Нового фактического правителя Ирана зовут Саид Джалили. Даже по меркам иранских фундаменталистов, он считается радикалом. Известен своей страстной, фанатичной ненавистью к Западу и Израилю и полной бескомпромиссностью. В свое время покойный ныне лидер Али Хаменеи даже вынужден был отстранить его от переговоров с Западом по ядерной сделке, потому что стало понятно, что при нем никаких соглашений ни о чем и никогда не будет. Он призывал добиться стопроцентого обогащения урана, что позволило бы стране создать значительное число ядерных зарядов буквально за несколько дней. Во внутренней политике Джалили категорически выступает против даже намека на любую либерализацию, решительно поддерживает максимально жесткие репрессии против инакомыслящих, он – сторонник всемерного укрепления союзнических отношений с Россией и Китаем.
Теперь Саид Джалили сменил убитого израильтянами Али Лариджани, считавшегося прагматиком, с которым можно было иметь дело, на посту главы Совета Национальной безопасности. Это значит, что, он непосредственно контролирует вооруженные силы, спецслужбы, и главное – самую могущественную организацию страны – Корпус стражей исламской революции.
Формально главой государства, верховным правителем (рахбаром) избран Моджтаба Хаменеи, унаследовавший эту должность от своего отца. Но в условиях военного времени он остается фигурой номинальной, символической, к тому же он серьезно ранен и не показывается на публике. Реальная власть принадлежит Джалили. То есть, казалось бы, непрерывные разрушительные бомбардировки, уничтожение многих тысяч военных объектов должны были ослабить режим, подтолкнуть его к поиску путей прекращения войны, перемирия, но пока этого не произошло. Наоборот, назначение Джалили показывает ожесточение и дальнейшую радикализацию.
Сравните две фигуры: Лариджани был, судя по всему, властолюбивым циником, но при этом широко образованным человеком, имел диплом по математике и информатике, защитил докторскую диссертацию по теме "Математические методы в философии Канта". А также написал работу под названием "Разум и хладнокровие в государственном управлении". Пришедший ему на смену Джалили между тем – начетчик и догматик, ничего за пределами исламского богословия никогда не учивший, при этом тоже претендующий на некую "учёность". Но его работы – это набор восторженных восхвалений Аллаха и священной книги, а также гениальности пророка Мухаммеда (темы статей – "Политическая мысль в Коране" и "Международная политика пророка"). Лариджани умел разговаривать с представителями Запада, и они отмечали его способность ясно мыслить и идти на компромиссы. С Джалили было невозможно вести осмысленный диалог.
Смотри также Иран подтвердил гибель Али ЛариджаниСколько еще таких фанатиков ждут своей очереди на "скамейке запасных" исламистского государства?
Ходили упорные слухи, что в последнее время Лариджани рассорился с так называемыми "принципалистами". Ослепленные догмами, эти сторонники жесткой линии считают, что Иран должен всегда и во всех отношениях дословно следовать всем "заветам" основателя Исламской Республики Рухоллы Хомейни. Джалили же примкнул к "нео-принципалистам", самым догматичным из всех догматиков. Перед началом войны в конце февраля этого года ходили слухи, что Лариджани ведет осторожные переговоры о создании коалиции с президентом Пезешкианом, считающимся умеренным деятелем, а также с некими относительно либеральными представителями духовенства. Но после того, как начали падать бомбы и ракеты, Лариджани вместе с президентом стал делать максимально резкие заявления в адрес США и Израиля. Но в его случае это был, как всегда, холодный расчет: ради сохранения власти он стремился продемонстрировать свою максимальную лояльность, абсолютную верность наследию Али Хаменеи. А вот в случае Джалили гневная, до пены у рта, риторика наверняка шла от сердца: он всегда страстно ненавидел все западное.
Возможно, из-за своего этнического происхождения (отец курд, а мать – азербайджанка) Саид Джалили всегда упорно старался доказать свою особенную, фанатичную преданность идеологии исламской республики, хотел быть, что называется, "святее папы" – в данном случае "святее" аятолл. Он продемонстрировал немалую отвагу, сражаясь на фронте ирано-иракской войны (1980-1988), потерял часть правой ноги в бою. Затем сделал быструю карьеру в рядах Корпуса стражей, с которым установил тесные связи. Его заметили, он занимал важные должности сначала в МИДе, а затем и в аппарате самого рахбара. Сблизился с Моджтабой Хаменеи – тем самым, что теперь числится верховным правителем. Поддерживал связи с группировкой Хезболла, ездил в Бейрут, подталкивать ее бойцов к более активным атакам против Израиля. С 2007 по 2013 год он служил и секретарем Совета национальной безопасности (должность, на которую он теперь вновь назначен). Но затем его перевели на менее ответственные позиции, поскольку его фанатизм и нежелание хоть как-то, хоть вежливости ради, скрывать враждебность по отношению к западным представителям, затрудняли работу совета и ход переговоров по ядерной сделке.
Но вот теперь он вернулся, и это знаменательный факт. Наверняка, израильтяне начнут за ним охоту и, вполне возможно, он будет убит. Но сколько еще таких фанатиков, пусть менее известных, ждут своей очереди на длинной "скамейке запасных" исламистского государства? Наверное, имя им легион.
Премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху недавно публично признал, что никакие бомбежки и ракетные удары не приведут сами по себе к крушению иранского режима. Действительно можно разрушить военные предприятия и инфраструктуру, но машина власти состоит из людей, а их десятки тысяч (в одном только Корпусе стражей больше 120 тысяч бойцов). Мыслимо ли их всех перебить? Вряд ли.
В одном из своих последних посланий Моджтаба Хаменеи объявил лозунг на этот год, наверняка согласованный с Джалили, а то им и придуманный: "Экономика сопротивления в свете национального единства и национальной безопасности". То есть экономике отводится явно второстепенная роль: главное это монолитное единство нации (а значит, искоренение оппозиции и инакомыслия) и отчаянное военное противостояние. Но именно крах экономики может, теоретически, привести к коллапсу государственного механизма.
Лучшая, самая образованная и способная критически мысль часть иранского населения, те, с кем связаны надежды на будущее страны – это городская интеллигенция, студенчество и некоторые представители среднего класса. Они страстно ненавидят клерикальный режим. Настолько, что, рискуя здоровьем и жизнью, празднуют на улицах гибель его лидеров, скандируют лозунги "Смерть Моджтабе!", "Смерть Джалили!". Мало того, на некоторых домах были замечены проекции израильского флага – символа главного врага клерикалов. То есть, бомбежки, несущие физическую опасность и жизненные тяготы и для простых граждан, все же воспринимаются активной частью населения как дружественный акт, как действия союзника.
Для крушения режима необходимо, чтобы в правящей элите и прежде всего среди силовиков произошел раскол
Израиль, согласно Нетаньяху, работает над тем, чтобы "создать условия" для падения исламской республики. Но для этого, сказал он, могут понадобиться операции на земле. И многие молодые, образованные иранцы надеются, что это произойдет. Ведь без посторонней помощи им никак не справиться с мощной, давно и тщательно выстроенной машиной репрессий. Голыми руками не одолеть вооруженных до зубов головорезов. Иран потенциально – одна из богатейших стран мира, ее правители могли бы обеспечить своему населению чрезвычайно высокий уровень жизни. Однако вместо этого на протяжении десятилетий колоссальные суммы тратились на армию, Корпус стражей, спецслужбы, на подавление инакомыслия, а также на поддержку военизированных группировок в других странах. Обрекая простых иранцев на нищету, Исламская Республика фактически вела дорогостоящую тайную войну через посредников и готовилась к крупномасштабной открытой войне с целью уничтожения Израиля, рассматривая именно это как главную цель и смысл своего существования.
Увы, активная образованная часть – это явное меньшинство среди 93-миллионного населения. Пассивное большинство по-прежнему следует тому, что им говорят имамы 75 тысяч мечетей страны. Особенно важную роль играют 850 имамов-предводителей пятничных молитв. Могут ли эти священнослужители в какой-то момент отказать аятоллам в поддержке, потребовать смягчения режима? Пока это трудно себе представить. Ведь мечети находятся под жестким государственным контролем. Исламская республика извлекла уроки из опыта революции 1979 года, когда именно мечети стали центрами мобилизации революционных выступлений против казавшейся такой прочной власти шаха, и тем самым обеспечили победу Хомейни. Теперь аппарат рахбара плотно контролирует работу имамов, особенно тех, кто проводит пятничные молитвы, проверяет содержание проповедей, в которых обязательно должна подчеркиваться необходимость сопротивления иностранным врагам, поддержка внутренней политики и "идеалов" Исламской революции. В этом, как ни в чем другом, проявляется тоталитарный характер созданного аятоллами режима. Для его крушения необходимо, чтобы в правящей элите и прежде всего среди силовиков произошел раскол, чтобы значительная часть из них отказалась слепо следовать приказам фанатиков. Может ли это случиться? Израиль, кажется, работает над тем, чтобы это произошло. Но одно дело – провозгласить такую цель, и совсем другое – добиться ее реального осуществления. Для этого потребуется что-то вроде чуда. Легче себе представить другой конец эпопеи: добившись уничтожения или по крайне кардинального ослабления иранского ракетного и ядерного потенциала, США и Израиль свернут военную кампанию. Дональд Трамп уже заявил, что готовится к такому варианту. В таком случае режим выживет и без всякого сомнения первым делом развернет кампанию небывалых по масштабу репрессий. В прошлый раз, в ходе подавления массовых протестов в начале года, были убиты почти 30 тысяч протестующих. Сколько лучших людей страны погибнет на этот раз? 300 тысяч? Три миллиона? Для режима человеческая жизнь ничего не значит, даже если такие репрессии фактически лишат страну будущего. Ну и за восстановление военного потенциала аятоллы тоже немедленно возьмутся, а значит, через несколько лет Израилю снова придется воевать.
И возвращаясь к экономике. Да, можно разрушить главный, энергетический, сектор страны, и тогда она окажется на грани массового голода и тотального разорения. В такой ситуации могут взбунтоваться и солдаты, и имамы. Но это может привести к катастрофическому дефициту энергоресурсов во всем мире, что, в свою очередь, может спровоцировать глобальный экономический кризис. Готово ли человечество к такому сценарию?
Андрей Остальский – лондонский журналист и политический комментатор
Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции