Война и климат

Эта неделя в России выдалась как будто из фильма-катастрофы, только без спецэффектов, все происходит по-настоящему. За уралом горит тайга, в Тюмени и Подмосковье реки завалены дохлой рыбой, а в российской части акватории черного моря разливаются нефтепродукты. Природа становится жертвой военных и экономических целей, пишут авторы доклада Greenpeace International “Империя ископаемого топлива”. Они отмечают, что после начала полномасштабной войны с Украиной до 40 процентов российского бюджета уходит на нужды ВПК, а финансирование ряда природоохранных направлений урезано.

Ослабление экологической политики на фоне климатического кризиса и экспансия сельского хозяйства лишают природные системы России устойчивости. Одновременно растет число лесных пожаров, а вырубки чаще затрагивают малонарушенные и дикие леса, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке. По мнению докладчиков Greenpeace, это угрожает не только будущему самой России, но и мировой стабильности, так как ускоряет климатический кризис и способствует утрате биоразнообразия.

Также в выпуске: ФСБ плодит врагов. Дела о госбезопасности в России поставили на поток. О масштабном исследовании, установившем личности 1497 обвиненных по делам о госизмене и шпионажу рассказывает корреспондентка "Верстки" Юлия Селихова. Опасный коврик в виде флага. Как устроена система наказаний за обиды российского государства. Комментирует юристка Мария Новикова

Война и климат

О том, как война влияет на климат и экологию в свежем выпуске программы "Человек имеет право " рассказал эколог Владимир Сливяк:

– Россия огромная страна, которая действительно влияет на климат. Она один из крупнейших мировых загрязнителей, входит в пятерку стран, которые больше всего загрязняют атмосферу. И, например, когда мы говорим об изменении климата, о большом количестве выбросов, которые в мире делаются, и вследствие этих выбросов меняется климат, теплеет, – Россия здесь играет ключевую роль. Конечно, война в Украине приводит к тому, что выбросов парниковых газов становится существенно больше, чем было раньше. При этом Россия совершенно не участвует в глобальных усилиях по снижению выбросов парниковых газов.

Владимир Сливяк

Возьмем утечки нефтепродуктов, которые являются прямым следствием войны, которую начала Россия в Украине. В этом году было уже несколько крупных утечек, в 2024 году была крупнейшая в истории утечка нефтепродуктов в Черном море. Черное море – это несколько стран, не только Россия. Понятно, что если вредить этому морю, то последствия будут ощущать на себе все страны, которые на берегу находятся.

Есть много других примеров. В любом случае это большая индустриально развитая страна с авторитарным режимом – а с моей точки зрения, диктаторским режимом, даже фашистским, – к сожалению, мир вот так устроен, что если в такой стране президент сходит с ума, то с экологической точки зрения это очень-очень плохо. И не только с экологической, конечно.

Что война делает с экологией

– Вот говорят: климат меняется, виновата война, виновата Россия напрямую или косвенно, поэтому идут волны жары, сухие грозы, горят леса. Но разве раньше, до войны леса не горели? По-моему, регулярно горели, и чуть ли не каждый год говорили, что пожаров, в этом году больше, чем было.

– Процесс изменения климата на планете начался не сегодня, и он начался не вследствие того, что Россия развязала войну в Украине, безусловно. Он идёт давно. Вы совершенно правы в том, что пожары, наводнения, засухи и прочие стихийные бедствия, существовали и раньше, ещё в те времена, когда никто не говорил ни про какое изменение климата.

Но процесс изменения климата на планете ускоряется. Происходит большое количество стихийных явлений. В 2010 году была волна жары, когда горели леса вокруг Москвы, всё было затянуто дымом, и тогда климатологи говорили, что волны жары приходят где-то раз в 10 лет. Сейчас, если мы посмотрим на Европу за последние четыре года, в трёх из них – были рекордные температуры летом, три из четырех – это большие волны жары, каждая из которых обходится в сотни миллиардов евро европейской экономике.

Лесной пожар в 30 км от Бордо, Франция, 26 июля 2026 года

Не только в Европе или в России это ощущается, по всему миру ощущается, просто немножко разное проявление – где-то это засухи, где-то – наводнения, где-то – новые инфекционные заболевания распространяются, потому что возбудители этих заболеваний перебираются все севернее. Раньше им было слишком холодно в каких-то регионах, а теперь средняя температура на планете поднялась до такой степени, что им комфортно. И люди на севере начинают сталкиваться с заболеваниями, которые раньше были только где-то на юге, в Африке и так далее. К очень большому сожалению, прогноз по изменению климата очень негативный. Мы не можем ничего сделать для того, чтобы остановить этот процесс. Мы можем адаптироваться, можем сокращать выбросы парниковых газов, чтобы в будущем климат не стал еще более катастрофическим, то есть это, скорее, забота уже о будущих поколениях.

Если совсем утрировать: если мы сегодня будем заниматься снижением выбросов парниковых газов, которые происходят вследствие сжигания ископаемого топлива, то есть угля, нефти и газа, то во второй половине нынешнего века, наверное, людям все еще не надо будет надевать защитные костюмы для того, чтобы выйти на улицу. Климат все еще будет таков, что людям будет относительно комфортно жить. Альтернатива в том, что, условно, после 2050-2060 года на улицу люди просто так выходить не смогут, им понадобятся какие-нибудь комбинезоны и скафандры, потому что снаружи будет абсолютно враждебная окружающая среда, в которой невозможно выжить. Прибавьте к этому голод, недостаток пресной воды, питьевой воды, эпидемии. Это страшная картина, и надо постараться сделать все для того, чтобы ее смягчить.

– Вам скажут: а какие доказательства? Что вы нас пугаете? И в начале прошлого века фантасты тоже писали, что к концу XX века люди будут ходить в скафандрах, не будут расти деревья. Все растет и колосится. Почему в такие прогнозы экологов, климатологов, ученых не верят?

– Когда-то человечество решило, ну или научно-технический прогресс привел человечество к тому, что начали сжигать огромное количество угля, нефти и газа. В конце XIX века это был преимущественно уголь, в XX веке – нефть и газ, сейчас – все это вместе. И это привело к тому, что огромное количество парниковых газов поднимается в атмосферу, образует парниковый эффект, и земля нагревается. Нагревается, например, на 2 градуса не в том смысле, что в Нарьян-Маре, например, раньше было минус 50 зимой, а теперь минус 48 зимой. Или в Париже вместо 30 будет 32. Нет, каждый градус нагрева, это на порядок больший климатический хаос. Что это такое? Это когда поколения наших предков привыкли сеять в одно время, убирать в другое время, к определенным климатическим условиям привыкли. А тут все меняется таким образом, что урожай гибнет, становится нечего есть. И ладно бы это было в каком-то одном месте – можно купить в другом. Но когда это происходит на всей планете, то купить становится уже и не у кого. Начинают расти цены, начинает расти нестабильность.

Паводок в Тюмени, в реке Тура погибла рыба, июль 2026 года

Уже появляются климатические беженцы. Потому что, например, происходит опустынивание, размер пустынь увеличивается, количество плодородных земель уменьшается. Естественно, люди будут оттуда мигрировать. Это, естественно, будет создавать новые очаги напряжения преимущественно там, где более развитые страны. Мы сейчас видим миграционные кризисы в Европе, в каких-то других местах. Это еще цветочки. Ягодки будут впереди.

Можно верить или не верить. Изменение климата никак не ориентируется на нашу с вами веру. Оно ускоряется, и ученые-климатологи предсказывали все, что мы сейчас наблюдаем – эти волны жары практически каждый год, обмеление рек и прочее. В Тюмени сейчас наводнение, там нет чистой воды, люди плачут в Инстаграме, как мыться водой, которая пахнет фекалиями. А будет намного хуже. Наводнения будут намного хуже в Сибири, и засухи будут намного хуже. Реки Рейн и Дунай сейчас экстремально обмелели, а будет так, что они будут полностью пересыхать. Как тогда, например, доставлять грузы и все остальное? Будет масса проблем. Нам надо, с одной стороны, адаптироваться к этому, начать исходить из того, что волна жары этого года – это не какое-то чудесное событие, которое случается раз в тысячу лет и надо просто пережить. Нам надо начать исходить из того, что такая жара будет каждый год. Надо пытаться к этому адаптироваться, надо менять логистические цепочки. Грузоперевозки будут страдать. Они очень распространены в Европе по рекам, значит, надо менять структуру грузоперевозок, надо менять структуру энергоснабжения, потому что мы видим, что атомные станции, которые все еще вырабатывают много энергии, останавливаются из-за того, что вода слишком сильно прогревается, и ею невозможно больше охлаждать атомные реакторы.

– Но заниматься этим должны не только коммерческие структуры, но и чиновники, от решений которых могут зависеть какие-то конкретные шаги и мероприятия, чтобы улучшить ситуацию.Верно я понимаю?

– Политики играют главную роль. Это роль государства – сказать: нам нужно так перестраивать нашу жизнь, потому что дальше проблем будет еще больше из-за изменения климата. В том, что изменение климата идет, ни у кого сомнений нет. В том, какие последствия от этого, сомнений тоже нет, потому что все это климатологи предсказывали, только думали, что это случится позже, а это происходит уже сейчас. Частный бизнес, да, большую и важную роль играет, но он играет роль здесь исполнителя. Инициировать должно государство.