самая честная перепись населения. Нам надо будет много, много людей".

А если вы здесь все останетесь: мы пригрелись тут, нам хорошо, у меня здесь собака, у меня здесь квартира. Ничего подобного! Готовьтесь!

И вы тоже поедете. Я вами лично займусь. Что-то вы засиделись, товарищи! Собираемся!