Ссылки для упрощенного доступа

Культурный дневник

четверг 27 Июнь 2019

Кадр из фильма "Последний визит"

28 июня открывается 54-й фестиваль в Карловых Варах, один из старейших кинофестивалей Европы, основанный в 1946 году. В этом году в Вары должны приехать Джулианна Мур и ее муж режиссер Барт Фрейндлих, Патриша Кларксон, Кейси Аффлек и другие знаменитости.

На вопросы Радио Свобода отвечает директор фестиваля Карел Ох.

– В этом году в главном конкурсе будут участвовать 12 фильмов, четыре из них – из Азии. Каким проблемам посвящены азиатские фильмы?

В китайском фильме "Мозаичный портрет" школьница обвиняет учителя истории, объявляя его отцом своего будущего ребенка. Такая история универсальна, она могла произойти где угодно, в том числе и у нас в Чехии. Форма кинорассказа тоже космополитична. Режиссер Двейн Балтазар из Филиппин сняла причудливый фильм "Ода ничему"; один из главных героев труп неизвестного мужчины, к которому хозяйка морга испытывает мистическую привязанность. Фильм пронизан особой меланхолией…

– А в болгарском фильме герой старается наладить телефонный контакт с усопшей женой… В программе много загробной мистики?

Карел Ох
Карел Ох

Нет, это случайное совпадение. Спецификой этого года стали фильмы, героини которых сильные женщины. В главном конкурсе это фильм Яна-Оле Герстера "Лара" и "К звездам" Марты Стивенс. Мы поддерживаем женщин-кинематографистов, не только режиссеров, но и представительниц других профессий в кино. Очень многое должно измениться институционально, для того чтобы женщины могли полноправно участвовать в создании кинокартин. Мы видим, что в последнее время и мужчины проявляют больше тонкости в изображении жизненных проблем женщин.

– Вернемся к фильмам из Азии. О чем картина "Сезон дождей" камбоджийца Хонга Хау, живущего в Англии?

Хонг уехал в Англию юным, там он получил образование и снял свой первый фильм, с успехом показанный на американском фестивале "Сандэнс". Герой его нового фильма вьетнамец Кит после многолетнего отсутствия приезжает во Вьетнам, чтобы найти дом своего детства и развеять там прах родителей. При этом в его личной жизни происходят важные события. Это очень тонкий фильм.

– Он решает вернуться на родину?

Нет, у героя и в мыслях нет вернуться во Вьетнам. Он приезжает, чтобы найти ответ на вопрос, как жить дальше, и ищет ответ в своем прошлом.

Кадр из фильма "Сезон дождей"
Кадр из фильма "Сезон дождей"

– А что волнует европейских кинематографистов, фильмы которых участвуют в конкурсе?

Все европейские кинематографисты, представленные в главном конкурсе, отнюдь не начинающие режиссеры. Их средний возраст 39 лет. Возраст отразился и на выборе тем их фильмов, на стилистике и точке зрения. Например, испанский режиссер Хонас Труэба (сын режиссера Фернандо Труэба, лауреата премии "Оскар") снял "летний" фильм "Августовская дева". Одна неделя в раскаленном на солнце Мадриде. Героиню обуревают сомнения, она ищет себя, бесцельно бродит по центральным улицам, и случайные встречи со случайными людьми объясняют цель ее исканий.

Кадр из фильма "Августовская дева"
Кадр из фильма "Августовская дева"

Мы рады, что на наш фестиваль вновь приедет Ян-Оле Герстер. Его предыдущий фильм мы показали первыми, а потом он получил главный приз Европейской киноакадемии. В новом фильме "Лара" мы знакомимся с героиней в день ее шестидесятилетия. В этот день ее сын, талантливый пианист, дает сольный концерт. Фильм охватывает события только одного этого дня. Главную роль исполнила знаменитая немецкая актриса Коринна Харфух. И это тоже ее возвращение: она была в Варах в 1985 году и тогда была награждена призом за лучшую женскую роль.

Мы рады, что на наш фестиваль вновь приедет Дамьян Козоле из Словении, будет показан его фильм "Сводная сестра", он нас рассмешил и тронул. Это история жизни двух сводных сестер. Дочери разных матерей вынуждены жить под крышей отчего дома. Стиль фильма и диалоги напоминают чехословацкие фильмы новой волны.

Кадр из фильма "Сводная сестра"
Кадр из фильма "Сводная сестра"

В этом году в главном конкурсе нет фильма, снятого чешским режиссером, но Чехия участвовала в постановке фильма словацкого режиссера Марко Шкопа "Да будет свет". Имя режиссера хорошо известно карловарской фестивальной публике по его документальным лентам. Действие происходит в словацкой деревне, куда к своей семье приезжает на Рождество сорокалетний Милан, работающий в Германии. И вдруг это сладкое идиллическое Рождество превращается в неожиданную драму. Милан узнает, что его младший сын вступил в ультраправую националистическую группировку, называющую себя дружиной защитников отечества. В фильме мастерски сочетаются план интимный с планом политическим.

– Некоторые журналисты недоумевают, почему в конкурсе нет чешского фильма. Правда, польских и российских фильмов тоже нет…

– В этом нет ничего из ряда вон выходящего: в прошлом году в конкурсе было два чешских фильма, почти ежегодно в Карловых Варах успешно соревнуются российские картины. То, что фильмов из этих стран нет в этом году, по-моему, совершенно нормально. Конечно, есть страны, с которыми у нас контакты более тесные. Польша, безусловно, относится к числу таких стран. Но то, что они нам послали в этом году, было несравненно слабее, чем раньше. То же самое можно сказать и о фильмах из Чехии. Нам почти не из чего было выбирать. Мы посмотрели три представленных фильма и в главный конкурс не взяли ни одного. Но в секциях "К Востоку от Запада" и "Документальное кино" чешские фильмы будут.

Кадр из фильма "Да будет свет"
Кадр из фильма "Да будет свет"

Особенность Карловарского фестиваля – это вторая конкурсная программа "К Востоку от Запада". Автор заметки на одном из российских сайтов пишет в связи с принятием в эту секцию российского фильма "Бык", что Карловарский фестиваль является "престижным киносмотром с акцентом на показ фильмов из Центральной и Восточной Европы". Не кажется ли вам, что это сужение концепции?

– Вы правы, нашей целью всегда было расширение географии фестиваля. Широкое участие бывших республик Советского Союза и бывших социалистических стран было характерно для начала девяностых годов, когда мы хотели предоставить международную сцену для кинематографий новых суверенных государств. Ныне мы значительно расширили число стран, участвующих в этом конкурсе, мы хотим перевести концепцию с политического плана на географический, поэтому включаем в программу и арабские страны, и Турцию, и Северную Африку. Настроение и сюжеты этих фильмов имеют много общего с европейскими. В этом году мы впервые покажем в этой секции фильм из Саудовской Аравии, второй раз участвует Косово. Вообще-то, каждый год не похож на предыдущий, и никогда не знаешь заранее, какие фильмы вам предложат. За 98% процентов фильмов, не принятых Каннским фестивалем, начинают бороться другие фестивали класса А, как наш Карловарский. Отборочные комиссии в Локарно, Сан-Себастьяне и Торонто видят те же самые фильмы, что смотрим и мы. Продюсеры рассылают фильмы всюду, авось какой-то фестиваль и примет. Эта практика не вполне эффективна.

– В секцию "К Востоку от Запада" вы приняли дебют российского режиссера Бориса Акопова "Бык", получивший главную награду "Кинотавра". Его сюжет звучит вполне актуально.

Эта история типична не только для России, но и для других стран Европы, где в связи с переходом от социализма к капитализму, сопровождаемым общественной и моральной трансформацией, происходят эксцессы в поведении отдельных лиц и организаций, включая полицию. С нашей точки зрения Акопова ждет большое и успешное кинематографическое будущее.

– А о чем повествует фильм "Последний визит" режиссера Абдулмохсена Альдхабаана из Саудовской Аравии?

Сюжет фильма универсальный. Его герои отец и сын. Они не понимают друг друга. Однако события в семье заставляют их задуматься над своими непростыми отношениями и попытаться найти выход. Эта история могла произойти на любом континенте. Фильм производит очень сильное впечатление.

Кадр из фильма "Последний визит"
Кадр из фильма "Последний визит"

– Тема отношения сына к отцу – это тема Кафки и книг Филипа Рота...

Да, конечно. Однажды в конце какого-то фестиваля один из членов жюри спросил меня: "Почему половина показанных фильмов – об отношениях сыновей и отцов?" Я ответил: "Мне лично эти отношения интересны, я ведь тоже отец двоих подрастающих сыновей и хочу избежать возможных ошибок". Тема родителей и детей интересует всех.

– В прошлом году в секции документальных фильмов победил фильм Виталия Манского "Свидетели Путина". Он вызвал большой интерес и был показан у нас в прокате и по телевидению. Российские документалисты на этот раз в конкурсе не участвуют. Но Россия появляется в некоторых лентах из других стран. Например, у чешского режиссера Мартина Маречека в фильме "За холмами".

Кадр из фильма "За холмами"
Кадр из фильма "За холмами"

Да, этот фильм о России и отчасти о "русской душе" или о том, как чехи воспринимают русскую душу и как в сожительстве чеха с русской женщиной некоторые вещи их объединяют, а некоторые разъединяют. Для меня лично "За холмами" один из лучших фильмов, возникших в Чехии за последнее время, у него интересная концепция, много юмора, экзистенциальной глубины. Отец и сын отправляются на машине в Россию, куда вернулась их русская мать и жена, забрав с собой дочь и таким образом разделив семью. Эти две половины семьи не виделись уже несколько лет. На протяжении всего пути герои сами комментируют ситуации, в которые попадают, и в результате остается сильное впечатление от увиденного. Я не буду рассказывать обо всем, с чем они столкнулись в России, этот фильм просто надо видеть, вникнуть в его эстетику и социальный контекст.

Кадр из фильма "Бессмертные"
Кадр из фильма "Бессмертные"

– Эстонский фильм "Бессмертные" режиссера Ксении Охапкиной тоже показывает жизнь в России, в провинциальном промышленном городе.

Такие фильмы очень интересуют Карловарскую публику, билеты на них не достать, залы переполнены. Не могу не упомянуть и латышский документальный фильм "Ложка" известного режиссера Лайлы Пакальнини. Лайла уже несколько раз была на нашем фестивале, это документалистка с мировым именем. Фильм "Ложка" исключителен по своему сюжету. Можно сказать, что это процедурально-концептуальный фильм о том, как производится пластмассовая ложка и сколько усилий требуется приложить, чтобы изготовить предмет, который живет пять минут. У Лайлы высочайшая культура видеоряда, это фильм без слов, но с небанальным визуальным юмором.

Кадр из фильма "Ложка"
Кадр из фильма "Ложка"

– Меня заинтересовал фильм Гелены Тржештиковой и Якуба Гейны "Форман против Формана". В начале восьмидесятых годов Вера Хитилова сняла в Америке по заказу бельгийского телевидения фильм о Милоше Формане и назвала его "Хитилова против Формана". Этот фильм, конечно, у нас при социализме не был показан. Претензии Хитиловой заключались в том, что Форман эмигрировал и снимает кассовые фильмы, на которые ходит публика. Почему не пробует экспериментировать? Жизнь подтвердила правоту Формана, а не Веры. О каких противоречиях этот новый чешский фильм "Форман против Формана"?

Это портрет Формана, составленный путем монтажа документальных фильмов о нем и архивных материалов. Фильм о великом мастере.

– А почему "против"?

Потому что опять сопоставляется чешская карьера Милоша Формана с его американским творчеством. Возможно, сам Форман не чувствовал никаких противоречий внутри себя и все это домыслы его исследователей, настаивающих на каких-то его внутренних конфликтах с самим собой. Я видел этот фильм в Каннах, и он очаровал меня мастерской работой с архивными материалами. Многие вещи, о которых мы и раньше знали, получают сейчас какой-то иной смысл. Форман прекрасен и интересен во всех его проявлениях. Между прочим, там есть и некоторые отрывки из фильма "Хитилова против Формана", о котором вы говорили, использованы те кадры, когда Форман после четырехлетнего пребывания в Америке все еще живет в захудалой гостинице и испытывает сильные угрызения совести из-за того, что оставил дома двух сыновей-близнецов. Но вместе с тем он показан как необычайно сильная личность. У меня после этого фильма осталось печальное чувство: как жаль, что сегодня так мало художников с таким мощным интеллектом, с такой широтой взглядов, с такой моральной чистотой и силой таланта, как у Формана. Как мало теперь людей типа Милоша Формана и Вацлава Гавела, с которым Форман дружил с детства и до самой смерти нашего президента.

Кадр из фильма "Форман против Формана"
Кадр из фильма "Форман против Формана"

– Осенью исполнится тридцать лет со дня бархатной революции в Чехословакии. Чешскому менталитету не свойственны пафосные, помпезные и истеричные празднования великих исторических годовщин. Но память о них мы всегда бережем. Как на приближающуюся годовщину реагирует кинофестиваль?

– Мы не хотели по этому поводу создавать какую-нибудь официозную программу и трескучим образом отмечать эту дату, поэтому решили просто показать семь фильмов, снятых за три года – с 1989 по 92-й. Это очень выразительные, яркие фильмы и по стилистике, и по содержанию. В них – пульс того времени, настроение, ожидание перемен и надежда на лучшее будущее. Это "Дым", "Время слуг", "Реквием по кукле" и другие, отразившие то незабываемое время. Они как бы посылают наказ молодым кинематографистам – быть такими же отважными в искусстве, какими были, например, Вера Хитилова или Ян Немец. Нынешняя молодежь, работающая в кино, могла бы быть более дерзкой.

– Уже третий год на фестивале будет работать жюри без председателя, имевшего право двух голосов. Вы сами упразднили этот пост и сократили число членов жюри главного конкурса. Что это принесло?

– Да, три года назад я упразднил пост президента жюри. Тогда жюри состояло из семи человек, и мне показалось, что пять равноценных партнеров больше соответствуют духу нашего фестиваля. Сегодня в конкурсе участвуют более молодые, менее академичные творцы, чем раньше, и мне кажется, что пятеро могут между собой договориться. Раньше последнее слово было за председателем жюри.

Сергей Лозница
Сергей Лозница

– Мне кажется, что наиболее яркой фигурой нынешнего жюри будет режиссер Сергей Лозница. Он появился на Карловарском фестивале впервые двадцать лет назад, после переезда в Германию, и первый свой международный приз за документальный фильм получил именно у нас.

– Мы с Сергеем друзья уже много лет. Я был модератором его беседы со зрителями на фестивале 2001 года, и это был уже его второй приезд к нам. Лозница – один из наиболее успешных европейских режиссеров, он снял четыре игровых фильма и двадцать документальных. Сергей – человек широко образованный, беседовать с ним – одно удовольствие. У него всегда были радикальные взгляды на киноискусство, и я долго думал: приглашать его в жюри или нет. Ведь с его требовательностью он может нас разнести в пух и прах. Но я решил, что его участие в жюри – это вызов для нас, готовящих программу фестиваля в течение нескольких месяцев. Нам интересно, как ее оценят такие высокопрофессиональные люди, как Сергей Лозница.

Фотография Ханса Рунессона, 1985

Во время июньских событий на пекинской площади Тяньаньмэнь 1989 году присутствовало много западных журналистов. Камера CNN задокументировала для нас движение длинной колонны танков и противостоящую ей крошечную фигурку мужчины. Сумки с покупками подчёркивали его беспомощность.

Остановился первый танк, потом остальные. Человек начал указывать руками: "Убирайтесь!" Площадь шумела. Танки пытались объехать живую преграду. Мужчина перебегал на новое место и снова преграждал дорогу машинам, а потом, забравшись на башню танка, пытался открыть люк. Началась стрельба. Танкист вылез и прогнал бунтаря. Tank Man, уже будучи на земле, продолжал прогонять военных. Видео смотрели не все, но фотография Джеффа Уайденера, репортёра Ассошиэйтед Пресс, сократившего описание происходившего до одного кадра, общеизвестна. С тех самых пор, как Неизвестный бунтарь исчез – скорее всего, разделил судьбу тысяч других репрессированных и убитых режимом героев Тяньаньмэня, – люди не перестают размышлять, что бы они делали на его месте. Есть другой исторический эпизод, который может объяснить, почему одни протестуют, а другие никогда не восстанут.

Фотограф Ханс Рунессон сделал кадр в тот момент, когда сумка была в воздухе

За четыре года до китайских событий, 13 апреля 1985-го, в маленькой коммуне Векшё на юге Швеции случилось происшествие, которое, на первый взгляд, не имеет никакого отношения к глобальному сопротивлению диктатуре. В ту субботу 38-летняя Данута Даниэльссон решила отвести сына-подростка в кондитерскую в центре города. Никто уже не выяснит, знала ли она заранее о готовящемся политическом противостоянии. Но, оказавшись неподалёку от демонстрации неонацистов, Данута побежала следом и замахнулась на одного из скинхедов дамской сумочкой. Жертву нападения звали Сеппо Селуска, травмирован он не был и заявления в полицию впоследствии не подавал.

Фотограф Ханс Рунессон сделал кадр в тот момент, когда сумка была в воздухе. Все удивлялись творческой удаче Ханса – и прежде всего он сам. С того времени и до сегодняшних дней именно эта фотография является его визитной карточкой. Шведские "Дневные новости", а затем и газеты других стран опубликовали черно-белое изображение. Снимок был признан шведской фотографией года (Årets bild 1985) и столетия (Århundradets bästa bild).

Если, глядя на Сеппо, мы совершенно точно можем описать его политические взгляды – это бритый налысо молодой человек в бомбере, джинсах, тяжелых ботинках, с флагом неонацистской партии Nordiska rikspartiet, то внешний вид Дануты не говорит о принадлежности к радикальным политическим группам. Пиджак, длинная плиссированная юбка, неудобные туфли, короткая стрижка – типично для женщин восточного блока, но не для уличных бойцов-антифа. О политических убеждениях мы можем догадываться, только исходя из её поступка. Если кому-то нужен вопрос, почему люди нападают на неонацистов, давайте его зададим.

Предки нашей героини жили в маленькой деревне на юго-востоке Польши, в Люблинском воеводстве. Сама Данута родилась в городе Гожув-Велькопольски, куда были вынуждены переехать её родители. Расследование, проведенное газетой Smålandsposten в 2016 году, опровергает вымышленную, но очень распространенную в медиа информацию о том, что Данута была еврейкой. Её польская семья также испытала все ужасы войны и оккупации. Мать Дануты прятала еврейскую девочку, которую обнаружили и отправили в Майданек. Женщине удалось откупиться во время распределения по очередям. Она попала не в лагерь смерти, а на принудительные работы на автомобильный завод в Германии, где оставалась до конца войны. Родственники-поляки рассказали, что мать Дануты была замужем, но еще до того советские оккупанты выслали её мужа в Сибирь. От пережитого у женщины развилось психическое расстройство, маленькую дочку забрали родственники.

«Маленькая армия шведских тетушек», бронза 2013, Сусанна Арвин
«Маленькая армия шведских тетушек», бронза 2013, Сусанна Арвин

В 1981 году Данута познакомилась со шведским спортивным журналистом, приехавшим на польский джазовый фестиваль. Его звали Бьорн Даниэльссон или Бизон. 21 ноября они поженились – ухудшающаяся политическая ситуация способствовала скорому побегу из родной страны. Незадолго до свадьбы один из родственников съездил в Швецию, чтобы оценить, куда же переезжает сестра вместе со своим маленьким сыном, не попадут ли они в худшие условия.

До того, как напасть на демонстранта, она прожила в Швеции всего три года

В 1982 году Данута официально переехала в Векшё, начала учить язык, устроилась уборщицей, а потом еще на одну работу. Жизнь в Швеции не была особенно счастливой, проблемы были у обоих молодоженов. И хотя Данута неплохо выучила язык, она страдала от депрессии и предпочитала общество нескольких польских подруг. Иногда была грустной и подавленной, иногда энергичной. Обращалась за психиатрической помощью в госпиталь св. Зигфрида. Выходит, до того, как напасть на демонстранта, она прожила в Швеции всего три года.

В нужном месте и в нужное время она оказалась потому, что любила посещать кондитерскую "Броквист", находившуюся неподалёку от центра города. Двенадцатилетний сын был тогда рядом с матерью, из окна кондитерской ему было видно всё происходившее на площади. Когда они вышли на улицу, то в суматохе потеряли друг друга. Мальчик взял такси, чтобы добраться домой. О случившемся он узнал из газет.

В центре были тысячи людей. Шла избирательная кампания, левые агитировали на площади с утра. Правые пришли, чтобы устроить символическое противостояние. Нацисты не опасались за свою жизнь, они несли государственный флаг, красное знамя с чёрным солярным символом, плакаты. Лица некоторых были скрыты масками и шарфами. За двадцатью скинхедами следовала огромная толпа антифашистов. Видеохроника ухватила момент атаки Дануты:

Потом началась драка, неонацисты побежали от толпы, кричащей “Интернационал”, и вынуждены были прятаться от суда Линча в вокзальных туалетах. Кто-то бил правых клюкой, кто-то вырывал флаги, кто-то пускал в ход кулаки. Полицейские не смогли ничего сделать с толпой.

Данута Даниэльссон заплатила большую цену за свой "антиобщественный" поступок. Пересуды не утихали, личная жизнь обрастала фантастическими подробностями. Сумасшедшая старая еврейка, выжившая в концлагере, отец и брат которой были замучены гестапо – чего только не придумывали сплетники. Журналисты преследовали, неонацисты слали угрозы. Через три года женщина взяла фотокамеру, причину своих проблем, сказала служителям, что хочет сделать снимок, забралась на водонапорную башню и спрыгнула вниз. 27 октября 1988 года фотограф Смоландспостен Урбан Нильссон отправился на задание – на место самоубийства неизвестной. Он сфотографировал оставленные туфли. То, что погибшая – "женщина столетия", он понял позже.

Швеция получила безобидного мёртвого героя, с памятью которого можно делать что угодно

Так когда началось настоящее насилие? Когда неонацисты готовили свои плакаты и закатывали штаны? А может, когда все стали обсуждать женщину – поступок, возраст, внешность, происхождение, копаться в семейной истории и сводить личность к спонтанному жесту? Трудно переносить политическое одиночество, умноженное на общественную травлю, и жить под полицейской защитой после того, как твоё изображение растиражировано. Данута, конечно, устала от всего этого и прыгнула. Швеция получила безобидного мёртвого героя, с памятью которого можно делать что угодно. Например, выкинуть в мусор.

Считается, что Данута не выносила повышенного внимания к собственной персоне и не любила вспоминать инцидент на демонстрации. Это утверждали её сын, муж, знакомые. Есть много причин, по которым она могла выбрать такую поведенческую стратегию. Навязанное убеждение, что женщина должна быть скромной, осознание амбивалентности своего поступка, синдром самозванки и недовольство собственной внешностью – несколько из них. Интересно, как она вела бы себя, если бы набросилась на неонациста, будучи мэром города, лидером партии, миллионершей, молодой девушкой, гламурной дамой, победительницей конкурса красоты, коренной жительницей страны? Мы не знаем, но очевидно, что подобные женщины не нападали на нацистов – в частности, потому что их социальный статус и гражданская позиция помогали игнорировать шведский марш. Ели бы Данута соответствовала порнокультурным, национальным и классовым стандартам, она завоевала бы симпатии публики, даже если бы убила свою "жертву". А если бы это случилось во время войны, ей бы поставили сто памятников, посвятили сто улиц и площадей, изучили бы биографию и сняли бы сериал. Она была бы идеальной частью патриархальной шведской истории. Но чтобы какая-то эмигрантка с внешностью Муми-мамы бросалась на прохожих и лупила бы их сумочкой? Нет, этого приличное общество вынести не могло.

Сусанна Арвин
Сусанна Арвин

Образ шведской тётушки стал узнаваем, превращался в икону и поговорку

Художница Сусанна Арвин, которая выросла в Векшё, решила "замахнуться сумочкой" на своих неразумных соотечественников. Во время событий 1985 года она училась в Нью-Йорке и получила фотографию Дануты по почте от своей матери. Поступок Дануты удивил Сусанну. С тех пор художница думала про случившееся на демонстрации и о том, какова роль женщин в шведском обществе. Вернувшись домой, она начала художественный проект "Шведская тётушка" (Den svenska tanten).

Первый объект – фотография пожилой дамы с сумочкой – выставлялся в стокгольмской церкви Марии Магдалины в 1995-м, а затем переехал в Рабочий музей Норчёпинга. Моделью послужила тётушка Сусанны, жительница Векшё Керстин Карлссон. Эта тётушка никого не била и очень спокойно, словно бы была запасной английской королевой, держала в руках сумочку. Проект транслировал и интерпретировал идеи о современной безопасности, расширял представления о значении пожилых женщин, требовал от маскулинного общества прекратить заниматься саморазрушительной дегуманизирующей ерундой. Образ шведской тётушки стал узнаваем, использовался для создания работ в различных техниках, превращался в икону и поговорку. В 2005 году Арвин получила заказ на изготовление памятника тётушки для города Векшё. В 2014 году она создала подобную китайской терракотовой армию шведских тётушек с сумочками, один из взводов встал на постой в Женском музее города Умеа. Пожилые женщины часто благодарили Сусанну – после того как появилась скульптура, они стали чувствовать себя значимыми и смелыми.

«С сумочкой как с оружием», бронза
«С сумочкой как с оружием», бронза

В 2013 году Сусанна представила публике проект "С сумочкой как с оружием" (Med handväskan som vapen), посвященный Дануте Даниэльссон. Началась бурная общественная дискуссия о том, нужно ли увековечивать память Дануты в городском пространстве. Дальновидные жители города приветствовали памятник – в списке великих дочерей и сынов Векшё Данута Даниэльссон по уровню международной известности теснила самого Карла Линнея. Большинство членов горсовета, тем не менее, высказалось против.

Девочек убеждают, что они смирные и покорные, подвергают насмешкам за минимальное отклонение от гендерной нормы

Во время общественных дебатов люди задавались вопросами: Поощряет ли статуя насилие? Есть ли граница между антифашизмом и свободой слова? Местный политик Ева Йоханссон говорила, что все люди думают по-разному и не обязательно бить сумкой по голове тех, чьё мнение отличается от вашего. Ева Йоханссон могла бы вести зажигательные дискуссии с нацистами около Освенцима. Сторонники скульптуры спрашивали: А кто имеет право на свободу слова? Должны ли мы позволить "Исламскому государству" проводить демонстрации в Векшё?

Сумочку называли символом насилия. А бесконечные мечи, доспехи, автоматы, танки никого не смущали. Хорошо, имело место символическое насилие. Тогда пусть памятник общественно опасной женщине со смертоносной сумочкой окажется на свалке истории – но в милитаристской очереди на снос он будет последним.

«Шведская тетушка», бронза, 167 см, 2005 год. Университетский городок Линне, Векшё
«Шведская тетушка», бронза, 167 см, 2005 год. Университетский городок Линне, Векшё

Что, если мы заводим монолог "бить или не бить" потому, что в детстве нас заставили поверить, что нет ничего опаснее покушений на гендерную иерархию? Что женщина несмотря ни на что не может и не должна проявлять никакой агрессии, особенно по отношению ко взрослому мужчине. Мальчиков учат, что девочек бить нельзя, при этом поощряют любые проявления доминирования и агрессии, мужской монополии на насилие. Когда мальчики вырастают, вместе с ними растёт статистика абьюзов, изнасилований, фемицидов, инфантицидов. Девочек убеждают, что они смирные и покорные, подвергают насмешкам и наказаниям за любую попытку следовать истинным желаниям или приоритетам, за минимальное отклонение от гендерной нормы. И девочки, в основном, стараются соответствовать правилам. По крайней мере большинство из них. Мы знаем это из той же криминальной статистики. Преступления, совершаемые женщинами, подозрительны на самооборону и последствия мужских злоупотреблений. И вдруг на этом фоне вносится предложение поставить памятник женщине, которая бьет мужчину, агрессивной "тётушке с сумкой".

Автор фотографии Ханс Рунессон высказался против установки памятника, используя аргумент "оторванности скульптуры от контекста". Ведь статуя не сможет поведать прохожим о шедшей в 85-м году предвыборной кампании левой партии и большой драке после инцидента. Отсутствие фигуры неонациста также вводит в заблуждение. Может быть, следовало добавить в композицию и Сеппо?

В 2004 году Селуска снова убил человека и был приговорен к пожизненному заключению

Через 199 дней после демонстрации, 29 октября 1985 года, еврей и гомосексуал Людвиг Бухвальд умер в собственном доме в Гетеборге после пыток. Следствие установило, что его убийцами были члены НРП 20-летний Сеппо Селуска и 18-летний Джеймс Хилмерссон. Чтобы скрыть улики, они подожгли дом жертвы. Селуска получил 4 года тюрьмы, его подельник – принудительное психиатрическое лечение. Если бы неонацистская активность была объявлена вне закона сразу же после того, как Данута Даниэльссон обратила внимание горожан на недопустимое шествие, если бы свобода слова не трактовалась как свобода ксенофобии, Людвиг, скорее всего, остался бы жив.

Шведский ученый корейского происхождения Тобиас Хюбинетт опубликовал краткую биографию Сеппо Селуска. Парень был членом банды, ответственной за множество криминальных эпизодов, обвинявшейся в избиениях, грабежах, угрозах, вандализме. После освобождения из тюрьмы, в 1992 году, он пытался утопить мужчину арабского происхождения. Последствия для здоровья жертвы оказались необратимыми. В 1995 году Селуска был причастен к коллективному убийству гея в Гетеборге. В 2004 году Селуска снова убил человека и был приговорен к пожизненному заключению. Неизвестно, как сложилась его дальнейшая судьба. Вышел ли он досрочно или нет. Поисковик находит тёзку Сеппо Селуска, проживающего в Гётеборге. Может, это и правда тёзка, а не маньяк-убийца на пенсии. Данута интуитивно почувствовала, что Селуска представляет угрозу. Но и тридцать лет спустя бывшие соседи и родственники отказывались считать её поступок достойным поощрения.

Лицо персонажа было изменено, статуя стала безымянной

Также шведы обсуждали, где допустимо ставить памятник Дануте. Место, где всё происходило, – перекресток на Норргатан и Кронобергсгатан – казалось неудачным. Другие населенные пункты предлагали свои площади и улицы. Город Ситгуна из Стокгольмской конгломерации захотел купить статую. Городской совет коммуны Уддевалла (это западная Швеция) сказал, что готов снести памятник королю Карлу X Густаву и установить на его месте "Женщину с сумкой". Партия "Феминистская инициатива!" и остальное леворадикальное политическое сообщество Гётеборга высказывалось за установку памятника в своём городе. В социальных сетях шла кампания #Väsktanten, шведы отправляли скульптору свои сумки или развешивали сумки на памятниках. Скульптор Сусанна Арвин должна была выслушивать потоки критики и обвинения в корысти. Она получала угрозы от нацистов и читала клеветнические статьи. В результате лицо персонажа было изменено, статуя стала безымянной. Однако и в таком виде все посетители выставок узнавали Даниэльссон.

Сусанна Арвин рассказала мне, что есть очень много текстов о существовании памятника в Векшё, эта информация до сих пор не соответствует действительности. Большинство статей о Дануте транслируют выдумки прошлых лет. Правда заключается в том, что эксцентричный меценат Лассе Дидинг из Варберга пожертвовал один монумент "Женщина с сумкой" в музей своего города, Hallands kulturhistoriska museum, а второй подарил коммуне Аллингсос – памятник установили в Åhmanska parken. В 2017 году на скале в пригороде Стокгольма Хаммарбюйдене появились бронзовые копии сумочек, присланных гражданами в знак солидарности с проектом. Среди них была сумка бывшего министра культуры Элизабет Адельсон Лильерот.

Этим летом художница проводит выставку своих работ The Swedish Auntie в Ваксхольмской крепости. Из любопытных изделий, выставленных на продажу во время выставки, – сумочки-кулоны, которые можно носить как украшение, и маленькие статуэтки для свободных от неонацистов домов, культурных центров, библиотек, музеев. Выглядит ничуть не хуже легендарного норвежского символа – скрепки.

На сайте коммуны Векшё по-прежнему нет ни слова ни о проекте Kvinnan med väskan, ни о Дануте Даниэльссон. Очень важный урок, который мы можем усвоить, изучая поведение жителей Векшё, – нельзя травить соседок, которые высказывают свое мнение и действуют. Когда они исчезают из города – убивают себя или уезжают, – потери для гражданского общества невосполнимы. Если мужчина машет сумками на колонну танков, мы считаем, что перед нами национальный – да что там, всемирный – герой и хотим с ним отождествляться. Если женщина замахивается сумкой на неонациста, мы начинаем искать глубинные причины этого поступка и выяснять, достойна ли она быть ролевой моделью для потомков. Когда-нибудь Данута и Сусанна с триумфом вернутся в Векшё. Памятник займет своё законное место, туристы будут скупать его малюсенькие копии, а по городу будет ходить гид, рассказывающий реальную биографию Дануты Даниэльссон.

Сын Дануты потребовал уничтожить петицию об установке памятника

Во время выдвижения шведской песни на Евровидение 2017 года в представлении участвовал персонаж "женщина с сумочкой", фактически уже как символ шведской нации. Сын Дануты сказал, что подаст в суд на певицу Loreen и SVT: "Мучительно и грустно, что ты используешь [образ моей матери] таким образом". Он по-прежнему отказывался понимать масштаб поступка Дануты и не желал, чтобы политический символ работал в политических целях: "Я бы хотел, чтобы этой фотографии никогда не было". В своё время именно сын потребовал уничтожить петицию об установке памятника в Векшё. Loreen ответила, что Данута для нее – образец для подражания и что шведскому обществу нужно больше людей, готовых бесстрашно выступить против нацистов.

Что изменилось после 13 апреля 1985 года? Nordiska rikspartiet просуществовала до 2009 года, аналогичные организации есть в скандинавских странах и сейчас. Группы малочисленны, неонацистские акции встречают серьезный отпор шведов. Уличная война продолжается. После 8-мартовской демонстрации в Мальмё в 2014 году лидер инициативы "Футбольные фанаты против гомофобии" Шован Шаттак и трое его друзей были атакованы боевиками "Партии шведов" (SvP). Антифашисты получили ножевые ранения, Шаттак перенес кому, выжил, продолжил свою просветительскую деятельность.

А дома у анархистов всего мира стоит фотография Дануты. Такая фотография есть и у меня, я получила её в подарок от создателей североамериканского календаря в поддержку политических заключенных. Есть выражение "Будь изменением, которое ты хочешь видеть в мире" (Be the change you wish to see in the world). Его ошибочно приписывают Ганди, на самом деле он говорил немного иначе, но нам сейчас это не важно. В подписи к фотографии, присланной из Канады, слово "change" ("изменение") стало "Женщиной, которая бьет нациста сумкой".

Мы знаем множество антифашистских биографий, заключенных в одну картинку и благодаря этому всегда пребывающих в нашей памяти. Трагедия Августа Ландмессера и его семьи – вы помните его, это тот рабочий, который не вскинул руку в нацистском приветствии, потому что его жена была еврейкой. Дион Даймонд, борец против расовой сегрегации, – то самое фото, которое было сделано, когда Дион с товарищами зашел в кафе для белых нацистов. Астрид Линдгрен, взявшая своего юного читателя-неонациста за подтяжку на фоне нарисованных им скинхедовских граффити. А вот совсем недавние фото, которые вирусно распространялись по социальным сетям. Юная Люси Мысликова, говорящая с нацистом на демонстрации в Брно. Сафия Хан, защищающая мусульманку и снисходительно улыбающаяся лидеру Лиги английской обороны. Тесс Асплунг, афро-шведка из организации Afrophobia Focus, поднявшая руку, сжатую в кулак на первомайской демонстрации нацистов в Бурлэнге.

Выход из когнитивного лабиринта там же, где и вход. Не важно, что именно вы думаете по поводу насилия, пока вы не попали в ситуацию, когда оно угрожает вам или вашим духовным ценностям. Не имеет значения, женщина вы или мужчина, эмигрант или коренной житель. Никто не знает заранее, что лично вы сделаете, когда попадёте в обстоятельства неодолимой силы, не оставляющие этического выбора. Будете ли вы кого-то бить или начнете подставлять вторую щеку. Но, когда вы выходите из дома, на всякий случай убедитесь, что вы захватили сумку.

Загрузить еще

XS
SM
MD
LG