В последние годы представители чеченской диаспоры, общественные деятели и эксперты всё чаще говорят о тревожной тенденции: часть молодых людей, выросших вдали от исторической родины, оказываются восприимчивой к радикальным идеям. Речь не идёт о массовом явлении, однако собеседники отмечают, что проблема существует и требует серьёзного внимания. Почему это происходит и как предотвратить дальнейшую радикализацию – в материале редакции Кавказ.Реалии.
Внимание к этой теме усилилось после инцидента, произошедшего 26 апреля 2026 года в Ницце. По сообщениям СМИ, уроженец Чечни Умар Саиев находился на набережной, когда к нему подошли двое молодых людей, предположительно находившихся в состоянии алкогольного опьянения. Как утверждают представители чеченской диаспоры, они вели себя агрессивно и спрашивали, где можно приобрести наркотики. После того как Саиев ответил, что не имеет к этому отношения, в его адрес, по их словам, прозвучали оскорбления.
Словесная перепалка переросла в драку, в ходе которой Саиев нанёс удары обоим оппонентам. Один из пострадавших был доставлен в больницу, где спустя несколько дней скончался. Саиев был задержан. Ассоциация "Союз чеченцев Европы" организовала сбор средств на оплату адвокатских услуг для его семьи.
Радикализация глазами родителей
Для многих чеченских семей эмиграция стала попыткой вырваться из войны и дать детям шанс на мирную и безопасную жизнь. Родители уезжали, надеясь оставить травматичное прошлое позади и обеспечить детям будущее, в котором не будет места насилию и страху. Однако для некоторых семей испытания на этом не закончились.
Жительница Германии Зура рассказывает, что вывезла сына из Чечни, стремясь защитить его и дать возможность жить в стабильной стране. По её словам, в Чечне он был обычным подростком: увлекался рок-музыкой, играл на гитаре, занимался вайнахскими танцами. После переезда в Германию он пошёл в школу, изучал немецкий и арабский языки, а в свободное время помогал матери в ресторане.
Постепенно, вспоминает Зура, сын начал меняться. Он стал регулярно посещать мечеть, отпустил бороду, начал делать матери замечания по поводу соблюдения религиозных предписаний и отказался от некоторых семейных традиций, включая празднование Нового года. Позже он заявил, что хочет поехать в Египет для получения религиозного образования.
Молодой человек поступил в египетский университет Аль-Азхар. Там он женился, у него родился ребёнок. Спустя некоторое время он вернулся в Германию, но вскоре вновь уехал, оставив семью на попечении матери. Через несколько месяцев мать узнала, что её сын находится в Сирии и присоединился к боевикам "Исламского государства".
Я думала, что это пройдёт, когда у него появится собственная семья. Но в итоге я его потеряла
"После возвращения из Египта я видела, что он изменился. В нём появилась сильная ненависть к России. Он говорил, что, будь постарше, обязательно поехал бы воевать в Чечню, чтобы отомстить за отца, погибшего во время войны. Я думала, что это пройдёт, когда у него появится собственная семья. Но в итоге я его потеряла", - рассказывает Зура.
В 2018 году она узнала о гибели сына в Сирии.
Похожую историю рассказал и представитель чеченской диаспоры во Франции Алхазур. По его словам, после переезда за границу его сын начал общаться с молодыми людьми из разных этнических и религиозных сообществ, постепенно отдалился от учёбы и заметно изменился.
Со временем это стало отражаться на атмосфере в семье. Подросток начал предъявлять жёсткие требования к старшей сестре, касающиеся её одежды, образования и свободы передвижения. Давление, по словам отца, распространялось и на мать. В итоге ситуация стала настолько напряжённой, что семье пришлось обратиться за помощью к социальным службам.
"В детстве это был очень способный и добрый мальчик: он хорошо учился, прекрасно говорил на двух языках, увлекался рисованием, играл на гитаре. Но со временем он оставил свои интересы и полностью изменил круг общения и взгляды", - рассказывает отец.
Сейчас семья находится в непростой ситуации и не понимает, как помочь ему вернуться к прежней жизни.
По словам другой представительницы диаспоры, чеченской журналистки, имени которой мы не раскрываем по ее просьбе, большинство молодых чеченцев, живущих за рубежом, успешно интегрировались в общества стран проживания: получают образование, работают, создают семьи, воспитывают детей и свободно говорят на местных языках. Однако, продолжает она, есть и те, кому адаптация далась значительно сложнее.
Речь, как правило, идёт о детях войны, которые оказались в Европе в раннем возрасте или подростками. Пережитые травмы, частые переезды и трудности с адаптацией нередко мешали им получить полноценное образование, выучить язык страны проживания и найти своё место в новом обществе.
"Когда человек не может реализовать себя ни в учёбе, ни в профессии, ни в общественной жизни, он начинает искать опору в чём-то другом. Для некоторых такой опорой становится религия. И именно в этот момент они могут попасть под влияние людей, предлагающих жёсткие и радикальные интерпретации", - говорит собеседница.
В поисках идентичности
Профессор политологии Карлова университета в Праге Эмиль Аслан на протяжении многих лет занимается исследованием чеченской диаспоры, процессов радикализации, а также причин и обстоятельств, по которым люди принимали участие в двух войнах в Чечне.
Было бы неверно, отмечает собеседник, обобщать и утверждать, что все или большинство чеченцев, живущих в Европе, подвержены радикализации или восприимчивы к радикальным идеям. Напротив, многие представители диаспоры успешно получают образование, находят своё место в жизни, создают семьи и хорошо интегрируются в европейское общество. По его словам, речь идёт лишь о части молодёжи, столкнувшейся с определёнными трудностями, а не о чеченской диаспоре в целом.
Многие пытаются найти себя в диаспоре, они ищут свои корни, в том числе и религиозные корни
"Есть такая прослойка молодежи, особенно которая на самом деле является восприимчивой к радикальным идеям, и исходя вот из моего опыта общения, мне кажется, что это обусловлено тем, что вообще для чеченцев религиозность – это очень важная составляющая этнической идентичности. Многие, кто родился или сформировался уже в диаспоре, пытаются найти себя, свои корни, в том числе и религиозные", – рассуждает политолог в интервью редакции Кавказ.Реалии.
Часть молодых людей действительно проходит этот путь спокойно и естественно, возвращаясь к своим культурным и духовным истокам без каких-либо радикальных последствий. Однако, как отмечает он, существует и другая тенденция: часть молодёжи оказывается в более уязвимом положении и может попадать в закрытые религиозные или околорелигиозные группы, где постепенно формируются более жёсткие и радикальные взгляды. По его оценке, именно в таких условиях небольшая часть молодых людей может оказаться вовлечённой в экстремистские течения.
В чеченской диаспоре в Европе нередко формируется особое восприятие идентичности, связанное с идеей силы, мужественности и образом горца, который в таком контексте часто становится символическим и идеализированным, отмечает собеседник: "Этот симбиоз джихадистской риторики, джихадистской экстремистской идеологии и желание показать себя мужчиной, стать мужчиной, доказать себе и всему миру, что ты не боишься, что ты достоин своих предков, что ты истинный воин, – приводит к тому, что часть молодежи, попадающей в эти салафистские организации, берет судьбу в свои руки".
В сочетании с семейными и культурными особенностями, а также религиозным фактором, подобные установки могут приводить к тому, что часть молодых людей постепенно оказывается на пути радикализации. И подобные процессы в итоге негативно сказываются на восприятии и репутации чеченских диаспор в Европе и за ее пределами, формируя искаженный и часто обобщенный образ сообщества в целом, отмечает он.
"Особенно вот после сирийской гражданской войны, когда многие чеченцы выехали в Сирию, потом стали возвращаться, западные спецслужбы некоторых государств начали осознавать одно обстоятельство, что процент радикализации среди чеченцев, или процент иностранных комбатантов среди чеченцев выше, чем среди некоторых других номинальных исламских, мусульманских диаспор. Естественно, они стали уделять гораздо больше внимания чеченцам. У них уже появилась такая репутация, да, не совсем хорошая", – говорит профессор политологии Карловского университета.
Диалог вместо давления
Схожую точку зрения высказала и правозащитница Фатима Газиева. По ее словам, говорить о массовой радикализации чеченской молодежи в диаспоре было бы несправедливо и неправильно:" Да, отдельные случаи существуют, как и среди представителей любых других общин, но они не отражают ситуацию в целом. Большинство чеченской молодежи в Европе учится, работает, занимается спортом, поддерживает свои семьи и старается сохранить культуру и традиции. Проблема в том, что любые единичные инциденты с участием чеченцев часто получают повышенное внимание со стороны СМИ и общества, из-за чего создается ощущение масштабной тенденции. Это формирует стереотип, который не соответствует реальности".
При этом, как отмечает правозащитница, отдельные случаи радикализации среди молодежи всё же могут встречаться, что нередко связывают с различными социальными и личностными факторами. В связи с этим она подчеркивает важность объективного подхода к обсуждению темы и внимания к вопросам профилактики в молодежной среде.
С точки зрения собеседницы, главная задача семей, общественных организаций и государственных институтов – не создавать атмосферу подозрения вокруг молодежи, а выстраивать доверие и систему поддержки, чтобы вовремя замечать тревожные сигналы и предотвращать возможные случаи радикализации.
Особенно важно, чтобы у молодых людей были авторитетные наставники
"Семья играет ключевую роль, потому что именно близкие чаще всего первыми замечают изменения в поведении человека: замкнутость, агрессию, резкий уход в радикальные взгляды или отказ от общения. Но реагировать важно не через давление, а через диалог и внимание. Общественные и религиозные организации тоже могут многое сделать: поддерживать молодежные проекты, создавать площадки для общения, объяснять разницу между традиционными ценностями и радикальной идеологией. Особенно важно, чтобы у молодых людей были авторитетные наставники и позитивные примеры", – полагает собеседница.
Со стороны государства важно избегать стигматизации целых диаспор, поскольку постоянное подозрение в отношении молодежи только из-за происхождения может усиливать чувство отчуждения, продолжает Газиева. По ее мнению, более эффективным подходом может быть поддержка образования, интеграции, культурных и спортивных инициатив, а также развитие сотрудничества с самими общинами. В целом, уверена она, проблему нужно рассматривать не через национальность, а через социальные причины, которые могут затронуть любую молодежь, независимо от происхождения.
Причины и профилактика радикализации
По словам чеченского политолога Хусейна Исханова, бывшего адьютанта президента Ичкерии Аслана Масхадова, пик радикализации части чеченской молодежи в Европе пришёлся на период вооружённого конфликта в Сирии. Он отмечает, что существенную роль в этом процессе сыграли как религиозные радикалы, так и спецслужбы различных государств, прежде всего России. Как считает эксперт, сирийская война подавалась молодым людям как "священная война", а в пропаганде активно использовались апокалиптические нарративы, обещавшие участникам религиозное спасение и особый статус в загробной жизни.
По его мнению, под влиянием такой пропаганды, а также радикальных проповедников и контента в социальных сетях и мессенджерах, часть малообразованной молодежи оказалась вовлечена в процессы военной мобилизации.
"В настоящее время интенсивность подобной пропаганды существенно снизилась, однако структурные предпосылки для радикализации сохраняются. Одной из ключевых проблем остается отсутствие полноценных культурных и молодежных центров, способных выполнять функции социальной интеграции и воспитательной работы. В результате значительная часть молодежи проводит свободное время в неформальной среде, в парках, спортивных клубах и торговых центрах, где коммуникация зачастую сопровождается упрощенной религиозной риторикой, формирующей специфическое мировоззренческое пространство", - комментирует эксперт.
Чеченский политолог отмечает, что в части чеченского сообщества отношение к образованию заметно изменилось. По его словам, для некоторых семей учёба уже не воспринимается как главный путь к успеху, вместо этого больше внимания уделяется спорту, особенно единоборствам, а также религиозным проповедям, которые нередко исходят от людей без фундаментального образования.
Дети, начавшие обучение в европейских школах с раннего возраста, демонстрируют успешную интеграцию в образовательную среду
Эксперт связывает эту тенденцию с опытом самих родителей. Многие из них выросли в условиях войны, переезда, постоянной нестабильности и не смогли получить хорошее образование. Поэтому, как он считает, они чаще делают ставку на то, чтобы дети как можно раньше начали зарабатывать и стали самостоятельными, а не на долгий путь к успеху через учёбу и профессиональное развитие.
"Но вместе с тем, дети, начавшие обучение в европейских школах с раннего возраста, демонстрируют успешную интеграцию в образовательную среду, оканчивают гимназии и поступают в высшие учебные заведения. Постепенно растет и число семей, воспринимающих высшее образование как важный инструмент социальной мобильности и интеграции", – продолжает он.
Профилактика радикализации невозможна без системной работы с молодежью – а для такой работы, уверен Исханов, необходимы подготовленные специалисты, способные выстроить доверительные отношения. Одной из главных проблем в этом направлении остается нехватка финансирования, поэтому, считает собеседник, диаспоральным организациям важно развивать институциональные механизмы самоорганизации, осваивать практики подготовки грантовых заявок и демонстрировать эффективность реализуемых проектов для получения устойчивого финансирования. Иначе организованную молодежную инфраструтуру заменят уличные группы, предупреждает он.
"В отдельных случаях уличные конфликты приводят к тяжелым последствиям, включая случаи насилия со смертельным исходом. В данных условиях ответственность за воспитание и социализацию молодежи не может возлагаться исключительно на семью. Эффективная профилактика радикализации и криминализации требует консолидации всего сообщества. Важную роль может сыграть укрепление горизонтальных связей внутри диаспоры, развитие межсемейного взаимодействия и сохранение традиций взаимного уважения и социальной ответственности", – заключает Исханов.
- По данным Федерального ведомства по миграции и беженцам Германии (БАМФ), если в 2023 году ФРГ предоставила убежище 21,1% обращавшихся за защитой этнических чеченцев, то в январе–ноябре 2025 года эта доля снизилась до 3,9%, то есть более чем в пять раз. Кроме того, когда чеченские беженцы обжалуют отказы миграционного ведомства в защите, суды реже становятся на их сторону.
- Сайт Кавказ.Реалии неоднократно писал о нарушениях прав чеченцев и других уроженцев с Северного Кавказа в миграционных центрах в Хорватии, грубом обращении с ними, плохих условиях содержания и рисках выдворения в Россию.
- Amnesty International призвала страны ЕС воздержаться от выдачи России беженцев с Северного Кавказа, ссылаясь на высокий риск пыток и принудительной мобилизации для участия в войне против Украины. Аналогичные обращения направлялись и в Интерпол. Но, несмотря на эти сигналы, депортации продолжаются. Для многих возвращение в Россию означает прямую угрозу жизни и свободе.