Ссылки для упрощенного доступа

Дирижер вместо солнца. Теодор Курентзис в Петербурге


Теодор Курентзис

Знаменитый дирижер Теодор Курентзис переезжает в Петербург. Вместе с музыкантами своего оркестра он будет работать в Доме радио.

Дирижер Теодор Курентзис и его оркестр MusicAeterna переезжают из Перми в Петербург. Сам маэстро пока интервью не дает, и в его коллективе с журналистами не общаются, тем не менее, новость о переезде уже широко обсуждается в прессе и в музыкальных кругах. Пребывание Курентзиса в Петербурге связывают с Домом радио, это подтверждается тем, что дирижера уже видели там репетирующим. Кажется, пока основная реакция на приезд в Петербург дирижера такого масштаба – радостная, правда, раздаются и сдержанные голоса, а также – полные тревоги за судьбу Дома радио. Яркую подборку отзывов на приезд дирижера собрал журнал "Собака.ру", первым приведено мнение Леонида Десятникова. Композитор считает, что "появление Курентзиса в Доме радио – лучшее, что может сегодня произойти с этим зданием. Нам надо понять, кто удостаивающий чести, а кто удостаиваемый – город или музыканты, о которых идет речь. Кстати сказать, расставшись с Теодором, Пермь в одночасье потеряла статус всемирно известного центра классической музыки". Кроме того, Десятников с печалью замечает, что радетели о судьбе Дома радио "возможно, не понимают масштаб явления, именуемого MusicAeterna", чего нельзя сказать о музыкантах-профессионалах, и возможно, их недовольство – это просто синдром Сальери.

У многие годы уныло пустующего пространства появился реальный шанс стать музыкальным центром мирового класса

Радуется водворению Теодора Курентзиса в Доме радио и архитектурный критик Мария Элькина, предлагающая тревожиться не об этом доме, а о безобразной застройке многих городских районов. Вторит ей и пианист Алексей Гориболь, уверенный, что "у многие годы уныло пустующего пространства появился реальный шанс стать музыкальным центром мирового класса и звучания – и оно ликует!"

Защитить Дом радио от Теодора Курентзиса громче всех призывают детский омбудсмен Петербурга Светлана Агапитова, депутат Законодательного собрания Борис Вишневский и писательница Татьяна Москвина, которая считает, что Курентзис – это "очередной монстр типа Гергиева, который отжимает театры, здания, бюджеты с видом архангела". Основной аргумент – что Дом радио – символ блокадного города и должен им оставаться. Но именно этот аргумент разбивает главный редактор журнала "Сеанс" Любовь Аркус, которая работала в Доме радио в прошлом году и пришла к печальному выводу, что "Никакого музея блокадного радио там нет. Там огромные пустые пространства, запущенные, уже почти уничтоженные многолетним отсутствием элементарного ухода и ремонта". По словам Аркус, и блокадного радиоархива, уничтоженного в 1946 году, тоже почти нет, а остатки разбирают энтузиасты, медленно оцифровывающие уникальные записи на допотопном аппарате, а на новый, несмотря на все их просьбы, у города денег так и не нашлось. Любовь Аркус называет приглашение Теодора Курентзиса в Дом радио "редчайшим для наших властей разумным решением" и призывает против него не протестовать.

Об этой проблеме написал на своей странице в Фейсбуке журналист, музыковед Александр Харьковский, который считает, что такой коллектив, как оркестр Курентзиса, – "это сродни МХТ начала XX века или товстоноговскому БДТ, оркестрам Мравинского или Брюггена – редкостная историческая удача, феномен мирового класса". И что такие оркестры не могут простаивать, иначе они просто погибнут. "Я не судья пермским руководителям, но их решение остаться без Курентзиса вызвало у меня оторопь. Если Петербург сейчас вытолкнет дирижера и его оркестр MusicAeterna, это будет уже, что называется, за гранью. Такие коллективы заманивают годами и дают зеленую улицу в любых проектах, только работай. Они становятся визитными карточками страны, как Эрмитаж или "Киров-балет". Мерками "полезно ли это для нашего города" такие вещи не меряются". В то же время Александр Харьковский считает уникальными и коллективы, работающие в Доме радио, и его "золотой фонд звукозаписей". По мнению музыковеда, в огромном шестиэтажном доме найдется место для всех – и для оперного театра или концертного зала, и для студий и редакций, и для Музея блокадного радио, и для архива, и для детского театра Марины Ланда.

– Я, к сожалению, никогда не слышал Курентзиса живьем, но много слушал в записи, и каждый раз это производило неожиданное впечатление очищения давно знакомой партитуры, и это очень здорово и ценно. Я прекрасно понимаю, что такой оркестр не может стоить дешево, и насколько я слышал, кто-то его субсидирует. Я знаю, что сейчас Дом радио готовят для того, чтобы этот оркестр мог там репетировать и чтобы там могли размещаться временно приглашенные музыканты. И, наверное, там будет место для выступлений – для концертов или оперных спектаклей. Для замечательного оркестра мирового уровня невозможно простаивать: люди должны работать, зарабатывать, да и чисто творчески нужно возобновлять свой уровень, свой репертуар, Курентзис это делает замечательно. Такой коллектив нельзя положить в холодильник на год или два и потом достать и пустить в дело. В то же время хочется сохранить и замечательный фоноархив, и сотрудников Дома радио, и творческие коллективы, которых сейчас попросили оттуда на выход. Мне кажется, что все это можно сделать – чтобы и овцы были целы, и волки сыты.

Музыковед и музыкальный критик Ольга Манулкина давно знакома с творчеством Курентзиса.

Петербургская публика заслуживает того, чтобы музыкальная жизнь здесь была насыщенной

– Теодор Курентзис, очевидно, всегда был, есть и будет в эпицентре дискуссий, споров, столкновений; он человек идеи и действия, ему необходимо двигаться самому и приводить в движение все вокруг, – можно сказать, по-дягилевски. Он стремится к охвату культуры в целом, стремится сочетать музыку с другими искусствами и внедрить ее в умы и души как можно большего числа людей – отсюда его просветительские планы. Курентзис сегодня – один из самых интересных дирижеров. Он многое сделал и в области мейнстримного репертуара, от Верди до Шостаковича, и в новой и новейшей музыке, в том числе написанной по его заказам, и в старинной, барочной, которой большие оркестры у нас практически не занимаются. Во всем этом репертуаре он делает вещи очень нетривиальные, как бы снимая наслоения даже с заигранных произведений. Это не значит, что у него нет желания, разумеется, не одному ему свойственного, во что бы то ни стало сыграть по-другому – и ему это удается. Качество этого музицирования меня заново поразило на репетиции Дягилевского фестиваля в Перми, когда я впервые на него приехала. Это была репетиция "Ромео и Джульетты" Прокофьева, и то, как Теодор слышал партитуру и какого добивался результата от оркестра, в котором сидели молодые музыканты со всего мира, производило сильное впечатление.

Что даст приезд Курентзиса Петербургу?

– Новые программы, запоминающиеся концерты, возможность слушать вживую то, что чаще можно было услышать только в записи. Излишне говорить, что в Петербурге должны выступать многие и разные музыканты. Вероятно, будут также образовательные и просветительские проекты.

Не получится ли так, что бедная петербургская интеллигенция окажется лишена этого счастья из-за цен на билеты?

– Я надеюсь, что этот вопрос будет решен менеджментом оркестра и спонсорами, ведь это уже будут не редкие гастроли, а постоянное присутствие в этом городе. Хотелось бы надеяться на продолжение практики открытых репетиций для студенчества и молодежи – я очень признательна за то, что у моих студентов была возможность посещать репетиции Курентзиса и в Перми, и в Петербурге. Наверное, стоит подумать и о разных билетах для разных категорий слушателей.

То есть для Курентзиса место в Петербурге найдется?

