Прямой ущерб. Ольга Абраменко – о следах колонизации

В конце апреля в Нью-Йорке ежегодно проходят заседания Постоянного Форума ООН по вопросам коренных народов – консультативно-экспертного органа, относящегося к Экономическому и Социальному Совету ООН. Форум действует с 2000 года – в этом году состоялась уже 25-я его сессия, специальной темой которой было обеспечение здоровья коренных народов, в том числе в условиях конфликтов.

В силу глобальности ООНовских форумов участники приводят примеры со всего света – вот уж действительно мировой контекст... Для одних коренных народов "конфликт" – это война или противостояние вооруженных группировок на их земле, заставляющее их с этой земли уходить. Другие вынуждены мириться с присутствием военных баз на своих землях, третьи вступают в открытую конфронтацию с добывающими компаниями – часто это тоже приводит к насильственному переселению коренных общин с их территорий. Некоторые участники требуют считать "конфликтом" колонизацию вообще, с ее многообразными негативными последствиями для здоровья и благополучия коренных народов.

Смотри также

Для таких народов, живущих сейчас в РФ, актуальны сразу несколько аспектов конфликта в том смысле, в каком его понимают в ООН. Это и война России против Украины, в которую коренные народы оказались в огромной степени и диспропорционально вовлечены, и непреодоленные последствия колониальной политики Российской империи, СССР и современной России, и грабительская деятельность добывающих компаний.

Парадокс, однако, в том, что в государственной политике РФ по отношению к коренным народам "конфликт" – это то, чего нельзя называть, как нельзя назвать войну войной. Пропагандистский нарратив о "народном единстве" исключает любые дискуссии о колониальном характере политики России в прошлом и настоящем: колониализм – это где-то у "англосаксов", а у нас – добровольное присоединение. Вот типичное выражение официальной позиции – ответ главы Федерального агентства по делам национальностей (ФАДН) Игоря Баринова на вопрос, как же Россия умудрилась сочетать тенденции "единства нации" и "многообразия народов":

Чтобы понять, почему у нас они в принципе не противоречат друг другу, наверное, надо понять, как вообще формировалось наше государство, которое никогда в полном масштабе не проводило колониальную политику, расширяясь. Абсолютное большинство народов и территорий, которые входили в состав нашей страны, искали защиту и, как правило, находили её. Там прекращались междоусобицы, приходили блага цивилизации, образование, здравоохранение, приходили ресурсы из центральных регионов. Мы никогда не вели себя [по отношению] к окраинам как метрополия. И именно поэтому народам, вливавшимся в эту большую, многоликую семью, было комфортно, потому что они могли, как писал Иван Ильин, разговаривать по-своему, молиться по-своему, трудиться по-своему, а лучших из национальных окраин привлекали к государственному и культурному строительству. И именно поэтому даже с такими глобальными катаклизмами, как распад Советского Союза или распад царской империи, мы сохранились как самое большое и одно из самых многонациональных и многоконфессиональных государств мира. Конечно, здесь роль государствообразующего народа огромная и русского языка как языка межнационального общения, но и государственной политики, которая позволяла этим всем народам чувствовать себя комфортно.

Здесь много характерных слов и выражений: и "мы" по отношению к российскому государству разных времен, и "государствообразующий" народ и язык (русский), и прекраснодушные аберрации о комфортной жизни народов в империи, благах цивилизации и прекращении междоусобиц, и Ильин как "авторитетный источник". Добавлю, что в начале интервью, которое я здесь цитирую, Баринов говорит о преемственности: вверенное ему ведомство располагается в здании бывшего наркомата по делам национальностей, а конкретно его кабинет – примерно на месте квартиры первого наркома (Сталина). Еще довольно примечательно, что Баринов при определении того, что раньше называли "российской гражданской нацией" или, к примеру, "россиянами, гражданами РФ" использует слово "русский" (а не "российский"). На вопрос "Какая она, Россия?" он отвечает так:

Она большая, она многоликая, но она сильная и уважительная к каждому, кто считает себя частью этой страны, кто в таком большом, широком понимании считает себя русским. Ведь опять же, меня постоянно тянет вернуться к событиям специальной военной операции (официальное название войны против Украины, используемое российскими властями – Прим.), к ребятам, которые там воюют. Вот посмотрите, что там происходит. Они вне зависимости от национальности говорят: "Мы все русские солдаты". Вот когда каждый человек будет ощущать себя, я не знаю, кумыком, даргинцем, аварцем, якутом, балкарцем, ингушом или чеченцем, зная, помня свои традиции, обычаи, культуру, уважая свой народ, но при этом ещё ощущать себя русским, – вот в этом залог единства и залог будущего нашей страны.

Что ж, преемственность на марше...

При том, что народы России, не принадлежащие к русскому этническому большинству, испытывают на себе расизм и ксенофобию, которые в последние десятилетия стали постоянным фоном общественной жизни и, по экспертным оценкам, растут, а коренные малочисленные народы, страдая от деятельности добывающих компаний, глобализации, недостаточных мер поддержки, остаются одной из самых уязвимых и бедных групп населения РФ, наличие специального законодательства о правах коренных малочисленных (до 50 тыс. человек) народов превращается в козырь, с которого официальные представители России неизменно заходят на международных площадках.

Вот и в этом году, выступая на Постоянном форуме, Игорь Баринов нарисовал масштабную картину обеспечения здоровья коренных малочисленных народов, для которого используются "оснащенные медицинским оборудованием корабли, вездеходы, большегрузные автомобили, способные работать на труднодоступных и удаленных территориях, где реализуются проекты по подключению к спутниковому интернету кочевых хозяйств, внедряются услуги телемедицины". А что касается конфликта – без упоминания, какого именно, и его вреда для здоровья – тут он упомянул западные санкции, "которые включают запрет на поставку необходимых для кочевых и полукочевых групп редких медикаментов, вездеходной водной и наземной техники, составляющей основу их средств самообеспечения в тайге и тундре".

В ухудшении здоровья коренных народов в условиях конфликта, по Баринову, оказалась виновна Украина и "проводимая ею водная и энергетическая блокада полуострова Крым, подорвавшая систему традиционного жизнеобеспечения крымских татар". Эта аргументация не вполне тривиальна: ведь крымские татары признаны коренным народом по специальному закону отнюдь не России, а как раз Украины, – воистину всякое лыко оказалось российской делегации в строку! На циничность этого заявления обратил внимание эксперт Постоянного форума Сулейман Мамутов (Украина). Между тем "жизнеобеспечение" крымских татар и других коренных народов Крыма подорвано совсем другим – оккупацией их традиционных территорий, тем, что на них распространяется жесткий тоталитарный режим управления и действуют многочисленные репрессивные законы. В своем недавнем выступлении в Брюсселе Эскендер Бариев (Крымскотатарский ресурсный центр) подчеркнул, что преследования направлены не просто против крымскотатарских активистов, а против всего народа как носителя политической субъектности и особой идентичности.

О репрессиях против защитников прав коренных народов как системном явлении в современной России говорили в Нью-Йорке те, кто был вынужден эмигрировать, в том числе совсем недавно и в срочном порядке, после волны задержаний, обысков и допросов, прокатившихся по стране в декабре 2025 года. Ольга Кострова, одна из таких новых эмигрантов, выступая от имени Международного комитета коренных народов России (ICIPR), подчеркнула, что поводом для репрессий для десятков активистов стало их участие в международных платформах ООН, созданных для коренных народов. Глава фонда "Батани" и член ICIPR Павел Суляндзига, который уже несколько лет живет в вынужденной эмиграции, с болью говорил о том, что российские власти используют лояльных активистов для продвижения своей позиции в ООН, в то время как деятельность независимых лидеров и экспертов криминализована. Активисты призвали немедленно освободить Дарью Егереву и Наталью Леонгардт, арестованных в Москве по делу "Абориген-Форума": им вменяют участие в деятельности "экстремистской" и "террористической" организации, что грозит огромным сроком заключения.

Глава ФАДН Баринов начал свое выступление на Форуме с того, что обвинил Международный комитет коренных народов России в оторванности от своих общин по причине эмиграции и, соответственно, нелегитимности. Подобные упреки со стороны российской делегации звучат нередко, но не перестают поражать лицемерием: репрессировать, выдавить в эмиграцию – а потом говорить об оторванности и якобы некомпетентности? "После обысков и допросов некоторые из нас были вынуждены покинуть страну. Мы уехали не по собственной воле. Мы любим свою землю и никогда не планировали уезжать. Мы не знаем, когда сможем вернуться домой. Но сегодня перед нами стоит выбор: свобода или безопасность", – говорит Ольга Кострова.

Преследования за правозащитную деятельность, обвинения в экстремизме и терроризме – еще один аспект "конфликта", на сей раз коренных народов и государства. Несомненно, репрессии связаны и с военной агрессией России против Украины – ведь многих преследуют не только за "обычную" правозащитную деятельность (защиту среды обитания, экологических прав, работу по теме изменения сфере климата), но и за антивоенную позицию, протест против милитаризации страны, что опасно для всех народов и совершенно губительно для особо уязвимых.

Смотри также

Эти вопросы вообще оказываются тесно связанными. На фоне войны российские власти уничтожают немногие оставшиеся механизмы, позволяющие коренным народам влиять на принятие решений, касающихся их земель, территорий и ресурсов. В связи с санкциями международные и иностранные добывающие компании, которые имели более высокие экологические стандарты, перестали работать в России. Коренные народы лишились экспертной поддержки правозащитников, экологов, антропологов, зарубежных фондов, поскольку те сами находятся под ударом или изгнаны из страны. Из-за военной цензуры у коренных народов нет возможности свободно высказываться о своих проблемах в СМИ, затруднены связи с международным сообществом, в том числе у родственных трансграничных народов.

Что уж говорить о прямом ущербе, наносимом войной не только здоровью, но и физическому выживанию коренных народов? Призыв в армию и навязывание службы по контракту по большей части затронули самые бедные регионы России – как раз те, где живут этнические меньшинства и коренные народы. Увеличение военного бюджета России, экономическая изоляция и стагнация в результате санкций привели к снижению общего уровня жизни в стране, а уж в этих регионах и подавно. Мобилизация большого количества мужчин дееспособного возраста и их гибель/ранения на войне создают реальный риск сокращения численности коренных народов. Добавим сюда приобретаемую на войне привычку к насилию, посттравматические расстройства, психические проблемы – получаем рост домашнего насилия, преступности, не говоря уже о том, что уход мужчин на войну создает чрезмерную нагрузку на женщин в традиционных общинах, живущих в экстремальных климатических условиях.

На все эти темы коренные народы должны иметь возможность открыто и свободно говорить, не опасаясь репрессий.

Ольга Абраменко – эксперт Антидискриминационного центра "Мемориал"

Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции​