В конце февраля Евросоюз осудил решение России выйти из Европейской конвенции по предупреждению пыток и ввел санкции против восьми россиян, включая сотрудников исправительных учреждений и судей. Под ограничения попали три начальника исправительных колоний, начальник СИЗО, двое судей, прокурор и старший следователь. Среди них – Алексей Вализер, начальник колонии в Алтайском крае, где отбывает наказание Алексей Горинов, один из первых осужденных в России за антивоенные высказывания. В список также включен Антон Рычар, начальник СИЗО в Биробиджане, где погиб пианист Павел Кушнир. В ЕС решение о вводе санкций объяснили пренебрежительным отношением Москвы к защите прав человека.
Закон о выходе России из Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания был подписан в конце сентября 2025 года. Этот шаг влияет на возможности обращений в суд не только российских и украинских граждан, переживших пытки или незаконное лишение свободы, но и родственников тех украинцев, чьи близкие погибли после насильственного исчезновения на оккупированных территориях или в российском заключении. До выхода России из конвенции сохранялась возможность добиваться справедливости в Международном суде ООН. Тем не менее, за преступления, совершенные до выхода из конвенции, Россия продолжает нести ответственность.
2 марта уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Дмитрий Лубинец рассказал что из российского плена удалось вернуть 6422 украинца, в том числе 409 человек – это гражданские лица.
Украинский Центр гражданских свобод сразу после того, как началась война и Россия оккупировала новые территории Украины, создал карту насильственных исчезновений. По данным сотрудников центра, а также украинских властей, сегодня речь идёт об уже приблизительно 1900 гражданских лиц, которые подверглись незаконному лишению свободы и находятся в заключении в России, часто без предъявления им каких-либо обвинений. Эти почти 2 тысячи человек – имена и фамилии которых известны. По оценкам правозащитников, общее число тех, кто подвергся насильственному исчезновению или незаконному задержанию, может достигать 16 тысяч.
Случаи насильственных исчезновений и незаконного заключения, собранные Центром гражданских свобод для карты насильственных исчезновений
Александр Заривный
В 6 часов утра 17 марта 2022 года в городе Олешки Херсонской области Украины был незаконно лишен свободы Александр Заривный. С 2017 года он был начальником управления образования, культуры, семьи, молодежи и спорта Олешковской районной государственной администрации. Его насильственное исчезновение связывают с тем, что он возглавлял общественную организацию "Союз участников боевых действий-ветеранов АТО Олешковского района". Из Олешек Заривного перевезли в СИЗО Симферополя и впоследствии осудили по статье о шпионаже, о чем сообщила Крымская правозащитная группа. Поскольку в обвинении говорится о том, что чиновник "передавал Украине информацию о расположении и численности российских войск в Херсонской области", это утверждение можно подвергнуть сомнению, так как Заривный был выкраден из собственного дома в первые дни оккупации Херсонской области российскими войсками.
Игорь Колыхаев
Мэр Херсона Игорь Колыхаев в первые дни российского вторжения в Украину заявил о том, что остается на своем рабочем месте, однако отказывается сотрудничать с оккупационной армией.
28 июня 2022 года Колыхаева задержали вооруженные люди в военной форме без объяснения причин и без предъявления каких-либо обвинений. До ноября 2022-го мэра удерживали в оккупированном Херсоне, а затем этапировали в Россию. За почти четыре года, прошедшие с момента его задержания, российские власти так и не предъявили ему официальные обвинения. По словам сына Игоря Колыхаева – Святослава, если бы обвинения были предъявлены, информация была бы публичной, что дало бы возможность действовать в правовом поле. Пока же у родственников нет никакого доступа к Колыхаеву. Российская сторона незаконно удерживает мэра Херсона в одной из исправительных колоний Пермского края. Он не может быть военнопленным, так как занимал гражданский пост в мэрии и не находился в составе Вооруженных сил Украины.
О незаконном лишении свободы и насильственных исчезновениях рассказывает эксперт Центра гражданских свобод, доктор политических наук, профессор Михаил Савва, который занимается мониторингом незаконного лишения свободы гражданских лиц.
Это метод, который режим Путина использует несколько десятилетий в России. Его перенесли на оккупированные территории
– Мы анализировали социальный состав людей, которые были незаконно задержаны, и пришли к выводу, что это могут быть представители самых разных профессий – священники, журналисты, полицейские, учителя, представители творческих профессий, депутаты. Но этих людей объединяет один обязательный фактор: они являются социально активными, они лидеры. Именно этих людей оккупанты изолируют от общества, поскольку считают, что, заключив их под стражу, не останется тех, вокруг кого остальные могут объединиться для сопротивления. Нет, лидеров – нет протеста. Это метод, который режим Путина использует уже несколько десятилетий в России. И его перенесли на оккупированные территории Украины.
– Что после насильственного исчезновения или незаконного задержания происходит с этими людьми? Например, на примере карты насильственных исчезновений, в которой собрана часть данных.
– Большинство этих людей остаются в статусе incommunicado (этот термин обозначает изоляцию с лишением доступа к любым средствам связи. Часто относится к людям, которые находятся в тюрьме, в изоляции или в незаконном заключении – Прим.РС), то есть с ними нет никакой связи, к ним не допускают адвокатов. А когда российские адвокаты узнают о том, где такие люди находятся, в каких следственных изоляторах или колониях, и пытаются туда попасть, им отказывают, потому что нет же уголовного дела – а значит нет и адвоката. В некоторых случаях в отношении этих людей возбуждают уголовные дела, через какое-то время. Фальсифицированные дела. Мы анализировали много таких приговоров. Это буквально на пустом месте, созданные дела, но люди получают космические сроки – 15, 20, 25 лет по тяжёлым статьям. В 95-и процентов случаев не возбуждаются уголовные дела, люди просто лишены свободы без законных оснований, без судебных решений. Официальная формулировка – задержание за противодействие "специальной военной операции" (так в России называют войну в Украине – Прим.РС). Она применяется как в отношении украинских военнопленных, так и шире – в отношении украинских гражданских лиц.
– Эти формулировки, эти процессы, о которых вы говорите, можно ли к ним применить такой исторический термин как политически сконструированные дела или политически сконструированные процессы? Можно ли провести эту параллель?
– Да, безусловно, можно. Мы говорим о политически мотивированном преследовании, то есть мотивация в данном случае – контроль над оккупированными территориями, усиление российской власти. Когда мы говорим о политической мотивации, нужно понимать, что имеется в виду не мотивация людей, которых задержали и судят, а мотивация власти, которая фальсифицирует эти уголовные дела. А она всегда одна – усиление власти или её сохранение.
– Не могли бы привести конкретные примеры из тех случаев, которые вы анализировали или которые вы наблюдали?
– Я никогда в таких случаях не называю фамилий, поскольку это может содержать угрозу для человека, но я могу абсолютно уверенно сказать (есть аналитика, которую я делал с моими коллегами), что все подобные дела являются политически мотивированными. Мы это чётко видим хотя бы по методам фальсификации. Если действительно было преступление, то нет необходимости фальсифицировать доказательства, а доказательства в таких делах всегда сфальсифицированы. Это либо так называемые тайные свидетели. То есть люди, которые дают показания без раскрытия их личности, и это может быть кто угодно. Такой человек может сказать всё, что угодно. По материалам уголовного дела отчетливо видно, что преступления просто не было. Например, человека обвиняют в том, что он участвовал в террористической организации. А в действительности он служил, например, в 2015-18 годах в "Азове" (12-я бригада специального назначения "Азов" является тактическим подразделением воинского формирования – Национальной гвардии Украины – Прим.РС) который в России был признан террористической организацией. Но человек проходил службу в воинском подразделении. Он не являлся террористом. Однако, по мнению российского режима, это является основанием для того, чтобы посадить его по статье за участие в террористической организации. И такая практика является массовой.
Выводы комиссии ООН по расследованию нарушений в Украине
В октябре 2025 года Независимая международная комиссия ООН по расследованию нарушений в Украине впервые установила, что насильственные исчезновения украинских гражданских лиц и военнопленных являются преступлением против человечности. Комиссия не только отметила систематичность этих практик на всех украинских территориях, которые были оккупированы Россией, но и обратила внимание на наличие официальной политики высших должностных лиц России. До этого Комиссия ООН вместе с Мониторинговой миссией ООН и Специальным докладчиком ООН по пыткам квалифицировала как преступление против человечности только пытки, совершенные россиянами.
– На каких территориях Украины чаще всего вы сталкивались с незаконным задержанием, насильственным исчезновением гражданских лиц?
– Это происходит везде на оккупированных территориях. И, как я уже сказал, это касается не только депутатов или представителей властей Украины. Например, задержали моего соседа во время оккупации Бучи, и он до сих пор там [незаконно удерживается в России]. Это произошло в марте 2022 года. Этот человек – автомеханик, всю жизнь ремонтировал дизельные автомобили, у него руки уже не отмывались от машинного масла, и это стало единственным основанием заподозрить его в том, что он имеет дело с оружием. Вот уже почти четыре года человек за решеткой, без каких-либо официальных обвинений.
Но украинцев задерживают не только на оккупированных территориях, их задерживают и на территории Российской Федерации. Если они выехали с оккупированных территорий, то их задерживают, например, на границах при выезде из России в страны Европы, либо куда-то ещё. Для людей с украинскими документами существует обязательная процедура – дополнительные проверки. Фактически это та самая фильтрация, только на границах РФ. По нашим подсчетам, примерно один процент всех украинцев, которые пытаются выехать из России, исчезают после проверок.
– Если говорить о насильственных исчезновениях, сколько человек, по вашим данным, содержатся в российских тюрьмах? Тех, кто без суда и следствия находится в заключении. И в каких конкретно колониях их содержат? Есть ли вообще данные по всем людям, которые подверглись незаконному задержанию?
– Нет, по всем людям данных нет, поскольку Россия в нарушение всех своих международных обязательств скрывает эту информацию. Даже родственникам этих людей далеко не всегда дают ответы о том, что человек задержан. В тех случаях, когда дают ответы, никогда не указывает место, где задержанный находится. То есть информации очень мало. Это не статистика, а оценочные цифры. Я могу сказать, что примерно 16 тысяч гражданских лиц – не комбатантов, не военнопленных – в настоящее время находится в статусе incommunicado без возбуждения уголовных дел. В отношении нескольких сотен человек были возбуждены уголовные дела. Речь идет тоже о гражданских лицах.
Ситуация очень сложная, повторюсь, – из-за того, что Россия скрывает информацию. Если говорить о местах, где эти люди содержатся, то в настоящее время мы знаем уже об около 200 таких учреждений. Это учреждения Федеральной службы исполнения наказаний, которые разбросаны по всей территории России, до Дальнего Востока включительно.
Международный центр по вопросам правосудия в переходный период – о насильственных исчезновениях
О насильственных исчезновениях, к которым причастна Россия, стали говорить еще в 2014 году в связи с аннексией Крыма и началом боевых действий в Донбассе. В 2019 году в докладе, посвященном предварительным расследованиям, который был подготовлен Международным уголовным судом для того, чтобы показать, в каком направлении работают прокуроры суда, говорилось, что есть подозрения в совершении Россией преступления против человечности на основании случаев насильственных исчезновений в оккупированном Крыму. "С 2022 года Россия расширила практику насильственных исчезновений как в Крыму, так и на недавно оккупированных территориях Украины. Как и в случае с жертвами других преступлений, большинство исчезнувших – это местные чиновники, журналисты, активисты гражданского общества или, по сути, любой, кого Россия считает проукраинским", – говорится в аналитической статье, опубликованной Международным центром по вопросам правосудия.
Насильственные исчезновения часто сопровождаются другими преступлениями, такими как незаконная перевозка, содержание под стражей без связи с внешним миром, пытки, сексуальное насилие, рабство и убийства.
Судьба украинской журналистки Виктории Рощиной является свидетельством разрушительной реальности преднамеренного и систематического использования Россией насильственных исчезновений. В 2023 году российские военные похитили Рощину, когда она отправилась делать репортаж об оккупации Запорожской области, где она жила на момент исчезновения. В течение нескольких месяцев ее семье отказывали в любой информации как о месте ее нахождения, так и об обвинениях, которые ей предъявлены. Гораздо позже российские власти подтвердили, что Рощина находится в заключении, хотя обвинения ей предъявлены не были. Родственникам отказались уточнить ее местонахождение и запретили посещения, а также не позволили встретиться с адвокатом.
Более года родные ожидали ее возвращения домой, надеясь на обмен пленных, но в октябре 2024 года отец журналистки получил от российских властей уведомление о ее смерти.
На протяжении почти пяти месяцев тело Рощиной не передавали Украине, впоследствии тело было передано как останки "неидентифицированного мужчины" – без мозга, глазных яблок, трахеи. Согласно проведенной экспертизе, органы изъяли умышленно, чтобы скрыть удушение, от которого Рощина, по-видимому, умерла. Украинская прокуратура заявила, что Рощину подвергали жестоким пыткам перед смертью, ее били током, на теле обнаружены ножевые ранения. ДНК-экспертиза подтвердила, что тело "неидентифицированного мужчины" — это останки погибшей журналистки.
– Есть ли возможность обменять этих людей во время обменов пленными? Мы видели сообщения о последних обменах, и освобождают в том числе гражданских заложников, хотя их значительно меньше по сравнению с военнопленными. Возможно ли обменять тех гражданских лиц, кто незаконно находится в заключении в России и против кого не было возбуждено уголовное дело, и кто не является военнопленным?
– Мы стараемся не использовать слово "обмен", когда речь идёт о таких людях, мы говорим об освобождении или о взаимном освобождении. Буквально несколько дней назад несколько гражданских лиц вернулись в Украину, в том числе из тех, которые удерживались в России в статусе incommunicado без возбуждения уголовных дел. Но это очень, очень сложный процесс. Дело в том, что менять этих людей не на кого. Украина массово не удерживает россиян. На территории Украины осталось буквально несколько человек из числа жителей Курской области, которые выехали на территорию Украины во время боевых действий на Курщине. Но это всё.
А обменивать гражданских на российских военнопленных не хочет сама Российская Федерация, поскольку это сразу же будет означать обвинения в том, что они берут заложников. Это страшное международное преступление. Такие обмены докажут, что Россия массово лишает свободы гражданских лиц – для того, чтобы использовать их для освобождения своих военных. Эта практика взятия заложников, и российский режим, вероятно, не хочет такого обвинения. Поэтому ситуация с массовым освобождением украинских гражданских лиц, в настоящее время практически тупиковая, и, на мой взгляд, необходимы специальные санкции.
Страны Европейского союза, Соединенных Штатов, других демократических стран мира до сих пор не вводили в действие ни одного пакета санкций за это преступление, за незаконное лишение свободы гражданских лиц.
– Когда говорят о санкциях, подразумевается нарушение международного права. Можно ли в данном случае говорить о том, что речь идёт о военных преступлениях?
Есть опасения, что даже в случае перемирия или мирного соглашения многих из этих людей Россия не освободит
– Это, безусловно, военные преступления. 8 статья Римского статута – незаконное лишение свободы. В данном случае речь идёт именно о незаконном лишении свободы, поскольку Россия не использует процедуру интернирования гражданского населения. Эта процедура описана в Женских конвенциях, но она не применяется, а интернирование предполагает возможность для человека обжаловать решение – о его направлении в специальный лагерь за территорией места его проживания. У украинцев никогда не было возможности обжаловать решение об их незаконном задержании. То есть абсолютно определенно Россия совершает военные преступления в отношении этих людей.
– В сложившейся ситуации каковы шансы и, возможно, пути освобождения гражданских лиц, незаконно лишённых свободы?
– Этим людям никогда не объясняют, почему их освободили. Они получают команду собраться, и далее их везут, а потом они оказываются на территории Украины. Российские власти никогда своих мотивов не объясняют. Освобождение таких людей, буквально единичные случаи, началось в 2022 году. Те, кто остаются в России, лишены свободы на неопределённый срок по усмотрению российского режима.
Неизвестно точно, сколько их, но по именам, фамилиям мы знаем примерно о 1900 человек от тех, кто уже был освобожден. Они помнят, кого они там видели, с кем находились вместе в заключении. Это главный источник информации. 16 тысяч – общая цифра тех, кого незаконно лишили свободы и более 1900 кого мы знаем по именам. Цифры несопоставимы. Поэтому есть серьёзные опасения, что даже в случае перемирия или мирного соглашения многих из этих людей Российская Федерация не освободит.
– Как Украина может действовать в дальнейшем? Вы, конечно, говорили о санкциях, но ведь существует также необходимости обжаловать в суде подобное преступление, если оно имело место.
– Доказательств этого преступления достаточно. Главное из них – отсутствие каких-либо правовых оснований для лишения этих людей свободы. Уже есть и живые свидетели – те, кто вернулся в Украину. Это те люди, которые были освобождены и выехали из России в страны Европы. Там они могут давать свидетельские показания. То есть никаких особенных усилий для того, чтобы доказать наличие этого преступления, не нужно. Но необходимо понимать, что, например, обращение в Международный суд Организации Объединенных Наций по поводу нарушения Россией Конвенции о запрещении пыток и жестокого обращения требует очень больших государственных ресурсов. Желательно, чтобы обращение против России было не только от Украины, но и от других европейских стран, которые поддерживают стремление наказать за подобные практики или вообще прекратить их. Международный суд Организации Объединенных Наций – это международный судебный орган, который рассматривает обращение одной страны против другой страны, и только по поводу нарушения международных конвенций. До недавнего времени Россия была членом международной Конвенции о запрете пыток и других видов жестокого обращения. То есть обращение в Международный суд ООН возможно.
– А что касается трибунала, который сейчас создается в рамках Совета Европы, в его рамках возможно ли рассмотрение подобных дел?
– Важно понимать, что трибунал будет рассматривать главное преступление – ответственность российской верхушки, которая приняла решение начать агрессию против Украины. Но, как говорят многие юристы, преступление агрессии открывает ворота ада. На все остальные военные преступления становится возможным указать именно благодаря тому, что началась агрессия. Факт лишения свободы гражданских лиц вряд ли будет рассматриваться трибуналом. Непосредственно к факту агрессии это отношения не имеет, – говорит Михаил Савва, который занимается мониторингом незаконного лишения свободы гражданских лиц в Центре гражданских свобод.
