Правозащитники из Украины, Норвегии и Германии опубликовали доклад о положении незаконно лишенных свободы украинцев. Им удалось подтвердить, что с начала полномасштабного вторжения число мирных граждан Украины, находящихся в заключении в России и на оккупированных ею территориях, достигло почти двух тысяч человек. В реальности их может быть гораздо больше – российские власти скрывают такие данные, а силовики ссылаются на засекреченные законы. Где и в каких условиях содержат пленных гражданских на юге и Кавказе, зачем Чечня платит за украинцев и почему быть пленным в республике лучше, чем в Таганроге, – редакции Кавказ.Реалии рассказал один из авторов доклада, председатель правления экспертной группы "Сова" Михаил Савва.
Как сказано в документе, правозащитники получают информацию о заключенных гражданах Украины из открытых источников (пресс-релизы российских силовых структур и судов, журналистские расследования, сообщения в пропагандистских российских изданиях и на телеканалах, соцсети) и интервью с бывшими заключенными или их родственниками.
Задержания происходят как на оккупированных территориях Украины, так и в России, в том числе среди украинцев, которые уже долгое время живут в других странах, а в России оказались проездом.
Наибольшую сложность представляет тот факт, что до уголовного дела и официального обвинения человека могут несколько месяцев или даже лет держать в неофициальном заключении. В таком случае установить местоположение пропавшего очень трудно, так как ему не дают возможности связаться с родственниками, что нарушает требования международного гуманитарного права. Таких людей, которые лишены свободы и находятся в полной изоляции от внешнего мира, в докладе называют "инкоммуникадо".
Если же дело доходит до суда, украинцев чаще всего обвиняют в шпионаже, госизмене, террористическом акте, убийстве или организации незаконного вооруженного формирования.
Председатель правления экспертного центра "Сова" Михаил Савва – доктор политических наук, эксперт Центра гражданских свобод, кавказовед, в прошлом – профессор Кубанского университета. После ареста и условного срока по политически мотивированному делу о мошенничестве уехал в Украину, где получил статус политического беженца.
В октябре 2023 года российские власти внесли Михаила Савву в список "иностранных агентов" за "участие в создании материалов иностранных агентов", "интервью на иностранных площадках", "участие в экспертном совете украинской организации" и тот факт, что он "выступал против специальной военной операции" – так в РФ до сих пор называют вторжение в Украину. В феврале 2026 года за невыполнение требований к "иноагентам" суд в Краснодаре заочно приговорил Михаила Савву к трем годам колонии.
– Доклад, над которым работали вы и ваши коллеги, описывает ситуацию с задержанными украинцами без привязки к российским регионам. Но вам известно, в каких регионах или каких частях России преимущественно они находятся?
– Гражданских украинцев, не комбатантов, удерживают сейчас примерно в двух сотнях мест принудительного содержания – это следственные изоляторы (СИЗО), исправительные колонии, тюрьмы на всей территории России, включая Дальний Восток.
Но наибольшая концентрация – в южных регионах, что определено двумя главными факторами: во-первых, это наиболее близкий регион к зоне боевых действий и оккупированным территориям Украины. В любом случае, первое время украинцев, которых незаконно лишают свободы, держат где-то рядом.
А во-вторых, уголовные дела в отношении украинцев заводят по статьям, которые рассматривает Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону. Поэтому в Ростовской области и в прилегающих районах концентрация украинцев очень высока.
– Верно ли говорить, что СИЗО-2 в Таганроге – это самое известное место заключения гражданских украинцев на юге России?
– Так было в 2022 году, когда это СИЗО использовали как транзитный пункт. То есть значительная часть украинцев, которых задерживали, проходила через через таганрогское СИЗО, затем людей отправляли дальше.
С украинцами можно делать все, что угодно
Уже тогда этот следственный изолятор приобрел зловещую известность пыточного, но в настоящее время в нем довольно много украинцев, которые находятся уже под следствием. Это тоже мы рассматриваем как незаконное лишение свободы, но другого вида, с участием судебных органов. Поскольку Таганрог достаточно близко к Ростову-на-Дону, там держат многих подсудимых. Также они находятся и в Ростове – в первом и пятом следственных изоляторах.
– Но СИЗО-2 в Таганроге – это самое жестокое место, верно?
– Да, это действительно очень жестокое место, где людей пытают и морят голодом, где заключенные за пару месяцев теряли четверть своего веса. Если весь рацион составляет только отварная капуста, другого ожидать трудно.
По крайней мере, так было до последнего времени. Мы постоянно наблюдаем за этим местом, фиксируем любую динамику, это все еще пыточное СИЗО, но там есть некоторые изменения.
– Что вы имеете в виду?
– Например, еще относительно недавно в таганрогский следственный изолятор №2, не принимали посылки для подследственных. Когда начинается уголовное дело, человек уже не может быть "инкоммуникадо" – у него как минимум появляется адвокат, право на переписку с родными, право получать посылки.
Однако для украинцев в этом СИЗО такое было не предусмотрено, посылки не принимали. Относительно недавно ситуация изменилась.
– Несколько сотрудников, в том числе и начальник этого СИЗО Александр Штода попали под санкции Евросоюза, в Украине против них возбуждено уголовное дело. Насколько это уникальный прецедент?
– Не уникальный. Есть и другие подобные страшные места. Например, Камышинский следственный изолятор в Волгоградской области и исправительная колония в Кизеле Пермского края.
Украинские правоохранители устанавливают людей, которые прямо причастны к пыткам, издевательствам, созданию невыносимых условий содержания и даже к убийствам. Журналистка Виктория Рощина погибла как раз в одном из таких мест: ее очень долго держали в Таганроге, а затем перевели в Кизил, в Пермский край. Вероятнее всего, она погибла уже в Кизиле.
