Яичница в облаках. Марсельский фестиваль и тревожные времена

Героини фильма Поля Веккиали "Женщины, женщины" (1974) пьют слишком много шампанского
Героини фильма Поля Веккиали "Женщины, женщины" (1974) пьют слишком много шампанского

Красоту острова Уэсан первым из кинематографистов обнаружил Жан Эпштейн. Он снимал здесь “Край земли" (1929), фильм о маленьких несчастьях тружеников моря. В ту пору искусственно созданные образы начали переполнять и загрязнять мир, а в наши дни они производятся ежесекундно, поскольку у каждого имеются технические средства, чтобы запечатлевать и модифицировать реальность. Зачастую образы эти отвратительны – как снятые камерой телефона кадры российских обстрелов жилых кварталов в Украине. Такие сцены шокирующе контрастируют с тропинкой белых ромашек, пеной морского прибоя, закатом над волнами, колыханием трав. Элизабет Персеваль и Николя Клотц в фильме "Новый мир! (Мир заново)" предлагают вернуться на край земли, в Уэсан, и там воссоздавать изначальное кино, которое появилось в незапамятные времена вместе со светом, – ведь изображение на пленке способен породить только свет, дарованный Творцом всего сущего. Вернуться от испачканной мещанами современности к бунтарской поэзии – в фильме ее олицетворяет Дезертир-итальянец, который бродит по девственному побережью Уэсана и декламирует стихи о приливах, вихрях и опускающихся на морское дно мертвецах. Его, неопознанного пророка, проклинают пошляки-крестьяне: "Ты пугаешь овец. Баста!"

Дезертир-декламатор
Дезертир-декламатор
На постель с небес свалились морковка, лимон, луковица и помидоры

Премьера "Нового мира" проходит на FID Marseille, и главной героиней кинофестиваля в этом году становится художница Лор Пруво, которая тоже пытается пересоздавать вселенную, дарить новые имена предметам и явлениям. В одной из видеоработ Пруво рассказывает, как на ее постель с небес свалились морковка, лимон, луковица и помидоры, пробив потолок и оставив в нем отверстия в виде своих очертаний. Но ни родственники, ни кюре не желают поверить, что это знак, посланный Всевышним.

Исследовать мир глазами осьминога

Выставка Пруво в Марселе называется Oui will take care of you. Английское "Мы" заменено на французское "Да", смысл тривиальной фразы разрушен, и это один из примеров игры, которую Пруво ведет с шаблонами человеческой речи: sea превращается в see, буквы меняются местами, рассказчица переходит с одного языка на другой так проворно, что зритель не успевает опомниться.

Лор Пруво выступает перед сеансом в Марселе
Лор Пруво выступает перед сеансом в Марселе

Мы привыкли считать фильмы Пруво элементами инсталляций на выставках (одна под названием Ohmmm age Oma je ohomma mama сейчас проходит в Вене) и смотреть урывками, а на Марсельском фестивале их впервые показали на большом экране в цикле из четырех программ. Оказалось, что и без скульптурного обрамления это замечательное кино – новаторское, стремительное, забавное. Две нагие богини обнаруживают яичницу в небесах, пейзажи пролетают за окном, Аньес Варда выходит в костюме картофелины, красавчик лижет каменного голубя, блюет котик, неистовствует пророк, палец протыкает подгнившее яблоко, раскрываются и захлопываются бутоны. Лор Пруво предлагает исследовать мир глазами осьминога, и зрителям достаются осьминожьи маски, сделанные для позапрошлой Венецианской биеннале, где французский павильон превратился в пещеру владыки морей.

Просыпаться среди ночи, сбрить роскошную шевелюру, отказаться от своих вещей, поджечь отчий дом

Фильм Майкла Салерно называется "Сердце мастурбатора", поскольку режиссер-дебютант увидел это словосочетание в биографии художника Генри Дарджера и оно его заворожило. Но на экране никто не онанирует, а юный герой интересуется исключительно интернет-игрой "Синий кит". В свое время об этой игре, якобы подталкивающей подростков к самоубийствам, страстно и не очень убедительно писала "Новая газета", но это не только российский феномен – теперь суицидальные киты вдохновили австралийского режиссера, живущего в Париже. Майкл Салерно работал оператором у Денниса Купера, и его режиссерский дебют явно вдохновлен идеями американского писателя, завороженного тягой красивых подростков к смерти. В фильме Салерно ангелоподобный юноша (актера так и зовут – Анж Даржан) становится жертвой безымянных онлайн-манипуляторов, которые предлагают ему испытания на выносливость – просыпаться среди ночи, сбрить роскошную шевелюру, отказаться от своих вещей, поджечь отчий дом, ну а трагический финал зритель легко может предугадать. Со времен "Страданий юного Вертера" подобные сюжеты не утратили своей привлекательности. О движении хрупкого молодого человека к смерти рассказывает и фильм "Художники в опасных зонах". ЛГБТ-активист Лионель Суказ снимал в 1992–93 годах своего друга Эрве Куэргу, поэта и художника. Куэргу работает, участвует в заседаниях редакции журнала Gay Pied, курит траву, пьет вино, выглядит счастливым, но мы знаем, что он обречен, поскольку болен СПИДом. И вот финал – надгробный камень.

В январе 2023 года умер Поль Веккиали, сделавший человека, умирающего от СПИДа, главным героем своей драмы "Еще раз" (1988), и сейчас, когда в Марселе показывали этот фильм, в зале слышны были рыдания – возможно, вызванные тем обстоятельством, что Жан-Луи Роллан (1942–1992), сыгравший главного героя, тоже стал жертвой этой болезни. FID Marseille подготовил ретроспективу Веккиали, а его самый известный фильм "Женщины, женщины" (1974) представлял режиссер Серж Бозон, экстатически утверждавший, что это не кино, а чудо.

Молодой человек счастлив в Восточной Европе и не догадывается, какие несчастья обрушатся на него через 60 лет

Международное жюри FID Marseille во главе с Ангелой Шанелек наградило фильм Халеда Абдулвахеда "Фон". Отец режиссера в 1957 году приехал из Сирии учиться в ГДР, и поначалу кажется, что фильм посвящен его воспоминаниям о давно ушедшей эпохе и ее архивным следам. Но это рассказ не о прошлом, а о настоящем. Хотя почти ничего не говорится прямо, несложно понять, что режиссер – политический беженец, вернуться в Сирию он не может, получить шенгенскую визу для отца тоже, и остается постоянно прерывающаяся телефонная связь, словно с загробным миром, и три черно-белых фотографии – запечатленный на них молодой человек счастлив в Восточной Европе и не догадывается, какие несчастья обрушатся на него через 60 лет.

Халед Абдулвахед изучает фотографию отца, сделанную в Ленинграде
Халед Абдулвахед изучает фотографию отца, сделанную в Ленинграде
Речь идет о пытках, зверских убийствах, коллективных изнасилованиях, геноциде и концлагерях

De facto Сельмы Доборац в Марселе остался без наград, хотя это фильм, идеально соответствующий духу фестиваля: новаторский взгляд на актуальную тему. Мы слышим два монолога о чудовищных военных преступлениях, совершенных в безымянной стране – тут сразу и гитлеровская Германия, и Руанда, и Босния (родина режиссерки), и путинская Россия. Персонажи говорят очень быстро, и от их рассказов в жилах стынет кровь, поскольку речь идет о пытках, зверских убийствах, коллективных изнасилованиях, геноциде и концлагерях. Мы избавлены от жестоких сцен; напротив, рассказчики сидят на идиллической веранде – вокруг летние деревья, доносится бой церковных колоколов. Первый – практик, он сам, будучи военнослужащим, совершал все эти злодеяния, второй – теоретик, он пытается найти им если не оправдание, то объяснение в человеческой природе. Но на веранду опускаются сумерки, и мы понимаем, что ни оправданий, ни объяснений нет.

Камера тщательно изучает тело 85-летнего человека, словно скульптуру

Разговор о неописуемых зверствах, на которые способен человек, продолжает Ван Бин в фильме "Человек в черном". Китайский композитор Ван Силинь (р. 1937), ныне живущий в Германии, рассказывает свою историю. Во времена культурной революции он был объявлен врагом народа, его отправили в концлагерь, пытали и избивали. Воспоминания о страданиях тех лет живы, и Ван Силинь говорит, что его мучают кошмары, а одно время панику вызывал даже красный цвет. И все же это повесть о несломленном человеке, и монолог Ван Силиня порой заглушают волны его музыки – яростной и неистовой, полной ненависти к коммунистам. Ван Бин решил снять своего героя обнаженным – на сцене и в зрительном зале парижского театра Bouffes du Nord. Камера тщательно изучает тело 85-летнего человека, исследует его со всех сторон, словно скульптуру, изваянную гением, и это в самом деле произведение искусства – такое же совершенное, как и музыка Ван Силиня. "Человек в черном" продолжает цикл Ван Бина о жертвах маоизма, эти фильмы получили признание на Западе, но лишены проката в Китае.

Селфи на пляже. Кадр из фильма "Остров"
Селфи на пляже. Кадр из фильма "Остров"
Режиссера интересует лишь изящество перемещения человеческих тел в пространстве

Преступления, оставшиеся безнаказанными, – одна из тем пространного киноэссе Анник Лерой и Жюли Морель "Диагональная сила", в котором изощренно переплетены рассказы вагоновожатой из Боснии, трамвай которой оказался под обстрелом, геолога, чернокожего контратенора-гомосексуала, и наконец Ханны Арендт, отрывки из сочинений которой две актрисы декламируют, а третья переводит на язык танца, демонстрируя хореографические этюды. В фильме Дамьена Манивеля "Остров", получившем в Марселе две награды, современный танец тоже становится главным способом повествования. Юная героиня собирается уезжать в Канаду и устраивает для друзей и младшего брата вечеринку на бретонском пляже. Кровожадный зритель ожидает, что это предисловие к трагедии – один из друзей милой Розы наверняка утонет или будет убит ее ревнивым кавалером! – но вскоре выясняется, что никаких происшествий не будет, а режиссера интересует лишь изящество перемещения человеческих тел в пространстве. Отмеченный жюри французского конкурса фильм Матильды Жирар "Пусть что-то произойдет" столь же неортодоксально выстроен, в нем нет и намека на интригу или центральный конфликт. Одна героиня – живущая в Париже израильтянка – спит, чистит зубы, слушает сообщения на автоответчике, а в финале неожиданно вспоминает замысловатую хасидскую притчу. Вторая в это же (или другое) время описывает таксисту симптомы своей загадочной болезни, а тот в ответ беспричинно признается, что в школьные годы занимался проституцией на Северном вокзале. Две эти сюжетные линии перемежаются невыразительными парижскими пейзажами ковидных времен: люди в масках проходят мимо китайского супермаркета, булочной, автобусной остановки. Увлекательный, несмотря на радикальную бессюжетность, фильм можно истолковать как угодно, но Матильда Жирар утверждает, что он о сопротивлении.

34-й FID Marseille открылся в тревожное время, когда еще не утихли беспорядки, вспыхнувшие после убийства подростка парижским полицейским. Выходишь из кинотеатра на улицу Канебьер, видишь разбитые витрины, исписанные проклятиями фасады домов, суровых патрульных с автоматами – и начинаешь подозревать, что твой фильм еще не закончился.

​
XS
SM
MD
LG