Инвалидность, бюрократия, ПТСР, безработица : что будет с вернувшимися с войны? Жизнь после СВО – новая проблема российских властей.
Грани времени. Итоги 5-й недели Мумин Шакиров подводит с политологом, руководителем платформы Re: Russia Кириллом Роговым, психиатром Леонидом Броуде, юристом Евгением Ступиным, аналитиком проекта "Прощай, оружие!", Алексеем Альшанским и экономическим обозревателем издания "Мост" Татьяной Рыбаковой.
На российском Первом канале вышло новое шоу "Будем жить". Это первая телевизионная программа об адаптации ветеранов СВО к мирной жизни. Герои шоу – раненые, инвалиды, которые не могут трудоустроиться.
Ведущие пытаются найти работу бывшему десантнику Александру Симоненко. Он прошел и Украину, и Чечню. В эфире Симоненко рассказывает, как ему отказывают в приеме на работу из-за травм. Формально программа "Будем жить" – о помощи. Симоненко говорит, что врачи не оформляют инвалидность, хотя левая рука не работает, его статус под вопросом. Но даже в кадре федерального канала добиться инвалидности не удается, комиссия сочла травмы недостаточными.
Один из ведущих – бывший морской пехотинец Антон Филимонов с позывным "Рокот", вторая и главная – Наталья Попова, жена Кирилла Дмитриева, одного из переговорщиков от России. Попову называют подругой Катерины Тихоновой, дочери Владимира Путина, поэтому работа для Александра Симоненко, конечно же, находится: охранником в ледовом дворце за двадцать тысяч рублей.
Экономический журналист издания "Мост" Татьяна Рыбакова, которая следит за рынком труда в России, говорит, что трудоустроить такое количество людей сможет только государство, создав специальные проекты, крупные стройки или промышленные кластеры: "Сокращение рабочих мест началось еще в прошлом году, заводы переходят на четырехдневную рабочую неделю, а бизнес не справляется, не тянет такое налоговое бремя, потребитель тоже не тянет высокий спрос, он скукоживается".
Чтобы ветераны могли быстрее найти работу, государство обязало крупные госкорпорации вроде "Ростеха" и "Росатома" по закону резервировать для СВО-шников специальные рабочие места . А если обычная компания берет на работу участника СВО, то государство выплачивает такому работодателю субсидию в размере примерно трех минимальных зарплат, чтобы компенсировать расходы. Жилищный вопрос также решается через бесплатную раздачу земли или возможность получить вместо участка денежную компенсацию до миллиона рублей, как это практикуется в Крыму или в Московской области.
На этой неделе издание Faridadaily обратило внимание, что российские медиа отредактировали первоначальную новость. В конце декабря 2025 года начальник управления президента РФ по общественным проектам Сергей Новиков рассказал, что 250 тысяч вернувшихся с фронта военных нигде не трудоустроены. Позже из источников исчезли упоминания количества военнослужащих.
Аналитик Conflict Intelligence Team (CIT) и бывший военный Алексей Альшанский говорит, что оговорка касалась именно уволенных из армии людей:
"В отчетность попали не те, кто поехал в отпуск. Потому что активный военнослужащий не может быть безработным. Власть в принципе на бумаге обязана заботиться о будущем этих людей после войны, но этого не происходит. Это будет "мы вас туда не посылали 2.0".
После войны в Афганистане Советский Союз так и не понял, что делать с теми, кто с неё вернулся. Войну называли "ограниченным контингентом", а людей просто списывали. Афганистан долго не признавался войной ни юридически, ни морально. Военных встречали фразой: "Мы вас туда не посылали". Боевой опыт и братство превратились в криминальные группировки, участники которых занимались рэкетом, крышеванием и захватами чужого бизнеса.
Вернувшиеся с войны становятся проблемой и для власти, и для общества.
Леонид Броуде, израильский врач психиатр-психотерапевт, рассказывает, что посттравматические нарушения появляются у 30% населения во время войны:
– Есть отягощающие факторы, когда человек не согласен с этой войной, скажем, это понятие "моральная травма". Когда во время военных действий, например, ему приходится делать то, что противоречит его моральным нормам.
– Какие методы вы считаете наиболее эффективными для восстановления социальной адаптации военных с ПТСР?
– Прежде всего, не замалчивать проблему. Главное лечение – это не лекарство. Прежде всего, принять это состояние, понять, что оно есть, и помочь человеку из него выйти. Есть разные психотерапевтические методики, как проработать эту травму, пережить ее заново, дать ей другой смысл. И это очень помогает, если это делается.
– Можно ли сравнить ПТСР, который получит российский военный, с израильским?
– Можно. Израильский военный многими в мире тоже считается оккупантом. Чем более человек согласен с тем, что происходит, с условиями войны, чем более он считает эту войну справедливой, тем меньше вероятность развития посттравматического синдрома, и наоборот. В израильской армии (думаю, многие этого не знают) есть арабы, которые служат в ней, у них процент посттравматического расстройства гораздо выше, чем у евреев. Почему? Потому что они не защищают "свою" страну (хотя являются её гражданами), в отличие от евреев.
когда тебя гонят силой или за деньги, мотивация гораздо ниже
Евреи воспитаны на том, что "если мы не будем с оружием в руках себя защищать, нас убьют". Поэтому все идут в армию. Последняя война, которая перестала быть справедливой, на мой взгляд, в начале была справедливой. Призывного возраста люди прекратили свои отпуска, чтобы вернуться в Израиль, вступить в армию. Чтобы защищать свою страну. То есть, когда тебя гонят силой или за деньги, мотивация гораздо ниже, и в большей вероятности, что разовьется ПТСР.
Политолог и основатель аналитического центра "Re: Russia" Кирилл Рогов считает, что руководство страны растянет решение проблем возвращающихся военных во времени, чтобы проблемы были не так заметны:
– Никто их героями не считает, в том числе и российские власти, и их довольно быстро поставят на место. Будет, с одной стороны, показуха распространяться о том, как о них заботятся, а за этим будут их спокойно сажать и где-то приглушать. Люди нанялись поубивать немножко за большие деньги. Поубивали, получили деньги, что вы еще хотите?
– Программа "Время героев" заработает , или нет?
– Люди, которые пропитаны войной, военным духом, внутренней агрессией, и верят в то, что они делали что-то значимое – таких не большинство из тех, кто воевал. Они нужны как впрыск обществу, как те, кто будут отстаивать эту войну и ее справедливый характер. Они нужны в этом смысле Кремлю. И они будут продвигаться, мы их будем замечать, их будут толкать наверх, но не очень много, потому что, скорее всего, это люди, которые не могли устроиться в жизни до войны. Вряд ли у них появились после этого способности куда-то двигаться. Надо понимать базовую вещь. С точки зрения общества они никто, они пошли деньги зарабатывать, получили деньги, а чего им должно общество? Ничего. Когда была афганская война, то был потом нарратив, что государство их сначала отправило, а теперь бросило. А здесь никакой ответственности государства нет, государство их наняло, заплатило.
