Президент Трамп согласился на прекращение огня с Ираном – повлияло ли на него недовольство американских избирателей ростом цен на бензин, падание рынков, что-то еще? Президента США часто называют самым могущественным человеком в мире – отчасти оттого, что он распоряжается самыми могучими вооруженными силами. Но президент тоже ограничен, однако чем именно? Полученным им на выборах мандатом избирателей, угрозой импичмента или поражения его партии на выборах в Конгресс? Это в новом выпуске "Популярной Америки" обсуждают Константин Сонин, профессор экономики Чикагского университета, и ведущий подкаста Радио Свобода "Читая новости" Валентин Барышников.
Выдержки из подкаста:
– Журналист Мэттью Иглесиас написал пост, который сводится к тому, что у избирателя был примерно один способ повлиять на внешнюю политику президента Трампа – избирать в 2024-м году кого-то еще. То есть внешняя политика практически полностью в ведении президента, ни у штатов, ни даже у Конгресса особенного слова тут нет.
– Это правильно, но это не вся история, у Конгресса есть возможности повлиять на это. Конгресс может принять, например, закон, что президент Трамп не имеет права вести военные действия в Иране, может просто запретить президенту что-то делать. Кроме того, Конгресс может не авторизовать какие-то расходы, например, когда, обсуждается запрос Пентагона на финансирование дополнительных расходов на эту войну. Но, конечно, фишка в том, что в Конгрессе республиканское большинство, и значительная часть этого большинства сильно зависит от президента Трампа, зависит от тех избирателей, которые поддерживают президента Трампа, и, соответственно, они молчаливо поддерживают эту эту войну.
***
– Трамп, исходя из каких-то своих соображений, начал операцию против Ирана, – хотел ли он решить, наконец, в отличие от других президентов, проблему Ирана, которая десятилетиями продолжается, или исходя из других убеждений, – но выяснилось, что у американских избирателей, когда это привело к росту цен на нефть и, соответственно, на бензин, поддержка войны резко пошла вниз и резко пошла вниз, видимо, поддержка президента. Можем ли мы сказать, что это является сдерживающим элементом американской политики, который влияет на "самого могущественного человека на планете"?
– Я думаю, что на Трампа все вообще мало влияет, он не будет участвовать ни в каких новых выборах. Но я думаю, он прислушивается к тому, что ему говорят, и если он будет слышать от республиканцев, которые боятся потерять места в Сенате и Палате представителей, что их убивают высокие цены на бензин, потому что когда высокие цены на бензин, то избиратели перестают думать, – республиканец, демократ, – они голосуют против тех, кто в этот момент находится в офисе. И, конечно, для тех республиканцев, которые в прошлый раз выиграли на выборах чуть-чуть, 3% голосов, для них это тот небольшой процент избирателей, который голосует не за партию, а если ему плохо, голосует против... Президент Трамп ежедневно разговаривает с десятками людей, они ему говорят, что нужно прекратить войну, избиратели требуют, чтобы цены на бензин были ниже. И это давление на нем сказывается.
– То есть, есть президент, и есть страна, которая через политиков, через своих конгрессменов и сенаторов передает недовольство, посылает сигналы, и они быстро доходят до президента, и он реагирует на них? Скажем, в России, которая ведет войну в Украине, наверное, тоже многие недовольны, но президент Путин не реагирует на эти сигналы.
– Президент США встроен в гораздо более демократическую систему власти. Он ежедневно говорит и общается с людьми, которые зависят от того, как люди чувствуют, потому любого конгрессмена и сенатора, если они что-то сделают, что не понравится избирателям, избиратели их вышвырнут. Кроме того, в Америке есть большое количество людей, – и в политике, и в бизнесе, повсюду, – которые никак не зависят от президента. Вот есть сейчас сенатор-республиканец Том Тиллис, который не собирается переизбираться и, можно сказать, присоединился к противникам Трампа по многим вопросам. Ну и что с ним президент может сделать? Он не может, как Путин, организовать уголовное дело против Тиллеса, не может посадить его в тюрьму, подкинуть наркотики, что Путин делал со своими оппонентами.
– Трамп вернулся в Белый дом с большими планами и считает, что избиратель на выборах все их поддержал. На самом деле выглядит так, что избиратель хотел простых вещей: снизить инфляцию, цены, покончить с потоком нелегальных иммигрантов. И Трамп, когда он не следует вот этому самому простому мандату избирателей, теряет поддержку?
– С одной стороны, это правда, есть то, чего избиратели хотят. И как только президент отклоняется от этого, поддержка падает. Мы видели, что по некоторым вопросам это падение наступает немедленно. Например, после начала войны в Иране, ясно, это не популярно, это не то, за что люди голосовали, тут же его популярность упала...
Но мне кажется, мы делаем ошибку, когда мы пытаемся понять, как президент Трамп воспринимает полученный им на выборах 2024 года мандат в терминах каких-то конкретных мер экономической политики или действий на международной арене. Что мне кажется, что президент Трамп прежде всего воспринимает мандат как то, что вот его избрали, его избрали царем. Ему доверили решать за других проблемы. Вот это для него принципиально важно, у него бесконечное уважение к его собственным чувствам и инстинктам. И он считает, что его избиратели дали ему право [следовать им], когда он реагирует на каждую ситуацию. Конечно, он рациональный человек в том смысле, что понимает, что он не царь. Но он постоянно, можно сказать, с этим экспериментирует.
– Ну, кажется, что это так и предусмотрено Конституцией? Президент наделен огромными полномочиями, чтобы за других людей решать задачи в течение своего срока, подотчетно судам и конгрессу в той степени, в которой это сказано в Конституции. Да, у администрация Трампа есть теория, что внутри президентских полномочий, исполнительной ветви, у него должна быть более-менее неограниченная власть. И он экстремально это использует, идет до пределов, проверяя, где эти границы находятся. Но мы видим, где эти границы находятся. Суды в конце концов говорят: "Это нельзя, то нельзя". Но предельное ограничение, – выглядит так, – это выборы, решение избирателей. Это то, с чего начал, с чего я начал, пост Иглесиаса: хотите другую внешнюю политику, надо было избрать другого президента. Через 2,5 года изберут другого президента и будет другая внешняя политика.
– Мне кажется, что есть президенты, которых имеет смысл анализировать с точки зрения президентской философии, скажем, президент Рейган знал, что он избирался, потому что американцы не хотят такого разрастания государственного аппарата. Он знал: его избирают для того, чтобы он снизил налоги, он уменьшил регулирование. Он знал: его избирают американцы, потому что картеровская внешняя политика их не устраивает, они хотят иметь более силовую, более агрессивную и жесткую внешнюю политику. Мне кажется, что у президента Трампа нет такой единой внутренней философии. У него есть бесконечная вера в то, что в тот момент, когда ему задают вопрос, он знает на него ответ. Он воспринимает мандат как это право постоянно, каждую минуту решать и что-то, возможно, менять. Можно сказать, эксперимент проводится. Мандат был на то, что Америка не должна быть, как изоляционисты считают, вовлечена в международные авантюры, или что мандат был, что президент Трамп делает то, что хочет. Изоляционисты против политики Трампа по Ирану. Но не исключено, что избиратель решит, что все-таки, если президент Трамп что-то делает, значит это то, что и нужно было делать.
