Атаки США и Израиля на Иран и смерть аятоллы Али Хаменеи, вероятно, не окажут большого непосредственного влияния на ход боевых действий в Украине. Однако они могут сделать президента России Владимира Путина еще более непреклонным в своем стремлении одержать победу в полномасштабной войне, которую Кремль уже пятый год ведет против Украины.
Реакция Москвы на американо-израильскую операцию против Ирана была достаточно жесткой – во всяком случае, куда более жесткой, чем в начале января, когда в результате другой американской операции был арестован и вывезен в США другой союзник России – бывший лидер Венесуэлы Николас Мадуро. На сей раз МИД России в официальном заявлении обрушился с критикой на США и Израиль в связи с их "неспровоцированным актом вооруженной агрессии против суверенного и независимого государства-члена ООН в нарушение основополагающих принципов и норм международного права". Трагикомично, что это заявление практически слово в слово повторяет обвинения, которые западное сообщество в 2022 году предъявило самой России в связи с ее вторжением в Украину.
После подтверждения информации о гибели верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи президент России Владимир Путин направил иранскому президенту Масуду Пезешкиану телеграмму с соболезнованиями. В ней говорилось об убийстве аятоллы, "совершённом с циничным нарушением всех норм человеческой морали и международного права". Но в целом телеграмма оказалась краткой и сдержанной, без упоминания США и Израиля. В Москве, безусловно, помнят, что в этом месяце предстоит очередной раунд переговоров с Украиной при американском посредничестве, который может оказаться решающим для судьбы мирного соглашения.
Как бы то ни было, после начала бомбардировок Ирана Кремль попал в двусмысленное положение: речь идет о стране, которая считается его ближайшим стратегическим союзником. Политическое и военно-техническое сотрудничество между Москвой и Тегераном в годы вторжения в Украину оставалось весьма тесным. Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова в недавнем интервью ТАСС торжественно заверяла: "Мы проводим нашу политику, мы оказываем поддержку нашим друзьям, нашим союзникам – такую, без которой я не уверена, что они могли бы сохранить свою государственность". Иранскому режиму, однако, эта поддержка пока не слишком помогла.
– С одной стороны, трудно утверждать, что происходящее не стало ударом по репутации России, – рассуждает в интервью Радио Свобода эксперт по иранско-российским отношениям Ханна Нотте, директор по Евразии в Центре исследований в области нераспространения им. Джеймса Мартина. – Тем более, что мы сейчас наблюдаем целую череду действий против партнеров и союзников Кремля: Асада, Мадуро, Хаменеи, на фоне чего Россия выглядит довольно пассивной. В России опасаются, что в этом году следующей может стать Куба.
В России опасаются, что в этом году следующей может стать Куба
Но если посмотреть на конкретные, ощутимые последствия для России, то здесь всё не так однозначно. Во-первых, я не думаю, что перечисленные события имеют прямое отношение к способности России вести войну против Украины. То, как закончится война в Украине и как Россия выступит в этой войне, будет окончательным вердиктом о силе России. Не то, что происходит в Венесуэле или Иране, а то, что происходит в Украине.
Другой фактор: если американцы сейчас втянутся в затяжную войну на Ближнем Востоке, то это может ослабить давление на Россию в Украине. А что касается отношения незападных стран к России и ее репутации, то в странах Глобального Юга существует интерпретация войны в Украине, согласно которой Россия воюет не только с Украиной, но и со всем НАТО... Там нередко можно услышать что-то вроде: "Конечно, Россия не может спасти Мадуро или Иран. Она ведет войну в Украине против всего Запада". Поэтому я не уверена, что репутация России сильно пострадает в результате событий вокруг Ирана.
Остается посмотреть, как это повлияет на интересы России на Ближнем Востоке. Я думаю, что будущее российско-иранского партнерства будет зависеть от того, насколько Иран выйдет из этой войны ослабленным и кто возьмет на себя лидерство в этой стране. Если будет продолжено теократическое правление или власть перейдет к Корпусу стражей Исламской революции (КСИР), то есть большие шансы, что это партнерство сохранится. Но если произойдет смена режима, и к власти придут силы, которые хотят более прагматичных отношений с Западом, с Соединенными Штатами, то это может повлиять на отношения России с Ираном. Однако пока еще слишком рано говорить об этом.
– Что Россия может сделать или, возможно, уже делает, чтобы добиться такого результата, который позволил бы ей сохранить тесные отношения с Ираном?
– Мы знаем, что Россия очень быстро реагирует, чтобы спасти свои интересы, когда сталкивается с нежелательной ситуацией. После событий в Венесуэле россияне сразу же начали взаимодействовать с [новым президентом] Делси Родригес и, вероятно, с другими представителями венесуэльского режима, чтобы попытаться сохранить свои интересы в этой стране. В Сирии мы тоже видели, как после падения режима Башара Асада россияне быстро вмешались, чтобы сохранить свои интересы и влияние. И сделали это довольно успешно.
Россия очень быстро реагирует, чтобы спасти свои интересы, когда сталкивается с нежелательной ситуацией
Иран не будет исключением. [Россия] попытается сделать то же самое – но позже, не сейчас, в разгар войны [США и Израиля против Ирана]. В данный момент Москва мало что может сделать, она, как и все остальные, должна наблюдать за тем, как разворачивается эта операция... Маловероятно, что Россия сможет сейчас оказать Ирану экстренную военную помощь, поставить системы противовоздушной обороны или оружие. Возможно, она может оказать разведывательную поддержку, но в плане военного оборудования она не в состоянии сделать ничего существенного.
Но если говорить о подготовке к будущему после Хаменеи, я уверена, что это уже в процессе, и Россия будет делать всё, чтобы обеспечить сохранение своих интересов в той мере, в какой это возможно, как они это сделали в Венесуэле и Сирии.
– Военные эксперты довольно давно говорят о том, что дроны и другое оружие, которые Россия получала из Ирана и использовала в войне против Украины, больше не являются значительным фактором, потому что Россия теперь сама производит дроны и обладает соответствующими технологиями... Поэтому, видимо, атака на Иран не окажет большого влияния на ход боевых действий в Украине?
– Да, они все еще сотрудничали в разработке некоторых новых моделей дронов... но в целом способность России массово производить усовершенствованные "Шахеды" – те, что наносили удары по энергетической инфраструктуре Украины в течение зимы, – больше не зависит от поддержки Ирана. Я не считаю, что ход войны России против Украины будет существенно зависеть от того, что происходит с Ираном.
– На что Кремль надеется в нынешней ситуации? На то, что США будут отвлечены и либо перестанут быть вовлечены в ситуацию вокруг Украины, либо станут оказывать большее давление на Украину, чтобы она согласилась с требованиями России?
– Судя по немногочисленным комментариям из России – я имею в виду мнения тамошних экспертов и политической элиты – похоже, что там существует некоторая надежда на то, что выгода, которую Россия может извлечь из этой ситуации, будет заключаться в отвлечении внимания США на Ближний Восток, в том, что США увязнут там. И это затем позволит России заключить выгодную сделку по Украине.
– Является ли личным ударом для Путина тот факт, что США и/или Израиль могут убить иностранного лидера? Доводилось слышать, что в свое время гибель ливийского лидера Муаммара Каддафи оказала большое влияние на Путина. Возможно, это даже стало одним из главных факторов, повлиявших на его возвращение на президентский пост в 2012 году. Считаете ли вы, что этот аспект имеет большое значение для Путина и может каким-то образом изменить его отношение к войне в Украине, сделав российского правителя еще более решительным в достижении своих целей? И могут ли эти события изменить отношение Путина к администрации Трампа?
– Путин, как мы видим, жестко охарактеризовал убийство [Хаменеи], но не упомянул напрямую Трампа или Соединенные Штаты... На мой взгляд, это говорит о том, что общая стратегия Путина, которую он проводил в течение последнего года, – не вступать в конфликт с Трампом, пытаться поддерживать с ним нормальные отношения – не изменится в результате этого события. Я думаю, что мы увидим продолжение этой двойственной риторики со стороны России, когда МИД и другие российские голоса смогут в полной мере критиковать Соединенные Штаты, но Путин и Кремль будут воздерживаться от этого.
При этом я считаю, что Путина не могло не шокировать то, с какой легкостью Трамп вначале ворвался в Венесуэлу и захватил Мадуро, а затем атаковал Иран и убил Хаменеи. [Прокремлевский российский аналитик по внешней политике] Фёдор Лукьянов намекнул, что в некотором смысле то, что произошло с Хаменеи, даже хуже, чем гибель Каддафи, потому что убийство Каддафи, хотя и стало возможным благодаря внешнему вмешательству, было совершено ливийцами. А в случае с Ираном Хаменеи был убит непосредственно внешними силами.
Все это сделает Путина еще более непреклонным
Я думаю, что все это только укрепит позицию России по Украине и сделает Путина еще более непреклонным, – говорит Ханна Нотте.
При этом позиция Москвы не внушала больших надежд на компромисс и до начала войны против иранского режима. Еще 28 февраля, в день, когда США и Израиль атаковали Иран, агентство Bloomberg сообщило со ссылкой на источники, что российские официальные лица якобы всё больше склоняются к мнению: продолжать мирные переговоры под эгидой США с Украиной нет смысла, если Киев не согласится вывести войска из Донецкой области. Это остаётся главным российским требованием. При этом, как утверждается, Россия готова подписать проект меморандума о мирном соглашении, если Украина уступит.
По словам собеседников агентства, переговоры, запланированные на эту неделю (ориентировочно 4-5 марта), будут иметь решающее значение. Именно по их итогам станет ясно, смогут ли стороны продвинуться к реальному соглашению о прекращении войны, или процесс зайдёт в тупик.
Ранее глава Офиса президента Украины Кирилл Буданов заявлял, что переговоры, три раунда которых состоялись в этом году, подошли к критическому моменту: стороны или договорятся о мире, или продолжат воевать, прервав контакты.