– Понимаю, что на следующий вопрос нет ответа, подкрепленного фактами, меня интересует тут ваше личное мнение. Сотрудники, которые работают в таких пыточных СИЗО в Таганроге, в Пермском крае, они мотивированы какими-то поощрениями, особыми условиями работы? Почему они остаются на своих должностях?
– Это сложная проблема на самом деле. Мне известны случаи, когда, например, семье, которая активно искала своего пропавшего родственника, позвонил сотрудник одного из российских следственных изоляторов и сказал: "Вы не волнуйтесь, он у нас. Хотя бы живой".
Бывает и противоположное – издевательство, участие в пытках. Но главным орудием этих пыток является спецназ Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), который есть в каждом субъекте РФ. Они называются по зверюшкам – где-то "Акула" (спецподразделение УФСИН по Краснодарскому краю – Прим.) , где-то "Ягуар" (УФСИН по Орловской области – Прим.). И вот этих людей перебрасывают из одного места в другое именно с целью избивать и пытать заключенных.
Какова у них мотивация? Многие люди пошли на эту работу для того, чтобы иметь право применять насилие. Они это любят, они этого хотят, а в отношении украинцев все запреты и ограничения сняли. Есть убедительные документальные подтверждения, а именно видеозапись совещания в Федеральной службе исполнения наказаний, где представителям региональных управлений прямо говорят, что с украинцами можно делать все, что угодно.
– После атак на Чечню Рамзан Кадыров заявил, что в Чечне тоже содержатся украинские пленные. Что вам известно вообще о заключении украинцев в Чечне?
– Пока мы знаем только об украинских военнопленных, которые находятся в Чечне. Их содержат в том числе в учреждениях, которые подчинены полиции на территории республики, и в помещениях в так называемом университете спецназа в Гудермесе. И вот второе – это явное преступление, поскольку Кадыров откровенно использует военнопленных в качестве щита.
"Секретные тюрьмы" – это в Чечне практически любое помещение
Уже был удар украинскими дронами по этому так называемому университету, после чего Кадыров сделал заявление, что там находятся пленные. Их либо в свое время захватили кадыровские отделения на фронте, либо, что бывает чаще, кадыровцы купили украинских военнопленных у других российских подразделений, чтобы пополнить обменный фонд. Нам известны конкретные такие случаи.
Дело в том, что украинцы, которые находятся в Чечне – это отдельная тема для переговоров. Потому что во всех других случаях вопрос решается с Москвой, но если речь идет об этих пленных, то вопрос должен решаться с Кадыровым. Он построил для себя такой статус регионального царька и откровенно игнорирует какие-то желания федерального центра в этих обменах.
– Условия содержания пленных в Чечне такие же, как и в остальных регионах России?
– Украинцы, которые вернулись из Чечни, говорят, что там хорошо кормят. И это абсолютно не является общим правилом для всех таких мест содержания в России. Я уже говорил о СИЗО в Таганроге, во многих других заведениях иногда просто в результате банальной коррупции разворовывают деньги на еду для украинцев. В Чечне этого нет, и, на мой взгляд, это влияние патриархальной среды, которая все еще существует в регионе.
Не секрет, что в Чечне сохраняется традиция патриархального рабства, для которого характерна одна важная черта: хозяину не должно быть стыдно за то, что происходит и как выглядит его раб. Тут речь не о гуманизме. Речь о том, чтобы кадыровцев не упрекали, что рабы голодают. И эта норма переносится на украинцев, которые сейчас там содержатся.
– Их пытают в Чечне?
– Мне неизвестно о таких случаях. Издеваются, да, хотя трудно провести грань между издевательствами и пытками. Но, например, гимн России в Чечне петь не заставляют. Может быть, потому что в самой республике к этому гимну относятся плохо.
– Говоря об украинских гражданах, которых держат в плену в полиции, вы имели в виду подвалы, так называемые "секретные тюрьмы"?
– Ну, "секретные тюрьмы" – это в Чечне практически любое помещение. На этой территории никто даже не пытается имитировать соблюдение убогого российского законодательства. Поэтому это могут быть и официальные камеры, но вот порядки там могут быть совсем неофициальными.
– Трудно искать адвокатов для украинских граждан, которых все-таки отдают под суд под различными обвинениями?
– Некоторые родственники находят адвокатов. Это достаточно сложно, потому что таких юристов российские власти, как минимум, запугивают, иногда преследуют.
Иногда бывает так, что адвоката ищут месяцами, а в это время с человеком находится адвокат по назначению, который фактически работает на следствие. Российская репрессивная система сегодня уже очень серьезно разрушила российскую адвокатуру.
- В феврале 2026 года Россия и Украина провели обмен пленными по формуле "157 на 157". 13% освобожденных – уроженцы Чечни, большинство из них служили в подразделении "Ахмат". Именно их первоочередного освобождения требовала российская сторона, отказываясь забирать других военных, что приводило к срыву планов обмена, сообщает украинский проект "Хочу жить". Один из освобожденных – Роман Бибулатов. В 2010 году он был осужден на 11 лет колонии по обвинению в 20 эпизодах изнасилований двух 8-летних детей и одной 12-летней девочки.
- Служба безопасности Украины (СБУ) предъявила заочные подозрения Кадырову в военных преступлениях из-за его заявлений о пленных в октябре 2024 года. Тогда глава Чечни призывал не брать в плен украинских солдат, а сразу убивать их – этот приказ он "отменил" спустя три дня.
- В начале 2024 года Кадыров предложил обменять 20 украинских граждан, взятых в плен в Луганске и Донецке, на снятие с его семьи санкций США. Позже, после критики даже со стороны провластных блогеров, он объявил, что это был всего лишь "толстый троллинг".