– Почему же нет? Было бы печально думать, что в нашем большом городе, с его прекрасными залами и замечательной публикой, не найдется места для такого музыканта, как Теодор Курентзис, к тому же – ученика знаменитого Ильи Александровича Мусина, у которого учились и Валерий Гергиев, и Юрий Темирканов. Мне кажется, петербургская публика заслуживает того, чтобы музыкальная жизнь здесь была насыщенной, и все, что этому способствует, нужно приветствовать.

так сейчас выглядит Дом Радио
так сейчас выглядит Дом Радио

Музыковед, профессор консерватории Людмила Ковнацкая приветствует приглашение в Петербург Теодора Курентзиса, творчеству которого она дает высочайшую оценку.

Мне бесконечно интересно то, что он делает

– Мне доставляет радость и удовольствие едва ли не с первых шагов работы Курентзиса следить за тем, что происходило в Перми, как он строил свою культурную политику, следить за его командой. Марка де Мони – наверное, его можно назвать импресарио – я знаю с его студенческих времен в консерватории, он эрудированный музыкант и блистательный менеджер. Я знаю, как был устроен Дягилевский фестиваль, как они привлекают молодежь, знаю, что Пермь стала магнитом для многих музыкантов и критиков Петербурга и Москвы, и это говорит само за себя. А теперь деятельность Курентзиса вышла на международную арену. Коллектив Курентзиса, безусловно, может разнообразить и украсить музыкальный ландшафт Петербурга. Я этому только радуюсь. С Домом радио я тоже знакома, и думаю, что Курентзис со своим хором и оркестром был бы для него большим приобретением. Не понимаю такой постановки вопроса: или – или. Зная, что происходило в Перми, я абсолютно уверена, что это будет: и – и. Оркестр не будет келейно заниматься только своей деятельностью, они постоянно преобразуют вокруг себя пространство и помогут Дому радио, долгие годы обладавшему своим симфоническим оркестром, возродиться. Я еще помню дирижеров, которые там работали с симфоническим оркестром Дома радио, это Карл Ильич Элиасберг и Николай Семенович Рабинович. Мы десятилетиями говорили о потерях Дома радио, а сейчас совершенно очевидно, что появление коллективов MusicAeterna – это приобретение. Сегодня музыкальных площадок в городе стало много – и почему должно быть препятствие для прекрасного коллектива и прекрасного дирижера, да еще и петербургской дирижерской школы? Мне бесконечно интересно то, что он делает, само построение его фестивальных концертов, его интерпретации, его музыкальные циклы. Я думаю, что в Петербурге место ему найдется само по себе, безо всяких усилий – проголосует публика. У Курентзиса, безусловно, есть в Петербурге своя публика, к нему будет ходить молодежь, и он будет учитывать это важное обстоятельство.

Музыкальный и театральный критик, обозреватель газеты "Деловой Петербург" Ольга Комок подчеркивает, что Теодор Курентзис, один из последних учеников Ильи Мусина, стал дирижером именно в Петербурге.

Нужно отделять мух от котлет. Курентзис – это котлета

– Мусин – это наше все, это педагог и Темирканова, и Гергиева, и Теодор – это мусинский сын, только очень поздний. Тут вопрос, не почему он переезжает в Петербург, а почему у него до сих пор не было работы в Петербурге, почему ему пришлось зарабатывать себе суперимя, слава Богу, сначала в Москве, а потом в российской провинции. Следующий вопрос – почему провинция не перенесла Курентзиса уже в нынешнем статусе суперзвезды. А в вопросе, что такое Курентзис для Петербурга, для Дома радио, мне кажется, нужно отделять мух от котлет. Курентзис – это котлета. Это очень творческая личность, которую слава последних лет не испортила, он не использует одни и те же отработанные приемы и репертуар, а бесконечно расширяет свои возможности. Он бесконечно требователен и к себе, и к своим оркестрантам, что очень идет на пользу его оркестру. То есть сам Курентзис – это одно, а то, как его перевозят в Петербург и вселяют в Дом радио – это другое, это, наверное, вопрос не к нему, а к тем, кто его поддерживает. Ведь Дом радио, весь дом на Итальянской, 27, – в собственности у господ Ковальчуков. И когда в фейсбучных войнах раздаются призывы: немедленно разрешите или немедленно запретите – то все вопросы тут не к городу, а к Ковальчукам, которые, со всеми ограничениями КГИОП, вправе распоряжаться своим имуществом, вправе сдавать или не сдавать его тем или иным театральным коллективам или оркестрам. Другое дело, что все это, как обычно, делается у нас тихо, не публично, без объяснений, поэтому и возникают панические вопли – ах, сейчас весь архив радио будет угроблен! Но если он и будет угроблен, то не Курентзисом. На самом деле у людей, которые находятся не снаружи, а внутри этого здания, которые работают на радио "Петербург" или в том или ином оркестре, есть представление о том, как все прекрасно поместилось бы в Доме радио: и офис Курентзиса, и отель, и ресторан, и Музей радио, и еще много всего – если все грамотно спланировать и отремонтировать. А вот ремонт, который там идет, как раз вызывает большие вопросы, да и любая реконструкция любых концертных залов и театральных помещений в новейшей истории, как говорится в народе, "чревата боком". Но все это не имеет отношения к Курентзису – просто мы не знаем, что будет в этом здании, а незнание рождает мифы и страхи. Какого-то творческого ажиотажа в связи с тем, что у нас будет базироваться коллектив Курентзиса, я, правда, тоже не ожидаю. Да, наверное, у нас будет больше концертов, может быть, со временем они станут дешевле, но вся музыкальная жизнь города от этого магическим образом не изменится. Все будут жить, как при бабушке, и ни Гергиеву, ни Темирканову не будет от этого ни холодно, ни жарко. Петербург – город большой, музыкальных площадок много, все разойдутся, но ажиотаж по поводу возвращения Курентзиса, и творческий, и хозяйственный, кажется мне преждевременным.

Оперный критик, проректор Института сценических искусств Елена Третьякова считает, что переезд Теодора Курентзиса в Петербург – это событие, учитывая, какое место он занимает в музыкальном мире.

У нас в Питере мало солнца, так пусть разные художники нам его заменяют

– Очевидно, что это яркая индивидуальность, и чем больше таких будет в городе, тем лучше. Курентзис приобрел огромный опыт, много сделал для музыкального и театрального искусства, работая и в Новосибирске, и в Перми. Везде его работа была очень своеобразна, в своем поколении он явно лидирует в дирижерском мире. Многим его манера дирижировать кажется эпатажной, но он вдумчивый музыкант, и я думаю, он многое может предложить Петербургу. У него есть успехи, есть некие крены, например, его концепция развития музыкального театра в Перми вызывает у меня вопросы. Но я вижу интересную цепочку развития петербургской школы. У нас в Питере мало солнца, так пусть разные художники нам его заменяют, а мы будет этому радоваться. И спорить друг с другом – главное, что есть о чем спорить и есть уровень спора. Речь же не идет о выскочке, который себе что-то завоевал, а о больших способностях, больших талантах – и это прекрасно. Курентзис работает и с театром, и с концертными программами, у него получается и то, и другое. Его оперные премьеры очень интересны и значимы для театра. Когда-то меня совершенно поразила "Аида", продирижированная им в Новосибирске, это был спектакль Чернякова. Была замечательная опера Берга "Воццек" в Большом театре, были моцартовские премьеры в Перми, а также интереснейшие программы, связанные со старинной и современной музыкой. Это живой развивающийся музыкант, с огромной амплитудой интересов – от старинной музыки до самой современной.

Елена Третьякова надеется, что поскольку результаты работы Теодора Курентзиса в Перми были впечатляющими, то они вполне могут быть такими же и в Петербурге. Критик признает, что в Петербурге культурная жизнь весьма структурирована, но, по ее мнению, когда конструкции нарушаются, это идет художественной жизни только на пользу.

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG